Проверив альпийское снаряжение, я ещё раз убедилась, что всё на месте, и ничего не забыла. Теперь надо было выбрать подходящий день, для восхождения на скалу. Я думала, что сказать своим друзьям, почему меня не будет дома в этот день? О своих истинных намерениях, говорить не хотела, представив, как они начнут меня отговаривать. Со мной пойти они не могли, потому что ребята там были бесполезны. Они не имели навыков скалолазания, и у них не было специального снаряжения, а позволить мне подняться на неё одной, они не дадут. Как я уже говорила, я не любила врать, но это был исключительный случай, и я решила сказать ребятам, что поеду в Таунан, навестить свою тётушку, об этом, в один из вечеров, я им сказала.

— Надолго поедешь? — спросил Костя.

Я отвернулась к окну, чтобы ребята не заметили, как я покраснела.

— Не знаю, как получится. Но не думаю что надолго, пара дней, и я вернусь. Узнаю только как у неё здоровье и не нужна ли ей моя помощь.

— А с тобой можно поехать? — спросил Володя.

— Не думаю, что это хорошая идея. Она вас совсем не знает, да и как я ей представлю вас?

— Наташа, верно, говорит, мы будем там лишние. Пара дней, это немного, поезжай, — кивнул Костя, а я с облегчением вздохнула.

— Не знаете, какую погоду обещают на ближайшие дни? — спросила, всё ещё стоя лицом к окну.

— Обещают дожди, но завтра вроде ещё солнечно будет, — ответил Костя.

— Вот и хорошо, завтра и поеду, — сцепила я руки за спиной, стараясь не выдать своего волнения.

— Ждём тебя к выходным. Мы пойдём, тебе отдохнуть надо. Ты наверно утром поедешь? — спросил Костя.

— Да, — кивнула, — скорей всего утром, чтобы днём уже быть на месте.

Ребята ушли, а я всё не могла успокоиться, мне было стыдно, что я их обманываю. В четыре часа утра я встала, и быстро умывшись, и выпив чашку кофе для бодрости, вышла из дома с рюкзаком на спине. Я специально выбрала это время, пока в деревне все спят, так было больше шансов, что меня никто не увидит. Я направлялась совершенно в другую сторону от вокзала. Утро было прохладным, я бодро шагала по дороге ведущую в областной центр, на пути которой и находилась эта вожделенная скала, это был самый короткий путь до неё. Год назад, когда мы ходили с Татьяной за ягодами к этой скале, мы шли через лес, попутно собирая ягоды и грибы, теперь в этом не было необходимости, и я шла по дороге, по которой мы когда-то с Эмилем приехали туда.

Прошло меньше часа, а я уже стояла у подножья, задрав голову вверх и оценивая свои шансы на успех. Я выбрала сторону, с которой начну подниматься, мне казалось, что там больше уступов и подниматься будет легче. Подул ветерок, и кроны деревьев зашумели; взлетела стая птиц и унеслась в небо. Я посмотрела на небо, по нему ходили небольшие тёмные тучки. Я решила, что дождя всё-таки не будет, вроде как не обещали. Надев ботинки с шипами, шлем и страховочный пояс с верёвкой, я приготовилась к подъёму. Вбив клин с проушиной, и закрепив трос, я начала медленно подниматься, с осторожностью нащупывая каждый выступ в скале. Недаром я ходила на тренировки, я легко взбиралась, не чувствуя усталости, как и учил тренер. Восхождение сначала давалось легко, но уступов становилось всё меньше, и ход мой замедлился. Я с ещё большей осторожностью выбирала, куда поставить ногу, и за что можно было зацепиться рукой. Половина пути была пройдена и я не хотела сдаваться, это было не в моих правилах, я всё время шла до конца. Стиснув зубы, я упорно поднималась наверх, не обращая внимания на ушибы и ссадины на руках и ногах. Опять подул ветер, и я услышала, как внизу зашумели кроны деревьев.

«Только не дождь!» — подумала я, и тут же мне на лицо упали первые капли.

