1. «Архаическая революция». VIII–VI вв. до н. э. были, судя по всему, временем наиболее интенсивного развития греческой цивилизации. В течение этого периода Греция, как бы пробудившись, после трехвекового застоя, пережила невиданный всплеск творческой активности, в результате которого она обогнала в своем развитии страны Древнего Востока. Перемены во всех областях жизни были настолько масштабными и радикальными, что их совокупность часто называют в науке «архаической революцией» (термин «революция» здесь берется, конечно, в широком смысле, как качественный скачок, перерыв постепенности).

В результате ряда не до конца выясненных причин (среди которых — несколько столетий стабильной жизни в условиях отсутствия внешней угрозы, постепенный, но неуклонный рост благосостояния как следствие открытия технологии обработки железа) резко возросла численность населения. Это был демографический взрыв большой силы: за какой-нибудь век население Эллады увеличилось в несколько раз. В некоторых областях (на Истме, на Эвбее, в Ионии) это даже повело к перенаселению и земельному голоду.

В экономической области решающие сдвиги произошли в ремеслах. Стали применять важные технические новшества: изобретена сварка и спайка железа,

греки научились делать сталь. Достигла высокого уровня такая сложная отрасль, как судостроение. В VI в. до н. э. появилась знаменитая греческая триера — военный корабль с тремя рядами весел и парусом. Родиной этого типа судна считается Коринф. Триеру обслуживали 170 гребцов, она могла развивать скорость до 10 узлов. Наряду с военными существовали и торговые корабли, не имевшие весел и приводившиеся в движение только парусами. Все эти нововведения повели к преодолению замкнутости греческих общин, к налаживанию торговли, в том числе внешней, к восстановлению в полном объеме связей с Востоком, к окончательному выходу Греции из культурной изоляции.

Ремесло и торговля отделились от сельского хозяйства; среди населения выделилась прослойка, которая занималась только этим. Такие люди стремились селиться вместе, у стен крепостей, где можно было укрыться в случае опасности. Так после упадка «темных веков» в Греции вновь появляются города. Нередко город возникал в результате синойкизма — слияния воедино нескольких небольших поселений сельского типа.

Город был одновременно административно-религиозным и торгово-ремесленным центром. Эта двойственность его функций выражалась в наличии в каждом городе двух основных пунктов: акрополя (по-гречески «верхний город») — обнесенного стенами и располагавшегося обычно на неприступном холме, где жили правители и находились храмы богов, и агоры — возникавшей у подножия холма рыночной площади, где шла торговля, а также собирались народные сходы. Вокруг агоры теснились дома ремесленников и торговцев; в городе жило и много крестьян, которые ежедневно ходили на свои земельные участки, расположенные неподалеку.

Развитие торговли и товарных отношений привело к возникновению денег. В начале архаической эпохи в качестве денег использовались железные и медные бруски в форме вертелов (по-гречески «оболы»). Шесть оболов составляли драхму («горсть»: столько их можно было захватить одной рукой). В VII в. до н. э.

появляется наиболее совершенный вид денег — чеканная монета. Она была изобретена в Лидии — небольшом богатом царстве на западе Малой Азии, на границе с Ионией, но греки очень быстро переняли полезное новшество. Основным материалом для чеканки монет было серебро; мелкие разменные денежные единицы (правда, появившиеся уже гораздо позже, в классическую эпоху) делались из меди. Новые деньги удержали старое название драхм и оболов[24]. Каждый полис выпускал собственную монету и выбивал на ней особое изображение, являвшееся его символом.

Важные сдвиги произошли в эпоху архаики в военном деле. Окончательно сошли на нет колесницы, упала роль конницы. Главной военной силой стали гоплиты — тяжеловооруженная пехота. В Аргосе на рубеже VIII–VII вв. до н. э. был впервые применен и быстро распространился по всей Греции сомкнутый строй гоплитов — фаланга. Воины строились плечом к плечу в несколько шеренг (обычно 7–8) в сильно вытянутый по фронту прямоугольник (длина его достигала 1 км), прикрывались щитами, выставляли копья вперед и двигались на врага. Фаланга была подобна живой стене, сметавшей все на своем пути, и оставила далеко позади все древневосточные способы построения войск.

