— Уже поздно, тебе пора спать, Наташа, — сказал Эмиль, когда увидел, как я зеваю. Он встал и направился к лестнице, ведущей на второй этаж: — Я приготовлю тебе постель, пока ты принимаешь душ, — он кивком головы пригласил меня последовать за ним.

Я нехотя встала с дивана и последовала за ним.

«Всё, эта ночь должна быть моей, и ему не отвертеться от меня» — подумала я, заходя в душ.

Я тщательно помылась, почистила зубы и распустила волосы. Я знала, что Эмиль сейчас лежит на кровати и ждёт меня, чтобы потом усыпить, но в мои планы на эту ночь сон не входил, поэтому надев лёгкий, короткий халатик, я вошла в комнату.

Эмиль действительно лежал на кровати поверх одеяла, и что-то искал в телефоне, не обращая на меня внимания. Я вышла на середину комнаты и скинула с себя халат, оставшись совершенно обнажённой. Эмиль продолжал, что-то искать в телефоне, не замечая паузы, которая настала. Я почти не дышала, ожидая, когда же он посмотрит на меня. Он скорее почувствовал, что что-то не так, и медленно поднял на меня глаза. Сердце моё забилось быстрее, ведь это было первый раз, когда я по собственной воле предстала перед ним обнажённая. Какое-то время он пристально смотрел на меня, а я, смущаясь от его взгляда, непроизвольно прикрыла грудь руками, опустив глаза. Эмиль улыбнулся и, отложив телефон в сторону, направился ко мне. От волнения мои ноги предательски задрожали, но Эмиль, подойдя ко мне, поднял халат с пола и накинул мне на плечи. Затем обнял меня и прошептал на ухо:

— Не делай глупостей, девочка.

От обиды, слёзы брызнули у меня из глаз. Мой план провалился! Эмиль был неприступен, как каменная скала.

— Ну, детка, хватит слёзы лить. Пойми, не это главное в наших с тобой отношениях, а то, что мы любим, друг друга и хотим быть вместе. Хотя не знаю, что из нашей любви выйдет, — Эмиль прижал мою голову к своей груди и стал медленно покачиваться, успокаивая меня. Его бархатный голос, подействовал на меня, и вскоре я перестала хлюпать носом.

— У вас что, все лады выходят замуж девственницами? — спросила я.

— Да, но только после двадцати четырёх лет, когда становятся совершеннолетними. У нас брак, до двадцати четырёх лет — табу, так же как и секс вне брака.

— Понятно теперь, почему ты такой неприступный. А я вот, извини, не так целомудренна в этом вопросе. У нас у людей всё по-другому, — вздохнув, сказала я.

— Я знаю, поэтому и не сужу тебя, милая. По человеческим меркам, ты достаточно целомудренна, но я из другого народа, и у меня другие понятия об этом.

— Ты смеёшься, называя меня целомудренной?! Я буквально вешаюсь тебе на шею и тащу в постель! После твоих слов мне просто стыдно смотреть тебе в глаза, — я отвернулась, чтобы Эмиль не видел, как покраснели мои щёки.

— Детка, это нормально, ты порядочная девушка, я в этом не сомневаюсь. Ты просто любишь меня. Слушай меня и свой здравый смысл, — Эмиль заглянул мне в глаза.

— Слушаться тебя? У вас что, так принято, чтобы лады слушались своих лелей?

— Да, дорогая, и это правило, которое они не могут нарушить.

— И лады, насчёт этого, не поднимают протестов? — удивилась я, узнав о таких взаимоотношениях между ними.

— Нет, они не протестуют. Потому что лели заботятся о них и своих детях. Любят своих лад, защищают, чего бы им это ни стоило, и никогда не обижают.

— Похоже, лели идеальные мужья, раз лады не ропщут, — заметила я.

— Так оно и есть, мы идеальны, по сравнению с людьми. Всё в этом мире относительно, дорогая.

— Эмиль, я буду слушаться тебя всегда и во всём, лишь бы ты всегда был рядом со мной, — вздохнула я и прижалась к нему.