— Чёрт! — выругалась я, — только этого не хватало! — Если пойдёт сильный дождь и скала станет сырой, это сильно затруднит мой подъём.

Я стала торопиться и, не проверив надёжность очередного уступа, наступила на него ногой. Тут же моя нога соскользнула, большой камень полетел вниз. Ухватившись рукой за очередной выступ, я слегка подтянулась и нашла опору для своей ноги, прижавшись к холодному камню и тяжело дыша.

«Ничего, сейчас немного отдохну, и снова начну подниматься, — успокаивала себя, — немного осталось, больше полпути пройдено».

Дождь начал усиливаться, что меня очень сильно раздосадовало. Надо торопиться. Я медленно стала подтягиваться вверх, скала становилась практически отвесной, а её стены гладкими, да ещё в придачу и мокрыми. Но вершина была так близко, что спуститься обратно вниз, не было мысли. Найдя небольшую трещину в скале, я забила туда клин и попыталась подтянуться, но рука скользнула по сырому камню. Пальцы страшно начали болеть, разодранные в кровь.

«Да! Это не в клубе лазить по импровизированной стене, тут дело посерьёзней, будет» — думала я и потянулась к еле заметной расщелине, но рука опять соскользнула и я невольно ухватилась за стальной клин, который тут же вылетел из скалы и полетел вниз, а я едва удержалась на отвесной стене. Прижавшись к ней, я проклинала себя за то, что взяла с собой только один клин, надеясь, что подъём будет лёгким. О спуске вниз, можно было забыть, теперь дорога мне только наверх. Мои ноги от напряжения дрожали, я стояла на небольших уступах, практически на пальцах ног. Я вспомнила в эти минуты всё! Сон про бабушку, которая обещала мне встречу с Эмилем, и то, что покорив эту скалу, я встречусь с Эмилем, и многое другое. Я нервно рассмеялась.

— Глупая, и я во всё это верила! Эта скала несёт мне смерть, а не счастье!

Я осторожно посмотрела вниз, подо мной раскинулось зелёное покрывало из крон деревьев.

«Высоко, это хорошо, сразу насмерть, мучиться не придётся. Может это и к лучшему? Мне возможно никогда не пришлось бы увидеть Эмиля, и я бы только страдала от этого всю жизнь, а тут раз и нет меня, всё просто» — нервно рассмеялась я.

Дождь заканчивался, и это дало мне маленькую надежду. Я сильно устала. Из последних сил я потянулась наверх, но нога соскользнула…, и я сорвалось вниз. Всё произошло как в замедленном кино. Раскинув в стороны руки, я падала вниз. Горло сковал немой крик. «Вот и всё!» — промелькнула последняя мысль, и в тот же миг почувствовала толчок. Чьи-то руки подхватили меня, и я устремилась вверх.

На вершине скалы меня поставили на ноги, и я тут же рухнула в траву, тяжело дыша, и ещё не совсем соображая, что произошло. От внезапности произошедшего, я отказывалась, что либо понимать. Отдышавшись и придя в себя, я повернула голову, чтобы посмотреть на своего спасителя. Ко мне спиной стоял высокий худощавый мужчина. Нет, не мужчина, это, несомненно, был лель, люди на такое не способны. Он стоял, опустив голову, и я заметила, как дрожат его руки.

— Спасибо, — еле слышно произнесла. Он не оглянулся, лишь переступил с ноги на ногу.

— Пожалуйста, — голос был глухим и чуть хрипловатым. — Я сейчас спущу вас вниз, и вы можете вернуться домой, — добавил он, после короткой паузы.

Встав, я начала осматривать свои руки и ноги, которые ныли от ссадин и кровоточили.

— Вы наверно считаете меня сумасшедшей, что я полезла на эту скалу, да ещё в такую погоду? — голос мой слегка дрожал.

— Немного. А зачем вы полезли на неё? — он стоял на самом краю и смотрел вниз.

— Здесь я когда-то обрела счастье, а потом потеряла его. Долго рассказывать, да вам и не интересно слушать чужую историю любви, — разглядывая порванные джинсы, ответила.