2. Рождение греческого полиса. Венцом происходивших в Греции в архаическую эпоху перемен стало повторное (после крито-микенской эпохи) формирование государства. На этот раз возникающие в разных частях страны государственные образования приняли форму полисов, что в огромной степени обусловило специфику греческой (и вообще античной) цивилизации. Об основных чертах государственности полисного типа говорилось выше, во введении. Добавим к сказанному еще несколько важных деталей.

По размерам территории и количеству населения греческие полисы были очень небольшими. Даже самые крупные из них можно сопоставить разве что с карликовыми государствами современной Европы. Так, Спарта (вместе с завоеванной ею Мессенией) имела площадь 8400 км[25] и население 200–300 тыс. чел., афинский полис — соответственно 2500 км[25] и 250–350 тыс. чел.[26] Но даже такие полисы были скорее исключениями; у большей части остальных территория не превышала 100–200 км[25], а население 5–10 тыс. чел. Были и совсем маленькие полисы с территорией 30–40 км[25], на которой жили несколько сот человек. Таким образом, типичный полис был крошечным государством, состоявшим из города или городка и его сельской округи. Его можно было обойти из конца в конец за несколько часов; большинство жителей знали друг друга в лицо.

Город был центром полиса, в нем проживало зачастую более половины всего полисного населения. Однако противопоставления города и деревни еще не возникло. Основой экономики полиса было сельское хозяйство, а главным средством существования и критерием гражданства — земельный надел. Вся хозяйственная жизнь полиса зиждилась на принципе самообеспеченности, самодостаточности, независимости ни от кого. На практике, безусловно, этот принцип часто нарушался: ни в одном из полисов не было абсолютно всего необходимого для жизни, и приходилось вступать в от_: ношения с другими городами и странами. Но в идеале полис — самодовлеющая единица, опирающаяся по мере возможности только на собственные силы.

В греческом полисе, пожалуй, впервые в мировой истории сформировалось стабильное республиканское устройство, при котором общество и государство никак не были отделены друг от друга, поскольку верховной властью являлся (реально или хотя бы формально) весь коллектив граждан, вся община. Разумеется, в различных полисах на различных этапах их истории степень активного участия широких масс в общественной и политической жизни была разной.

3. Аристократия и демос. В начале архаической эпохи ведущую роль в греческом обществе безраздельно играли аристократы — потомки басилеев гомеровского периода и члены других знатных родов. Им принадлежали все рычаги власти. Из знати комплектовались органы управления полисом — советы, реально распоряжавшиеся всеми государственными делами. Народные собрания созывались редко и лишь утверждали решения, принятые советами, являясь послушным орудием в руках аристократов. Знать занимала главные экономические позиции, опираясь на крупные земельные владения и на богатства, добытые в ходе военных походов. Ее роль в войске (прежде всего в качестве кавалерии) первоначально была преобладающей.

На местах, особенно в деревнях, традиционный авторитет аристократии был непререкаем. Именно аристократы руководили религиозной жизнью полиса, занимая должности жрецов: при отсутствии записанных законов они же были и судьями, толкуя по своему произволу нормы устного права. Необязательность для знати повседневного физического труда давала ей обилие досуга, превращая ее в интеллектуальную верхушку общества, наиболее образованную его часть.

Положение остальной части населения (по-гречески она называлась «демос», то есть народ) было довольно незавидным. Демос в основном находился в различной степени зависимости от аристократов. Эта зависимость все более усугублялась, перерастая в настоящее закабаление. Так, разорившийся крестьянин, попавший к аристократу в неоплатный долг, мог быть превращен в раба. Такое положение подрывало стабильность полиса и настоятельно требовало реформ.

