1. Афинская морская держава. Пятидесятилетие после Саламинской и Платейской битв (480–431 гг. до н. э.) было временем наивысшего расцвета древнегреческой цивилизации. В политическом отношении этот период характеризовался все обостряющимся противостоянием двух важнейших греческих полисов — Афин и Спарты.
Как Спарта, так и Афины стояли в V в. до н. о. во главе крупных военно-политических объединений. Для Афин таким объединением уже в 478 г. стал Делосский морской союз. В 454 г. до н. э. афиняне, ссылаясь на внешнюю опасность, перенесли союзную казну с Делоса, где она до того хранилась, в более надежное место — в собственный Акрополь. Это позволило им распоряжаться собираемой с союзников данью совершенно бесконтрольно, в собственных интересах. С этого времени происходит перерождение Делосского союза в Афинскую морскую державу.
Эта держава стала самым крупным в истории Греции политическим объединением; в пору ее расцвета в нее входили до 200 полисов разной величины и значения (в основном на восточном и северном берегах Эгейского моря, в зоне Черноморских проливов и на многочисленных островах). Формально они считались союзниками Афин, но фактически были их подданными. Выход какого-либо полиса из союза жестоко, с применением силы, карался афинянами; отпавший «союзник* с помощью мощного афинского флота насильно возвращался в державу. Союзные полисы не могли вести самостоятельную внешнюю политику; они зависели от Афин экономически; судебные процессы между гражданами разбирались афинской гелиеей. Во многих городах, входивших в державу, афиняне свергли аристократическое правление и ввели демократию..
Идея создания крупного централизованного союза была, безусловно, прогрессивной, представляя собой шаг к общегреческому единству. Но методы, какими это единство внедрялось, вызывали у союзников законное недовольство. Афины становились воистину «городом-тираном*.
2. Афинская демократия как политическая система. В V в. до н. э. окрепла и приобрела свою окончательную форму знаменитая афинская демократия, заложенная реформами Солона и Клисфена. Строго и неукоснительно выполнялся ее основной принцип —
право всех граждан мужского пола в возрасте от 20 лет на участие в управлении государством, их равенство перед законом. В связи с этим народное собрание (экклесия) было верховным и ничем не ограниченным органом власти. Экклесия, охватывавшая весь круг граждан, созывалась часто (около 40 раз в год) и решала все важнейшие вопросы государственной жизни: принимала законы, объявляла войну и ратифицировала мир, избирала должностных лиц и заслушивала их отчеты, определяла всю внутреннюю, в том числе финансовую политику. Словом, ни одно сколько-нибудь значимое дело не миновало народного собрания. Основой решения любого вопроса было свободное обсуждение, в ходе которого мог высказаться любой гражданин, а потом проводилось голосование. В качестве постоянно действующего органа при экклесии существовал Совет пятисот, который готовил ее заседания, предварительно обсуждал их повестку, решал текущие вопросы.
Главным судебным органом Афин была учрежденная еще Солоном гелиея — суд присяжных. Этот суд был огромен, особенно по меркам такого относительно небольшого государства, каким был афинский полис: в состав гелиеи входили 6 тыс. человек. Столь колоссальная численность была определена, чтобы подчеркнуть демократический, общенародный характер судебной власти, а также чтобы предотвратить ее подкуп. Судьей-присяжным мог стать любой гражданин в возрасте от 30 лет. Для разбора судебных дел гелиея делилась на комиссии по 500 человек; только в исключительно важных, редких случаях она собиралась в полном составе. Судопроизводство было гласным (на процессы порой присутствовало большое количество зрителей) и состязательным. Обвинитель и обвиняемый говорили перед судом речи, а затем судьи голосованием решали вопрос, руководствуясь своей гражданской совестью: законы в столь большом органе мало кто хорошо знал. Помимо чисто судебных функций, гелиея играла еще и роль своеобразного «конституционного суда»: она могла утверждать или аннулировать решения народного собрания[41].
Должностных лиц в системе афинской демократии было очень много, обязанности их весьма дробны (для предотвращения концентрации власти в руках одного человека). Но эти должностные лица не были чиновниками, бюрократами[42]. Все они не назначались вышестоящим начальством, а ежегодно избирались, причем на одну и ту же должность, как правило, нельзя было быть избранным дважды. Кстати, ежегодно избирались и члены Совета пятисот; им переизбрание было разрешено, но только один раз. Главным способом избрания был жребий: считалось, что он наиболее демократичен, объективен и исключает проявление личных пристрастий, а, кроме того, являет собой волю богов. Исключение делалось для военных и финансовых должностей: на них избирали голосованием.
Высшими должностными лицами первоначально, еще с архаической эпохи, были 9 архонтов, но в V в. до н. э. они выполняли в основном религиозные функции. Фактическая власть перешла к 10 стратегам: в военное время они командовали войском, в мирное — руководили ключевыми вопросами государственной политики. Только на эту должность можно было переизбираться неограниченное количество раз. Но даже всесильные стратеги, не говоря уже об остальных должностных лицах, после окончания своего годичного срока должны были давать полнейший отчет о своей деятельности народному собранию. Если отчет не принимался, их отдавали под суд. Они могли быть смещены и в течение года. Низшие должности (например, по охране порядка) замещались государственными рабами[43].
