Лера

Следующие два дня накручиваю себя так сильно, что вполне серьёзно раздумываю над тем, чтобы самой набрать Шакурова.

Останавливает, пожалуй, лишь мысль о том, что это ничего не даст.

Ничего ведь не изменилось.

Он всё так же не считается с моим мнением. И даже если я скажу о своих переживаниях, максимум что услышу в ответ: «Перестань, Лера!» — сухо и безразлично.

Именно этими словами я и пытаюсь себя успокоить, но не получается.

— Смотри, вот эта фигурка подходит вот к этой ячейке, — пытаюсь объяснить Матвею суть детской головоломки, которую мы с ним на днях купили в местном маркете, — а ты делаешь неправильно.

Улыбаюсь, качая головой, когда сын внимательно меня выслушав, делает по-своему. И не потому, что не понял, а потому что упрямый. Как его отец.

Снова он врывается в мои мысли.

Встаю с пола и прихватив одну из фигурок, сажусь на диван.

Наблюдаю за безуспешными действиями Матвея со стороны.

Интересно, он сменит тактику, когда поймёт, что его усилия напрасны?

Верчу в пальцах деревянный квадратик и задумываюсь о том, что по своей сути мы все так устроены, нам нужно приобрести свой собственный опыт ошибок. Только прочувствованная, прожитая неудача заставляет нас расти и двигаться дальше.

С каким-то особым восхищением замечаю, как сын меняет свою тактику на правильную и справляется с головоломкой.

— Какой молодец, — хвалю малыша. — Теперь нужно все игрушки собрать в коробку.

Матвей с энтузиазмом подскакивает с пола и забавно торопясь, собирает по комнате свои игрушки, складывая их все в специальный контейнер.

Поднимаюсь с дивана, когда малыш заканчивает.

— Пойдём я тебе молочко подогрею и будем уже готовиться ко сну. — говорю я и беру его за руку.

— И печеньку. — тут же добавляет сын.

— Конечно. — соглашаюсь со смехом. — Куда же без печеньки.

Но стоит нам развернуться ко входу, как меня буквально парализует на месте.

Пальцы ног до боли поджимаются.

— Папа! — кричит Матвей, вырывая из моей руки свою ладонь и мчится к стоящему в дверях Айдару, который подхватывает его буквально на лету.

Наблюдая за ними, прячу слегка подрагивающие руки в задних карманах джинсов.

Жаль, что волнение нельзя так же легко скрыть.

— Привет. — здоровается со мной, после короткого разговора с сыном.

Я позволяю себе на мгновение встретиться с ним глазами, после чего резко перевожу их на Матвея.

— Привет.

В присутствии Шакурова воздуха становится меньше.

Наверное, следует спросить, всё ли в порядке и что его сюда привело, но я молчу.

Переминаясь с ноги на ногу, жду, когда чуть поутихнет радость Матвея от встречи с отцом. Он о чём-то щебечет сидя у Айдара на руках. Тот в свою очередь слушает сына с лёгкой улыбкой на лице.

Улыбка Шакурова — событие столь редкое, что я поневоле зависаю, глядя на него.

— Мы молочко идём пить, — малыш на «своём» языке рассказывает о наших планах, — с печенькой.

— Какое чудесное решение. Составлю вам компанию.

На этих словах я будто в себя прихожу.

Подхожу к ним ближе, подавляя внутреннее желание привычно фыркнуть в сторону Шакурова.

— Ты тоже хочешь печеньку? — с детской непосредственностью интересуется Матвей.

— Очень хочу, — уверено отвечает Шакуров.

Прохожу мимо них и иду в сторону кухни-столовой.

Достаю из холодильника бутылку молока, наливаю в стакан и отправляю в микроволновку греться. Беру со шкафа вазочку с мелким печеньем и несколько штук кладу на блюдце.

— Ты ужинать будешь? — спрашиваю не поворачиваясь.

— Нет, спасибо, не голоден.

Дожидаюсь, когда микроволновка просигналит.

Взяв стакан, переливаю молоко в поильник и прихватив блюдце ставлю всё это на столик для кормления.

— Усади его. — прошу Айдара, кивая на стульчик и отхожу в сторону.

С удивлением отмечаю, что Шакуров, посадив сына в детский стул, не сливается как он делает это всегда, а наоборот — садится рядом и в шутливом тоне переговаривается с малышом.

Картина выглядит совершенно нереальной, и я не знаю, как на неё реагировать.

Стою, словно вкопанная, ощущая себя лишней в этой неожиданно идиллической сцене. Чувство неловкости нарастает с каждой секундой, вынуждая меня искать себе какую-то занятость.

Подхожу к кофемашине, подставляю под рожок кружку и, выбрав капучино, нажимаю нужную кнопку.

Сложив руки на груди, внимательно слежу за тем, как тонкая струйка кофе постепенно заполняет кружку ароматным напитком.

— Мне тоже сделай. — раздаётся сзади.

Молча убираю свой капучино и подставив другую кружку нажимаю американо. Именно ему Шакуров отдаёт предпочтение. И сейчас раздражает что я это знаю.

Отношу мужу кофе и взяв свою кружку, иду к окну, замечая, что идёт дождь. Капли которого стекая по стеклу, искажают мир за окном, как и неожиданная реальность в моей голове.

Вглядываясь в вид за стеклом, мелкими глотками пью свой капучино.

— Почему ты здесь? — волнующий вопрос всё же слетает с языка.

Тело напряжено, каждая моя мышца сжата в ожидании его ответа.

Сдавливаю пальцами горячую кружку так сильно, что костяшки белеют.

Направленный на меня взгляд ощущаю кожей.

Ответ, прозвучавший через несколько секунд молчания, выбивает из моих лёгких весь воздух.

— Соскучился.

Адреналиновый взрыв выжигает вены.

И вроде пришла пора радоваться тому, что сердце Зверя постепенно начало оттаивать, но внутри пустота. Потому что где-то глубоко во мне зреет уверенность, что это не шаг вперёд, в светлое будущее.

Это наше приближение к пропасти и неминуемому падению вниз…