— Кто виноват, по-вашему, что вы потеряли ваше счастье? — в голосе незнакомого мне леля, прозвучала горечь, но я не обратила на это внимания.

— Он. Он бросил меня, и я не знаю в чём причина.

Незнакомец дёрнул плечами, собираясь повернуться ко мне, но в последний момент передумал и остался стоять на месте.

— Почему вы стоите ко мне спиной? Подойдите, мы поговорим, если хотите, — предложила я.

— Не хочу пугать вас своим видом, я неважно выгляжу, — голос его был подавленным.

Я тихо подошла к нему.

— Мне не важно, как вы выглядите, повернитесь. Я хочу знать, кто спас мне жизнь

Он повернул ко мне голову вполоборота, и я отшатнулась, вид у него действительно был жуткий. Спутавшиеся светлые волосы, впалые щёки и измождённое лицо, говорили, что он не совсем здоров. Синие глаза, какие бывают у этого народа, поблекли и стали почти бесцветными, чёрные круги под глазами сильно выделялись на фоне бледного лица. Он отвернулся, не выдержав моего пристального взгляда.

— Простите, я не хотел напугать вас своим видом. Не бойтесь, я вас не обижу.

Голос показался мне знакомым, и я заглянула ему в лицо.

— Кто вы? Я вас знаю?

— Навряд ли, мы никогда с вами не встречались, — и опять мне показалось, что я слышала этот голос когда-то давно. Он мельком посмотрел на меня, и я отступила назад.

— Не может быть! — одними губами произнесла я и, подойдя к нему вплотную, внимательно посмотрела ему в глаза. В его глазах появился стальной оттенок и боль.

— Эмиль! — выкрикнула я, и тут же потеряла дар речи, хватая воздух ртом.

— Узнала всё-таки? Ну, здравствуй, Наташа, — уже мягче произнёс он.

— Эмиль, это ты! — выдохнула я. — Ну, как ты здесь? Я же была... - от волнения я не могла подобрать слов. — Тебе Вильем сказал, что я приеду? Я давно не смотрела почту, и... - дальше я ничего сказать не могла, слёзы хлынули из моих глаз, и я бросилась ему на грудь.

Он не пытался меня обнять, просто стоял, опустив руки.

— Наташа, прошу, не плачь. Ты ни в чём не виновата. Это не твоя вина, что я умираю, не терзай себя, пожалуйста, — тихо сказал Эмиль.

— Эмиль, почему ты бросил меня?! — сквозь рыдания, произнесла я.

Он взял меня за плечи и отстранился, заглядывая мне в лицо.

— Ты лучше скажи, почему ты приехала одна?

Я непонимающе глядела на него.

— А с кем я, по-твоему, должна сюда приехать? Я всегда приезжала одна. Родители много работают и им некогда отдыхать.

— Я не о родителях говорю, — Эмиль недовольно посмотрел на меня

— А о ком же тогда? — я была обескуражена и не понимала, о чём он говорит.

Он занервничал, взъерошивая себе волосы и бросая на меня сердитые взгляды.

— Я о твоём муже и ребёнке, извини, не знаю кто у тебя, девочка или мальчик.

Я зажмурила глаза и потрясла головой.

— Какой муж?! Какой ребёнок?! Эмиль, ты о чём?

Он близко подошёл ко мне, глядя в упор.

— Наташа, я всё знаю, тебе нет смысла скрывать это от меня. Я ни в чём тебя не виню. Ты всё правильно сделала, теперь ты можешь жить нормальной жизнью и ни о чём не думать. А обо мне не беспокойся, это не твоя вина, что лель влюбился в тебя и теперь умирает. У меня просто такая судьба, и от неё никуда не деться. Я рад за тебя...

— Эмиль, подожди, — подняла я ладони вверх, останавливая его, — о чём ты вообще говоришь?

Он нахмурил брови.

— Теперь я тебя не понимаю, Наташа. Я говорю о твоей семье: о муже и ребёнке.

— Эмиль, но у меня нет мужа, тем более ребёнка, — пожала я плечами и развела руки

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Лели не умеют врать, Наташа, тем более такие вещи.