В целом афинская демократия являлась такой политической системой, при которой практически каждый гражданин хотя бы раз в жизни (а обычно — гораздо чаще) был либо должностным лицом, либо судьей, либо членом Совета и к тому же регулярно посещал народное собрание. Участие в государственной жизни было одновременно и правом, и обязанностью; уклонение от него порицалось.
3. Жители демократических Афин. Гражданский коллектив афинского полиса, объединявшего собой всю Аттику, составлял на 432 г. до н. э. 35–45 тыс. взрослых полноправных мужчин[44]. Вместе с членами семей (женами и детьми) их было 110–172 тыс. Естественно, состав афинских граждан не был однородным. В V в. до н. э. еще сохранялось, хотя уже не имело большого значения, солоновское деление на 4 имущественных разряда. Первые два разряда — пятисотмерники (те, чей годовой доход составлял более 500 мер[45] зерна, вина или масла) и всадники — включали в основном представителей старой знати. Аристократов было немного и никакими привилегиями они не пользовались, но высокий престиж и авторитет, хорошее образование, значительное богатство выдвигали их на видную роль в общественной жизни. Именно они чаще всего избирались высшими должностными лицами, возглавляли военные экспедиции. Входили в первые два разряда также и богачи незнатного происхождения, составившие свое состояние на торговле и ремесленном производстве. Но слой сказочно богатых магнатов в Греции, в отличие от Востока, так и не сложился. Даже самые крупные состояния были, по нашим меркам, довольно скромными[46].
В целом отношение к богачам было в Афинах скорее подозрительным; считалось, что они нарушают принцип всеобщего равенства. Для восстановления^ «справедливости» полис налагал на них различные, повинности — литургии. Богатые должны были за-свой счет оснащать и комплектовать экипажи военных кораблей, организовывать гимнастические состязания, набирать, содержать и готовить хоры и актеров для праздничных представлений. Нужно сказать^ что сами богачи относились к литургиям ревностно, стараясь перещеголять друг друга блеском и щедростью трат.
Третий разряд — зевгиты, зажиточные крестьяне, — составляли вначале главную опору демократии. Но в течение V в. до н. э. постепенно все большую роль начинал играть четвертый разряд (феты), объединявший беднейших крестьян и ремесленников, поденных рабочих, а также лиц неопределенных занятий. В отношении этих людей полис проводил целенаправленную социальную политику: охранял их от окончательного разорения, старался обеспечить земельным наделом (хотя бы за пределами Аттики, на землях союзников), организовывал для них хорошо оплачиваемые общественные работы. Именно в их интересах была введена плата за участие в работе гелиеи, за исполнение различных должностей, а позже (в IV в. до н. э.) — даже за посещение народного собрания.
Помимо граждан, в Афинах жили так называемые метеки (25–35 тыс. с членами семей). Это были переселенцы из других городов и их потомки. Они не пользовались гражданскими правами, не могли участвовать в управлении государством и владеть землей. Поэтому они, как правило, занимались ремеслом и торговлей. Наконец, не будем забывать и о 80–115 тыс. рабов. Рабами в этот период были почти исключительно чужеземцы — «варвары». Постепенно у афинян все более крепло убеждение в том, что «варвары» — рабы по природе, принципиально отличающиеся от эллинов, созданных для свободы.
4. Свет и тени народовластия. Афинская демократия была, вне сомнения, одним из самых крупных политических достижений античности. Многие ее принципы легли в основу устройства современных демократических государств. Однако афинскую (и вообще античную) демократию не следует идеализировать: ей был присущ ряд неискоренимых пороков.
Во-первых, это была демократия для меньшинства. Политическими правами не пользовались метеки, не говоря уже о рабах. Женщины, хотя и считались гражданками, участия в управлении государством тоже не принимали. Из населения Аттики в 250–350 тыс. человек всей полнотой гражданских и политических прав пользовались лишь 35–45 тыс. граждан-мужчин, то есть — не более одной восьмой. К тому же процветание демократических Афин зиждилось на беспощадной эксплуатации городов, входивших в Афинскую морскую державу.
Во-вторых, афинская демократия была прямой, то есть высшую законодательную власть осуществлял не представительный орган типа парламента, как в современных демократиях, а весь коллектив граждан (народное собрание). Но все граждане физически не могли собираться на частые заседания экклесии: кто-то жил в далекой деревне, кто-то был в отъезде, кому-то мешали дела. В этих условиях непропорционально большую роль в управлении государством начинали играть ничем не занятые деклассированные элементы. Эта некомпетентная и легковозбудимая толпа часто попадала под влияние демагогов («вождей народа») — ловких ораторов, умевших направить эмоции масс в нужное для себя русло. В судах те же некомпетентность и непрофессионализм приводили к обилию несправедливых приговоров и доносов. Сикофант — профессиональный доносчик, шантажировавший богатых людей — был распространенной фигурой в Афинах. Непрофессионализму управления во многом способствовало применение жребия при избрании должностных лиц.
