Лера

— Думаю будет лучше если ты поживёшь какое-то время у нас. Я присмотрю и за Матвеем тоже, об этом можешь не беспокоиться, — непроизвольно морщусь, слыша настойчивость в мамином голосе.

— Мам, ну я же объяснила.

— Я не понимаю тебя, Лера, — она повышает голос, и я отнимаю телефон от уха, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. — Из-за него погибла твоя сестра, а ты провела полмесяца в больнице, первые дни вообще была на грани жизни и смерти. А теперь ты ждёшь, что я соглашусь с тем, что ты снова будешь жить с ним под одной крышей?

Устраиваюсь повыше на больничной койке и прислонив голову к стене, закрываю глаза.

Мамины аргументы звучат убедительно, но она не знает главного. И вряд ли я когда-нибудь решусь рассказать ей.

Я понимаю всё.

Будь я на её месте, так же настаивала бы на своём.

— Мам, сейчас так надо, — в очередной раз повторяю я.

Её шумный вдох оседает во мне чувством вины.

— Я не понимаю, Лера, но решать тебе. Если передумаешь — звони, — она отключается, оставляя последнее слово за собой.

Откладываю телефон на тумбу и задумываюсь над словами мамы.

Для родителей моё решение вернуться в дом Шакурова кажется максимально странным.

О том что у меня нет выбора я предпочла скрыть от них.

Зачем тревожить их ещё больше? Пусть лучше считают меня легкомысленной.

Поднимаю руку и осторожно касаюсь кончиками пальцев затянувшейся раны в основании шеи.

Теперь, когда на мне метка Айдара, мы должны какое-то время жить вместе.

Он сказал, что это необходимая мера. И она временная.

До тех пор, пока наша связь не окрепнет настолько, чтобы зверь не сходил с ума.

Помню то состояние ужаса, которое испытала, очнувшись в палате интенсивной терапии.

Всё казалось каким-то кошмаром. И я отчаянно ждала, когда он закончится.

С учётом серьёзности полученного ранения, можно сказать, что моё восстановление шло довольно быстро.

Мне стало казаться что мой кошмар отступает, но я ошиблась.

Начался другой.

Невероятно реалистичный и до абсурда неожиданный.

Недавнее воспоминание заставляет поёжиться…

Приближение Айдара к моей палате я почувствовала намного раньше, чем он в неё вошёл.

Это было так странно.

Необычно.

Однако, как выяснилось чуть позже, вполне объяснимо…

Айдар рассказал мне всё.

С самого начала.

О том как много лет назад влюблённая в него девушка пошла на преступление против природы оборотней. Обратившись к магии, она навела морок. Грубо говоря, исказила реальность, выдавая желаемое за действительное.

Однако сильного оборотня, каким является Айдар, не так просто обмануть.

Зверь почувствовал обман и наказал ту, что посмела назвать себя избранной.

Полученное под давлением признание Илоны, так же подтвердило тайное расследование Леона. Подробности которого я планирую позже узнать у него лично.

Известие о поставленной Айдаром метке, с помощью которой он фактически спас мне жизнь, повергло меня в шок.

С того момента прошёл уже не один день, а мне по-прежнему сложно смириться, что мы с Айдаром теперь связаны.

Я слишком хорошо знаю, что для оборотней это означает.

Но пока предпочитаю не думать об этом.

То, что метка ничего для меня не меняет — факт.

Я всё так же считаю, что мы не можем быть вместе.

И не будем.

Резко открываю глаза, прислушиваясь к себе.

Моё тело откликается раньше, чем начинает реагировать разум.

Бродившее всё это время в крови едва различимое жжение, постепенно усиливается.

Дыхание сбивается.

Пульс ударяет в виски.

Сердце влетает в горло.

О, боже мой…

Грудную клетку пронзает вибрацией. Насквозь.

Шумно сглатываю.

Я всё время буду так на него реагировать?..

Нет… пожалуйста… я не хочу…

Запускаю пальцы обеих рук в волосы и нервно массирую кожу головы.

Мой судорожный выдох сопровождает открывшуюся в палату дверь.

