ХОЛТ

— Хо-о-олт, — пропел женский голос.

Я замер в вестибюле гостиницы. Так и знал, что рискую, останавливаясь здесь, но у родителей оставаться мне не хотелось, а братья и сестра жили своей жизнью; им не нужно, чтобы я путался у них под ногами.

Медленно повернувшись, я выдавил из себя улыбку, глядя на женщину лет шестидесяти.

— Мисс Пибоди. Рад вас видеть.

Она сцепила руки перед собой и практически завибрировала от волнения.

— Теперь ты взрослый. Так что можешь звать меня Дженис.

В моем детстве у нее было прозвище Мисс Проныра, и не без оснований (прим.: в переводе с англ. Busybody — проныра, сплетница).

— Хорошо, Дженис.

Ее плечи слегка вздрогнули.

— Я так обрадовалась, увидев твое имя в списке постояльцев. Так и знала, что, в конце концов, ты вернешься домой. Как и все хорошие сыновья. — Она наклонилась ближе, и на ее лице отразилось преувеличенное сочувствие. — Каково тебе вернуться? Кругом, должно быть, столько воспоминаний…

Дженис оставила предложение висеть в воздухе, ожидая, пока я его продолжу. Ей придется ждать чертовски долго.

Я нацепил на себя маску безразличия. Чтобы отточить ее до автоматизма, у меня были годы. Ей не достанется ни одной сочной детали для сплетен со своими подружками.

— Хорошо вернуться, но мне пора. Не хочу опаздывать к родителям.

— Конечно-конечно. Передавай маме от меня привет.

Я не упустил нотки разочарования в ее голосе. Но продолжил бы разочаровывать ее при каждой такой засаде. Я пытался снять какое-нибудь жилье в городе, но все было забронировано на сезон. Хотя, возможно, стоит попробовать еще раз, вдруг кто-нибудь отменил бронь.

Кивнув Дженис, я направился к выходу.

— Рэн работает через дорогу. Конечно, братья рассказывали тебе, но на всякий случай… я уверена, она будет рада тебя видеть.

Я запнулся на полушаге. Вот вам и маска безразличия. Но я не сказал ни слова, просто пошел дальше.

С участившимся пульсом я пытался побороть воспоминания. Ощущение липкой крови между пальцами. Ее угасающее сердцебиение. Осознание того, что я ее подвел. По моей вине она чуть не умерла. Потому что я позволил Нэшу отвлечь меня. С тем же успехом я мог бы сам держать тот пистолет.

Вдохнув горный воздух, я пошел по Мейн-стрит. С этими местами ничто не сравнится. Сколько бы стран я ни посетил, нигде не пахло так — смесью сосны и пресных водоемов и чего-то уникального, свойственного только одному Сидар-Ридж. Я позволил этому аромату наполнить ноздри и пройти сквозь мое тело, молясь, чтобы он очистил мой мозг от кошмарных образов.

— Холт?

Моя голова дернулась от звука знакомого голоса — теперь старше, ниже и немного охрипшего в силу возраста.

Я выдавил еще одну из этих гребаных фальшивых улыбок.

— Джуд. Рад тебя видеть, чувак.

Он шагнул вперед и схватил мою руку в крепкое рукопожатие.

— Мне показалось, что я увидел привидение.

Возможно, так и было. Временами я думал, что моя жизнь закончилась в тот день, когда я чуть не потерял Рэн. Теперь я воспринимал окружающий мир совсем иначе.

Мое внимание привлекло движение позади Джуда, и еще один мой школьный друг выступил вперед. Крис кивнул мне, но в его темных глазах не отразилось особого радушия.

— Холт.

Я не винил его за холодный прием. Покинув Сидар-Ридж, я бросил всех. Мне казалось, что единственный способ не утонуть в горестях, — это притвориться совершенно другим человеком: без друзей или семьи, с которой я разговаривал не чаще раза в неделю.

Без нее.

— Привет, Крис.

Я протянул руку, и он выждал немного, прежде чем принять ее.

— Что ты делаешь в городе? — спросил Джуд. На лицо он почти не изменился со школьных времен, но подкачался и раздался в плечах. И он набрал добрых пятнадцать фунтов мышц.

— Хотел провести немного времени с отцом и семьей. Попытаться исправить часть нанесенного мною вреда. Возможно, обрести новую нормальность.