— Какие лели, Эмиль? Расскажи, кто тебе сказал об этом.

Он сел на поваленное дерево, обхватив голову руками.

— Я ничего не понимаю! Наташа, ты меня не обманываешь?

Я разозлилась.

— Эмиль, когда это я тебя обманывала! Да и какой в этом смысл, если бы я действительно была замужем? Я тогда и искать тебя не стала.

— И то верно, не стала. Но как такое возможно? Почему мне Стас сказал, что ты вышла замуж и родила ребёнка? — в его голосе ещё было сомнение.

— Какой Стас? — опешила я.

— Стас Назаренко. Он лель, и живёт в твоём городе.

— А-а-а, — покачала я головой, — теперь я понимаю о ком ты. Я его встречала несколько раз, и даже успела с ним поговорить, — и тут же встрепенулась: — Так ты приставил его ко мне, чтобы он шпионил?

— Наташа, успокойся, не шпионить. Я боялся, что Блейк найдёт тебя, и поэтому попросил Стаса приглядеть за тобой. Я не мог оставить тебя без защиты. Если бы Блейк нашёл тебя, он сразу бы понял, что ты под защитой леля и не осмелился бы напасть на тебя, тем более в городе, где много людей. Да и Стас сразу почувствовал бы демона и предупредил. Ну, и конечно, я хотел быть в курсе твоей жизни, — опустил Эмиль голову.

— Эмиль, — я повернула его лицо к себе, — я сейчас начну вспоминать всё, что произошло со мной за эти два года, а ты читай мои мысли, я разрешаю. Ты сам всё увидишь. Твоя способность проникать в сознание людей, не даст мне солгать.

Он поморщился.

— Я не могу, это не в правилах моего народа. Мы проникаем в сознание тогда только, когда человек в опасности.

— Я требую, читай! — сжала я губы

— Хорошо, если ты этого хочешь. Но если передумаешь, просто закрой глаза и я всё пойму.

— Читай! — чуть ли не закричала я.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я начала вспоминать всё, что произошло со мной за эти два года, начиная с того момента, как мы с Эмилем расстались на вокзале. Лицо Эмиля мрачнело, а глаза наполнились болью, и в них опять появился стальной оттенок. Когда мои воспоминания закончились, он закрыл лицо руками.

— Какая чудовищная ошибка! — голос его дрожал, и я поняла, что он плачет.

Я обняла его за плечи.

— Эмиль, всё позади, мы встретились, бабушка не обманула меня.

— Наташа, мне нет прощения! Я принёс тебе страдание и горе, думая, что ты счастлива. Если бы Стас тогда в парке, задержался хоть на минуту, он увидел, как ты ударила по щеке Вадима, а затем ушла, отказав ему. Но он увидел, как он тебя целует, и решил, что ты дала ему свой согласие. Да и с ребёнком он ошибся, не спросив у тебя, чей он.

— Да, Эмиль, Стас ошибся, не проверив даже, действительно ли я завела семью, сообщил об этом тебе. Теперь я понимаю, с чем ты меня поздравлял в последнем письме, а я два года ломала над этим голову!

— Наташа, прости меня, я столько принёс тебе горя! Так не должно было быть! — по его щекам текли слёзы: — Я не достоин тебя!

— Не говори так, Эмиль! Ты лучшее, что было в моей жизни! Я ни о чём не жалею! Лучше потерять весь мир ради тебя, чем обрести его не имея тебя в нём! Я люблю тебя, Эмиль, — уже тише сказала я, — и ты мне нужен.

Он поднял на меня глаза, полные слёз.

— Я тебе нужен? Вот такой, какой я сейчас есть? Посмотри на меня, детка, от прежнего Эмиля осталась только тень!

— Я люблю тебя, Эмиль, не за внешность, а за твою душу. Мне всё равно, как ты выглядишь.

Он бережно обнял меня и прижал к себе.

— Я тоже люблю тебя, Наташа, больше жизни люблю!

Мы молча сидели, обнявшись, и плакали. Мне казалось, что я никогда не была так счастлива, впервые за два года мне захотелось по-настоящему жить!