— Вот и хорошо. Тогда ложись отдыхать, а то завтра тебя не разбудить будет, — Эмиль ласково погладил меня по голове.

Я кивнула и направилась к кровати. Уже лёжа в постели, в объятиях Эмиля, я спросила:

— Эмиль, ты уже один раз был женат. Если ты женишься на мне, это не будет противоречить вашим правилам?

— Нет, не будет. Потому что Сью уже нет, и мне теперь можно жениться. Хотя, у Небесных, не возбраняется полиамория, это связано с тем, что мы умираем без любимых, или в боях с демонами, хотя то и другое, случается редко. Я же женился на Сью из сострадания. Я не хотел, чтобы она умерла из-за любви ко мне.

— А если бы она не погибла, и ты встретил меня? — с ужасом сказала я, представив эту ситуацию.

Эмиль закрыл глаза.

— Тогда бы была катастрофа! Я, не смог бы бросить её, и тогда умер бы от любви к тебе, а если бы я умер, умерла бы и Сью.

— У вас всё очень сложно, — заметила я.

— И очень, бывает, трагично кончается, — добавил он. — Но, я тебе говорил, что у нас не запрещена полиамория, так что тут дело вкуса.

Я не знала, радоваться мне, или сочувствовать Эмилю, потому что Сью больше нет. Во мне играли противоречивые чувства.

— Что это такое, полиамория, Эмиль? И как она влияет на отношения влюблённого леля?

— Это когда, детка, трое молодых Небесных любят друг дружку, и создают семью, чтобы один из них не умер. С точки зрения людей, это недопустимо, но нас природа поставила в такие условия, нам, вольно или невольно, приходится прибегать к полиамории, чтобы сохранить нашу популяцию. Наши лады, за всю свою жизнь рожают одного, в крайнем случае, двух детишек, поэтому нас так мало по сравнению с людьми.

— А как же ваша семья, ведь вас шестеро было у родителей?! — воскликнула я.

— Таких случаев один на миллион, наши родители были уникальны! Если бы Сью была жива, ты согласилась бы милая стать моей женой?

— Втроём! Ты хочешь сказать, чтобы мы жили втроём!

— Прости, детка, не надо было начинать этот разговор, я тебя прекрасно понимаю, ты бы не согласилась, о чём я говорю, — Эмиль зарылся лицом в мои волосы, шумно вдыхая мой запах.

Я немного поостыла и представила себе эту ситуацию, затем шепнула Эмилю на ухо:

— Не знаю, может и согласилась, не представляю даже, как я могу тебя потерять.

Эмиль широко улыбнулся и сгрёб меня в охапку.

— Спасибо, любимая.

Мы замолчали, думая каждый о своём. «Темнота и тишина, вот это наверно и есть настоящий покой» — подумала я.

Эмиль гладил меня по волосам, и трогал кожу на моей руке, лёжа с закрытыми глазами. А я смотрела, как переливается в темноте его лицо, руки, грудь. Он был прекрасней всех мужчин на свете! Этот таинственный, перламутровый цвет его кожи, завораживал меня, и я не могла оторвать от Эмиля своего взгляда. Душа его была чиста, а мысли светлыми. Без лжи, лукавства и обмана, он действительно был идеальным лелем, таким, о котором я всегда мечтала — принцем на белом коне, в данном случае, он был — лелем на серебристом «Бентли», что тоже довольно неплохо. Эмиль был само олицетворение любви и верности.

Я обняла его и прошептала на ухо:

— Если ты через полгода не вернёшься ко мне, я сама тебя найду, и не дам тебе умереть.

— Спасибо, милая моя девочка, за твою любовь, — ответил он, и мне показалось, что голос его дрогнул.

Мы лежали в темноте и смотрели друг на друга, не произнося больше ни слова. Он стал напевать мне мелодию — «Гармония музыки и природы», Фрэнка Дюваля. Его голос был настолько красивым, как музыка, которая вливалась и растворялась во всём моём теле, успокаивая и усыпляя меня.