Взгляд сам собой врезается в Айдара, чертит по его лицу зигзаги и только потом опускается на сына в его руках.

— Мама! — голосит малыш.

Вскакиваю с кровати и бросаюсь к нему.

— Маленький мой, — забираю ребёнка из рук бывшего мужа, стараясь не касаться его самого. — Я так по тебе соскучилась.

Крепко прижимаю к себе и расцеловываю пухлые щёчки.

— И я, — по-детски жалуется Матвей.

Переговариваясь с ребёнком, отхожу к кровати и присаживаюсь на край, продолжая держать его на руках.

Понимаю, что открыто игнорирую присутствие Айдара, но это выходит не специально. Просто мне так легче. Даю себе время задвинуть подальше эмоции и начать трезво мыслить.

Концентрирую всё внимание на сыне и его оживлённом рассказе о том, как он проводил время в моё отсутствие. Улыбаюсь, задавая ему уточняющие вопросы.

Фоном идёт приглушённый звук работающего телевизора и моего хаотичного дыхания.

— Ты готова? — взрывает окружающее пространство голос Шакурова.

Снова ощущаю толчок в грудь и накатывающую волну жара.

Перевожу на него взгляд.

Айдар продолжает стоять у двери, руки в карманах брюк, поза расслабленная.

Выглядит как всегда идеально.

Интересно он чувствует то же что и я, или нет?..

Может метка на оборотней действует как-то иначе, не так как на людей?

Судя по его очевидному спокойствию это так и есть.

— Да, готова, — отвечаю, чуть помедлив.

Я действительно готова ехать домой. Вещи собраны, выписка и рекомендации врача получены.

Меня в больнице больше ничего не держит.

— Тогда идём?

— Да, — киваю.

Забываю, как дышать, настороженно следя за тем, как Айдар уверенным шагом приближается.

— Давай его сюда, — тянет руки к сыну.

— Не нужно. Я его понесу, — малодушничаю, глупо прячась за ребёнком.

— Лера!

Понимаю, что Айдар прав. Я не в том состоянии чтобы геройствовать, поэтому нехотя передаю ему сына.

Наблюдаю за тем, как Шакуров, забрав ребёнка, так же подхватывает стоящую рядом с кроватью сумку и идёт к выходу. Только после этого, делая спасительный вдох, прихожу в себя и иду следом.

Напряжённую атмосферу в салоне автомобиля разбавляет своим бесконечным лепетом Матвей. Наверное, Айдар именно поэтому его и взял с собой.

Дома оказываемся через полчаса.

Стоит перешагнуть порог как на меня обрушивается волна воспоминаний.

Тут ничего не изменилось с того момента как я покинула этот дом.

Ощущение такое будто и не уходила вовсе.

— Валерия!

Повернув голову, замечаю спешащую ко мне Антонину Николаевну, няню Матвея.

— Как я рада, что с тобой всё хорошо, — она бросается меня обнимать.

Такое проявление чувств немного смущает.

— Спасибо, — благодарю, улыбаясь.

— Я ужин приготовила, — отстраняясь говорит Антонина Николаевна.

Не хочется её обижать, но вряд ли у меня получится проглотить хоть что-то сегодня.

— Я вам очень благодарна, но я не голодна.

— Конечно, Лерочка, я всё понимаю. Ты располагайся, отдыхай, а мы с Матвеем на воздухе побудем, прогуляемся перед ужином, — с этими словами она забирает у Айдара сына и уходит с малышом на задний двор.

Я продолжаю стоять посреди прихожей, не находя в себе смелости открыто посмотреть на Шакурова.

А ещё я жутко боюсь задать ему вопрос, который последние сутки не даёт мне покоя.

Я теперь во всём, что касается нас двоих, будто по минному полю ступаю, так как совершенно не знаю, что несёт в себе новый статус.

— Твоя комната там же, где была раньше, — словно прочитав мои мысли, говорит Айдар.

С моих плеч прямо бетонная плита падает.

Возможно, я слишком накручиваю себя и всё не так страшно, как мне кажется…