— Эмиль, как всё это время ты жил без меня?

— Плохо, детка. Я побывал в разных странах и поменял много работ, но не нашёл покоя нигде. Ты мне всегда снилась, и я ещё больше страдал без тебя. Я так хотел побыстрей умереть, когда Стас сказал, что ты вышла замуж.

— Эмиль, ты поправишься теперь? — взволновалась я.

Он улыбнулся.

— Надеюсь. Теперь будет всё по-другому, и думаю, что да — я поправлюсь.

— Теперь я тебя никуда не отпущу, — тихонько засмеялась

— Теперь я сам никуда от тебя не уйду, детка. У нас с тобой есть время обдумать наше с тобой будущее.

Мы ещё долго целовались на вершине скалы, не в силах оторваться друг от друга. Мы были счастливы! Глаза Эмиля горели, несмотря на его пугающий, болезненный вид. Он ожил! Теперь, он больше стал похож на себя, прежнего.

— Нам пора спускаться вниз, Наташа. У тебя поранены руки и ноги, раны надо обработать, — заботливо сказал он. Только сейчас я почувствовала, как опять начали саднить раны.

— В дом к Вильему пойдём? — спросила я.

— Да. Мне нельзя появляться в деревне в таком виде, у людей сразу возникнут вопросы, да и ты тоже, — кивнул он на меня, — не в лучшем состоянии. Закрой глаза, — попросил он и, подняв меня на руки, прыгнул вниз.

* * *

— Эмиль, когда ты приехал в Карелию? — мы подходили к дому.

— За два дня до тебя. Я позвонил Вильему, и он мне передал всё, о чём ты его просила. Я тогда подумал, что ты из-за жалости хочешь со мной встретиться, что тебя мучает совесть. Но я всё равно поехал. Не хотел, чтобы ты видела меня, наблюдая за тобой со стороны. Когда увидел рядом с тобой двух молодых ребят, забеспокоился, не причинят ли они тебе вреда, и извини, не сдержался и проник в их сознание.

— И что же ты увидел? — мне стало любопытно.

— Ничего, что могло бы причинить тебе вред. Они хорошие парни и очень дорожат твоей дружбой, меня это успокоило. Сегодня ночью, я стоял возле твоего дома, пока под утро ты не вышла из него с рюкзаком на спине. Я сильно удивился, куда ты в такую рань собралась, и проследовал за тобой до самой скалы, а когда понял, что ты собираешься делать, ужаснулся. Я искренне желал тебе добраться до её вершины, но у тебя не хватило сил и мастерства, пришлось опять тебя спасать, детка, — Эмиль наклонился и поцеловал меня в губы. — Ты очень рискованная, Наташа, и я боюсь за тебя.

— Эмиль, если ты будешь рядом, обещаю, я никогда больше не буду рисковать своей жизнью.

— Это успокаивает, — улыбнулся он. — Надо поблагодарить Вильема, за то, что спас тебя зимой, я теперь у него в долгу. Я бы не пережил, если тебя не стало. Ты чуть не погибла и виноват в этом я.

— Эмиль, ты ни в чём не виноват, я сама решила поехать к Вильему, надеясь, что ты будешь там, и виновата только я, — погладила его по руке.

— И всё же, это случилось из-за меня, — вздохнул он. — Вот мы и дома, — достал он ключ из кармана и открыл дверь, пропуская меня вперёд.

Я зашла в дом и огляделась.

— Этому дому не помешает генеральная уборка, он порядком запущен.

— После Вильема здесь больше никого не было, и уборка действительно не помешает. Если ты не против, мы займёмся этим завтра, а сейчас мы затопим камин и что-нибудь поедим. Как ты смотришь на моё предложение?

Обняв его, я уткнулась ему в грудь.

— Я не против, Эмиль. А где ты был, когда на днях я приходила сюда с друзьями?

— Я был в доме, и видел, как ты заглядывала в окно, но не решился выйти.

— Я заметила какое-то движение в доме, но решила, что мне показалось. Оказывается, это был ты, Эмиль.