Примерно с середины архаической эпохи положение начинает коренным образом меняться. Аристократы медленно, но неуклонно утрачивают свои ведущие позиции. С появлением фаланги падает их роль в войске: гоплиты, набиравшиеся из средних земледельцев, сделали аристократическую конницу практически ненужной. С развитием ремесел и торговли, появлением денег из среды демоса выделяется торгово-ремесленная верхушка, которая начинает успешно конкурировать со старой знатью. Наконец, и сам демос вступает в борьбу за свое равноправие, опираясь на численное превосходство и на отсутствие единства в рядах аристократов. Борьба эта была долгой и нелегкой, знать на протяжении всей эпохи архаики продолжала занимать важнейшее место в политической жизни. Но уже довольно рано демос достиг важнейшей уступки: в большинстве полисов было запрещено обращать граждан в рабство за долги.

4. Складывание классического рабства. Проблему дополнительной рабочей силы теперь приходилось решать почти исключительно за счет иноземцев. Лишь в некоторых греческих областях (в Спарте, Фессалии, на Крите) уцелели старые формы зависимости, когда в положение, близкое к рабскому, было поставлено завоеванное местное население. В развитых же полисах к концу архаической эпохи восторжествовала классическая форма рабства. Жители эгейского острова Хиос первыми начали приобретать рабов «на стороне», в соседних негреческих царствах Малой Азии; вскоре их примеру последовало большинство других греческих городов. Позже важнейшим источником пополнения контингента рабов стали победоносные войны греков со своими соседями, в ходе которых пленные «варвары» порабощались[27].

Никогда ни в одном из греческих полисов рабы, насколько можно судить, не составляли большинства населения. Даже в Афинах, крупнейшем центре рабовладения, в период их наивысшего расцвета (432 г. до н. э.) рабов было около 80–115 тысяч из общей численности населения в 250–350 тысяч, то есть не более трети[28]. Рабы классического типа использовались в ремесленных мастерских, на рудниках (где их труд был особенно тяжел), в качестве домашних слуг и т. п. Меньше их было в сельском хозяйстве, но и там крестьянину в работе зачастую помогали один-два раба.

Древнегреческое рабство (в отличие, скажем, от американского плантационного рабства прошлого века) не основывалось на жесточайшей эксплуатации рабов с целью выжать из них все, что можно. Раб был вещью, но вещью дорогой и нужной в хозяйстве, поэтому к нему, как и ко всякой вещи, старались относиться бережно. Условия существования рабов в основном были довольно сносными и порой мало отличались от условий жизни бедных свободных крестьян. Не в жестокости эксплуатации заключалась тяжесть положения раба, а в его полном бесправии. Впрочем, даже в этом отношении не все было так просто, как кажется: так, во многих полисах рабов было запрещено беспричинно убивать или истязать.

5. Великая греческая колонизация. VIII–VI вв. до н. э. стали временем столь знаменательного события истории Эллады, как Великая греческая колонизация, в ходе которой греки покрыли сетью своих городов и поселений значительную часть средиземноморского и все черноморское побережье. Причины колонизационного движения были разнообразны: это и торговые интересы греческих полисов, в частности, поиски источников сырья, и ожесточенная борьба в них, когда проигравшая сторона была зачастую вынуждена эмигрировать. Одним из важнейших факторов являлся возникший в результате перенаселения острый земельный голод, заставлявший греков покидать родные города и искать средства к существованию на чужбине. Не случайно главными центрами колонизации стали развитые торговые города с малой сельскохозяйственной территорией: Коринф и Мегары на Истме, эвбейские полисы Халкида и Эретрия, ионийский Милет, создавший более 70 колоний. Правда, преуспела в колонизации и отсталая аграрная Ахайя, но на ее каменистых территориях также ощущался земельный голод. А вот противоположные примеры: Афины мало участвовали в колонизационном движении, Спарта за всю свою историю основала лишь одну колонию — Тарент в Южной Италии (в конце VIII в. до н. э.). Это были полисы с обширной территорией, и им пока хватало собственных земель и ресурсов.