Отметим и еще одно важное отличие античной демократии от современной. Современная демократия * это демократия либеральная, ставящая во главу угла права и свободы личности. Античная же демократия была коллективистской: она в первую очередь принимала во внимание интересы государства, а отдельные индивиды всегда должны были быть готовы на жертвы во имя этих интересов.
Тем не менее, говоря о пороках и недостатках античной демократии, не следует слишком строго судить древних греков за то, что они не могли предотвратить появление этих негативных черт. Ведь демократическое устройство полисов Эллады, прежде всего Афин, было первым в мировой истории образцом подобной политической системы. Пробы и ошибки в самом начале пути были неизбежны. Современные демократические государства, учитывая опыт предшествующих эпох, избавились от многих из вышеперечисленных недостатков, но зато — не будем об этом умалчивать — приобрели новые.
В некоторых отношениях античная демократия представляется нам имеющей даже преимущество перед современной. Так, в классических Афинах власть широких масс граждан, власть народа (не будем забывать, что от этого словосочетания произошел и сам термин «демократия») была несравненно более полной и реальной,' нежели в любом демократическом государстве наших дней, когда народу позволяется напрямую выражать свое мнение достаточно редко (на выборах, референдумах), а в остальное время реальная власть находится в руках политических элит, имеющих тенденцию к олигархизации и увековечению своего положения. Не забудем и о том, что в античных демократиях принцип свободы неразрывно сочетался с принципом ответственности, и тут нам тоже есть чему у них поучиться. Афиняне, например, ни за что не допустили бы, чтобы политический лидер, нанесший своей деятельностью государству огромный ущерб, избежал после этого наказания и спокойно доживал свой век «на пенсии», огражденный неким юридическим иммунитетом.
5. Государственное устройство Спарты. Спарта, как уже отмечалось, пошла по пути развития, резко отличному от большинства греческих полисов. В ней гораздо меньшей, чем в Афинах, была прослойка торгово-ремесленного населения. Жители Спарты были воинами и земледельцами. Точнее выражаясь, воинами были спартиаты (только им принадлежала вся полнота гражданских прав), а земледельцами — работавшие на них илоты. Было и третье, среднее между ними сословие — периэки, люди лично свободные, но не участвовавшие в управлении полисом. Им разрешалось заниматься ремеслом и торговлей.
Государственное устройство Спарты не было демократическим, как в Афинах. Иногда его определяют как олигархию («власть немногих»), иногда называют аристократическим, но в целом оно было уникальным, не имевшим в Греции близких аналогий. Во главе государства стояли два царя (в Спарте одновременно правили две династии — Агиады и Эврипонтиды). Но они не были монархами в нашем понимании, так как их власть была сильно ограниченной. Фактически она была сведена к функциям верховного главнокомандующего и верховного жреца. Таким образом, Спарта, как и Афины, являлась республикой.
Цари были постоянными членами совета старейшин — герусии, в которую вместе с ними входили 28 старцев (не моложе 60 лет), избиравшихся пожизненно. Именно герусия на деле руководила всеми делами: военными, финансовыми, судебными. Важную роль играла также коллегия из 5 ежегодно переизбиравшихся эфоров («наблюдателей»). Эфоры контролировали деятельность должностных лиц, особенно царей, во избежание перерастания их власти в монархическую. Эфоры могли отстранить царя от власти и даже приговорить его к казни.
Формально высшим органом власти в Спарте, как и в любом греческом полисе, было народное собрание.
В Спарте оно называлось капелла». Оно объявляло войну и заключало мир, избирало должностных лиц. Но значение апеллы было сильно урезанным. Она созывалась редко; в ней, в отличие от афинской экклесии» не допускались дискуссии, спартиаты только голосовали «за» или «против». Более того, любое решение апеллы могло быть отменено герусией. В целом спартанское государственное устройство строилось, так сказать, не «снизу вверх», как в Афинах, а «сверху вниз». Его основами были жесткая дисциплина и беспрекословное повиновение вышестоящим властям.
6. Пелопоннесский союз. Спарта, как и Афины, стояла во главе крупного политического объединения — Пелопоннесского союза, сложившегося еще в VI в. до н. э. В него входили почти все полисы Пелопоннеса (кроме Аргоса, враждебного Спарте), а в период его наибольшего влияния в V в. до н. э. — также и ряд полисов Средней Греции (в том числе Фивы). Вторым по значению полисом в союзе после Спарты являлся богатый торгово-ремесленный Коринф.
Структура союза была гораздо более рыхлой, менее централизованной, чем в Афинской морской' державе. Не было ни общей администрации, ни упорядоченной дани, ни единой внешней политики; существовала свобода выхода из союза. Но отсутствие эксплуатации со стороны Спарты делало Пелопоннесский союз добровольным и потому весьма прочным. Хотя почти все его члены не были склонны к ведению агрессивных войн, пелопоннесцев все сильнее беспокоила растущая мощь Афинской морской державы, бросавшей вызов привычному преобладанию Спарты в Греции.