— Прости, не хотел пугать тебя и твоих друзей своим видом, подумали бы, что я какой-нибудь монстр, — засмеялся он.

— Ты приехал на машине?

— Да, она стоит в гараже, — Эмиль разжёг камин, и в доме стало уютней. — Раздевайся, — сказал он.

— Как… раздевайся? — не поняла я.

— Снимай джинсы и футболку, надо обработать раны. Или ты хочешь, чтобы они воспалились?

— Ах, вот ты о чём, — покраснела я. — Душ работает? Не помешало бы помыться.

Он засмеялся, догадавшись о моей реакции.

— Работает. Я подключил электричество и пустил насос, вода горячая есть.

Приняв душ, надела халат Эмиля, который так и висел в ванной комнате, после моего последнего визита в этот дом. Подол халата волочился по полу и я, семеня, проследовала к камину, где Эмиль сервировал стол незатейливыми блюдами. Увидев меня, он заулыбался.

— Детка, по-моему, этот халат немного великоват тебе, не находишь? — его развеселил мой вид.

— Выбора нет, приходится носить, что есть, — завернув рукава, ответила я.

— Садись, — указал он мне на кресло и достал йод и вату.

— Эмиль, больно будет, ты только тихонько, ладно? — пропищала жалобно.

— По скалам лазить мы не боимся, а йода испугались, — с укором сказал он и добавил: — Я буду предельно нежен с тобою, детка, поднимай халатик, будем мазать твои коленки.

Эмиль обрабатывал мне раны, и когда йод начинал щипать, он осторожно дул на ссадины, приговаривая:

— Терпи, девочка, терпи, сейчас всё пройдёт.

* * *

Первый раз я видела, как Эмиль спит. Он закинул руки за голову и чему-то улыбался во сне. Я смотрела на него, не веря своему счастью. Неужели Эмиль рядом со мной? Я могу дотронуться до него и обнять, к горлу то и дело подступал комок, а на глазах наворачивались слёзы. Я буду всегда ему верна и никогда не оставлю, даже на один день! Он будет первым и последним мужчиной и лелем в моей жизни! Лицо Эмиля разгладилось от мелких морщинок, и он выглядел уже лучше, лишь тёмные круги под глазами говорили, что он ещё не совсем здоров.

— Эмиль, милый, ты спишь уже больше трёх часов, — я нежно поцеловала его в губы.

Он открыл глаза, и какое-то время молча смотрел на меня, затем сгрёб меня в охапку и прижал к себе.

— Прости, детка, я давно не отдыхал, и не помню, когда последний раз спал. Мне приснился хороший сон, Наташа. Я боялся, что всё произошедшее со мной сегодня, тоже сон. Раньше мне так часто снилось, что мы с тобой встретились, что проснувшись сейчас, я глазам не поверил, что ты рядом, — он кончиками пальцев провёл по моей щеке.

— Что тебе приснилось, Эмиль, ты мне расскажешь?

Он вздохнул и лёг на спину.

— Мне приснилась наша семья. У нас с тобой двое детей, мальчик и девочка. Мальчик похож на меня, а вот девочка, вылитая ты, Наташа, — он опять вздохнул. — Но это, к сожалению не возможно.

Я погладила его по волосам.

— Время покажет, Эмиль, что возможно, а что нет.

В эту ночь я почти не спала. Закрыв глаза и начиная засыпать, я резко просыпалась и прижималась к Эмилю, боясь, что если я усну, красивая сказка закончится.

На следующий день мы занялись уборкой дома, открыв все окна для проветривания. Эмиль ни на шаг не отходил от меня, помогая мыть окна, полы и вытирая пыль с мебели. Глаза его, до этого почти бесцветные, стали голубыми. Он много смеялся, пребывая в хорошем расположении духа, и я поняла, что он быстро идёт на поправку. Уже к вечеру, когда в доме была чистота, мы обессилено, рухнули на диван в гостиной.