Город, основавший колонию, назывался метрополией. Перед отправлением колонистов стремились разведать место предполагаемого поселения, позаботиться об удобных гаванях, плодородной земле, дружественности местных жителей. Затем составлялись списки желающих отправиться в колонию, назначался глава экспедиции — ойкист (по прибытии на место он обычно возглавлял и вновь создаваемое поселение) и колонисты, взяв с собой священный огонь с родных алтарей, на кораблях пускались в путь. Колонии были совершенно независимыми полисами, хотя обычно и поддерживали впоследствии тесные связи с метрополией. В этой независимости колоний, кстати, лежит коренное отличие греческой колонизации от колонизаторской деятельности европейских держав Нового времени.

Временем начала Великой греческой колонизации можно считать 770-е годы до н. э., когда было основано небольшое греческое поселение на островке Питекус-сы у западных берегов Италии. Через какое-нибудь столетие все южное побережье итальянского «сапожка» и большой остров Сицилия оказались буквально усеяны новыми эллинскими городами, крупнейшим из которых были Сиракузы. Забирались греки и дальше на запад: на территории нынешней Франции возник богатый город Массилия (современный Марсель), появились колонии и в Испании. Помимо западного, греческая колонизация продвигалась и в северо-восточном направлении. Освоив полуостров Халкидику, трезубцем выдающийся с севера в Эгейское море, и зону Черноморских проливов (здесь важнейшей колонией был Византий, нынешний Стамбул), греки вышли на просторы Черного моря, которой они называли Поп-том Эвксинским, то есть «Гостеприимным морем». Из колоний, возникших в этом регионе, следует упомянуть города Северного Причерноморья: Ольвию в устье Днепра, Херсонес и Пантикапей в Крыму. Что же касается южного и восточного берегов Средиземного моря, то их греки почти не осваивали: там существовали развитые государства, не допускавшие такого рода активности со стороны чужого народа.

Огромные территории были заселены и прекрасно освоены греками; Южная Италия и Сицилия стали даже называться Великой Грецией. Колонии, как правило, становились богатыми и процветающими городами; они торговали с собственно греческими землями и оказали большое влияние на их развитие.

6. Формирование полисной системы ценностей. Новая эпоха влечет за собой и перемены в сознании, в самом мироощущении людей. Основополагающей общественной ценностью становится коллективизм. Полис, община — вот истинное начало всех начал. Отдельный человек живет и пользуется всеми благами свободы и культуры лишь постольку, поскольку существует полис, ибо он является гражданином этого полиса. В отрыве от гражданского коллектива индивид — ничто. Отсюда — появление патриотизма, еще практически чуждого гомеровским героям. Правда, этот патриотизм носит всецело полисный характер. «Родина» для грека этой эпохи — это прежде всего его полис. За него он держится всеми своими силами, за него, если потребуется, пойдет сражаться и примет смерть. Более широкие формы патриотизма только предощущаются в сознании общности всех греков перед лицом иноплеменников — «варваров». Впрочем, слово «варвар», как мы знаем, еще не носит уничижительного оттенка. Только позднее, в классическую эпоху, греки начнут относиться к не-грекам с пренебрежением, считая их людьми, чуждыми свободе — важнейшей для греческого сознания категории.

Однако коллективизм не всевластен. В эпоху архаики нарастают и индивидуалистические тенденции, увеличивается значимость личности. Наиболее ярко индивидуализм проявился в так называемом агональном духе (от греч. «агон» — соревнование), то есть в состязательности, соревновательности, пронизывавшей собою всю жизнь греков и оказавшей необычайно плодотворное воздействие на их культуру, определив ее самобытность и неповторимость. Однако, становясь чрезмерным, это качество способно подорвать целостность и стабильность гражданского коллектива.

В борьбе индивидуализма и коллективизма греки выработали понятие меры, «золотой середины». Именно чувством меры, по древнегреческим понятиям, должно руководствоваться поведение гармонически развитой личности, которая совершенствует свои физические и душевные силы, свободно распоряжается ими, но не должна ими злоупотреблять в ущерб коллективу.