— Детка, мы сегодня ничего ещё не ели. У меня есть небольшой запас еды, но через неделю нам придётся ехать в город за продуктами. Ещё нам нужно купить тебе одежду. Твоя, к сожалению, пришла в негодность. Ну и мне, конечно, надо купить что-нибудь, а то чувствую, что через неделю с трудом буду влезать в свои рубашки, я набираюсь сил.

— Конечно, съездим, Эмиль. Теперь я не буду против, если ты мне что-нибудь купишь из вещей.

Он чмокнул меня.

— Наташа, я куплю тебе всё, что ты захочешь, ты только не стесняйся, бери всё, что тебе нравится в магазине.

— Прям всё, всё, — посмотрела я на него хитрыми глазами.

— Всё, всё, всё. И не думай, что это разорит меня, мне всё равно некуда деньги тратить, и я хочу тратить их на тебя.

— Эмиль, мне много не надо, пара джинсов и футболок, этого достаточно.

— Как скажешь, милая, — он улыбнулся, думая о чём-то своём.

После ужина, я вспомнила о своих друзьях и Татьяне. Вскочив с дивана, бросилась к своему рюкзаку, где лежал мой телефон, чтобы позвонить им, но батарея на телефоне села и я с сожалением бросила его обратно в рюкзак.

— Что случилось, Наташа? — Эмиль с тревогой посмотрел на меня.

— Эмиль, я недавно плохо поступила, соврав своим друзьям. Я собралась идти к скале, а им сказала, что поеду в Таунан навестить свою тётку. Ну, ты сам понимаешь, если бы сказала правду, они ни за что меня не отпустили.

— И правильно бы сделали, — ответил он.

— Правильно?! — возмутилась я. — Да если бы я не полезла на эту скалу, мы бы не встретились с тобой!

— Согласен, детка. А сейчас-то какая проблема, ты хочешь извиниться перед ними?

— Извиниться, конечно, не помешало бы, но дело в другом. Я обещала приехать через два дня, к выходным. Если я не приеду, тем более у меня сел телефон, они подумают, что со мной что-то случилось, и ребята уже завтра поедут в Таунан, и если меня там не окажется, и вдобавок они узнают, что я и не приезжала туда, они поднимут на ноги всю деревню! Я хотела предупредить их, чтобы не волновались, а телефон сел. Что делать теперь?

Эмиль встал и вытащил из кармана куртки свой телефон, протянув его мне:

— Я надеюсь, ты помнишь какой-нибудь номер?

Я в порыве чувств обняла его:

— Эмиль, ты прелесть, конечно, помню! Я позвоню Тане, но мне придётся сказать, что я у тебя, не хочу больше ничего выдумывать. Ты согласен?

— Скажи, что ты у меня и что у тебя всё хорошо, — согласился лель.

Я быстро набрала номер.

— Тань, привет!

— Наталья, ты? Ты с чьего номера звонишь? Ты должна сегодня приехать вечером, что-нибудь с тётушкой случилось?

— Таня, я не в Таунане...

— Как не в Таунане, а где ты?! — ошарашено, спросила она.

— Я у Эмиля, и звоню с его телефона, так как у моего села батарея.

— Где ты? — переспросила она.

— У Эмиля Кейна, — отчётливо произнесла.

— У Эмиля? — ещё не веря в то, что я сказала, удивилась она.

— Да, да, Тань, я у Эмиля, и у меня всё хорошо.

— Где вы с ним встретились? Вы помирились? — засыпала она меня вопросами.

— У нас всё хорошо, Тань, мы помирились, и я пока буду у него. Ну, ты сама понимаешь, Тань. Я тебя прошу, поговори с Костей и Володей. Ну, объясни им всё, попроси, чтобы не волновались, пожалуйста.

— Хорошо, Наталья, я поговорю с ними, но как ты...

— Тань, давай потом.

— А, понимаю, он рядом, — почему-то шёпотом сказала она. — Но обещай, что при встрече ты мне всё расскажешь.

— Танька, конечно, расскажу, ты чудо, целую, — и я отключилась.

— Проблема улажена? — спросил Эмиль.

— Да, и теперь мы можем быть вместе, не опасаясь, что вся деревня пойдёт прочёсывать лес в поисках меня.