Крис переместил свое долговязое тело, неохотно переведя взгляд на меня.

— Как он?

— Лучше. Только много ворчит.

Уголок губ Джуда приподнялся.

— Ничего удивительного. Я собирался заскочить к нему на этой неделе, но работа надрала мне задницу.

— С каждым туристическим сезоном становится все хуже, — пробормотал Крис.

— Чем вы, парни, теперь занимаетесь?

Мне ненавистно было задавать этот вопрос. В детстве мы были как три мушкетера, пока я не начал встречаться с Рэн, и ось моего мира сместилась. Но даже тогда мы держались вместе. Все изменилось после моего отъезда.

Джуд ухмыльнулся.

— Открыли совместный бизнес. «Маунтинвью констракшен».

— Здорово. Строите дома?

Я видел название этой компании на здании по дороге в город, и оно выглядело потрясающе. Меня переполнила гордость за моих друзей. Крис всегда боролся против давления со стороны отца, желавшего, чтобы сын пошел в медицину, а отец Джуда был мудаком, утверждавшим, что сын ничего не добьется. Невероятно, что они достигли всего сами и организовали бизнес.

Крис кивнул.

— Начинали с небольших домиков, а потом все пошло-поехало.

— Он скромничает, но я похвастаюсь. Мы строим настоящих монстров для туристов, которые влюбляются в здешние места.

Мои губы дрогнули.

— Ты про тех туристов, кто использует эти дома целых две недели в году?

— Именно про них, — подтвердил Джуд, качая головой.

Мы замолчали, будто нам больше не о чем было говорить. Настоящая пропасть. Раньше я мог болтать с этими парнями по любому поводу.

Крис покрутил ключи на пальце.

— Как долго ты пробудешь в городе?

— Пока не знаю. Попытаюсь наладить отношения с семьей.

— Должно быть, трудно оставить руководство собственной шикарной службы безопасности, — заметил Джуд.

Хотя я не был в курсе городских новостей, очевидно, город был в курсе моих дел.

— Мы справимся.

Крис хмыкнул.

Джуд кинул на него предупреждающий взгляд.

— Уверен, твоя семья это оценит.

Я не разделял его уверенности. У меня не было возможности что-то понять, когда я сбросил бомбу в семейном чате о своем возвращении домой. Возможно, они полагали, что я не сдержу слово, а возможно, просто привыкли обходиться без меня.

Я взглянул на часы.

— Мне пора. Я должен присутствовать на раннем семейном ужине. Давайте выпьем пива, пока я в городе. — Вытащив бумажник, я вручил каждому из них по визитке.

Джуд тихонько присвистнул.

— У него даже визитки шикарные. Ты только пощупай этот картон. Кто-то уехал и устроил себе роскошную жизнь.

Крис ухмыльнулся.

— Холт всегда был мажором. Ты просто запамятовал от старости.

Джуд ударил его вполсилы.

— Эй, кого это ты назвал старым, дедуля.

Мне этого не хватало — добродушных подколов и подшучиваний. Между мной и парнями из моей команды тоже такое было, но они не знали меня так хорошо. Потому что правда заключалась в том, что с той ночи десять лет назад я не подпустил к себе ни единой души.

— Напишите мне, если захотите выпить.

— Заметано, — крикнул Джуд, продолжая свой путь.

Крис просто еще раз кивнул.

Что же, это лучше, чем ничего. Хоть какое-то начало.

Я перешел на легкий бег, направляясь к своему внедорожнику на стоянке рядом с гостиницей, но не мог не проследить взглядом до полицейского участка через дорогу. Расположенный в нескольких зданиях от гостиницы, участок выглядел именно так, как я его помнил. И все же, как-то совсем по-другому. Вероятно, потому, что я знал, что там она проводила большую часть своих дней.

Мой взгляд вонзился в кирпичное сооружение, словно я способен был видеть сквозь стены одной лишь силой воли. Там ли она? Интересно, узнаю ли я ее, если она пойдет по улице? Я следил за ней. Не имел на это права, но все равно следил. И все же держался подальше от ее фотографий.

Не мог вынести взгляда этих карих глаз. Как зеленые блики сверкали в них, как изумруды на солнце, когда она смеялась. Или злилась. Или когда я ее целовал.

Крис подтолкнул меня, когда мы шли по Мейн-стрит.

— Иди, к черту. Тот трехочковый не задел бы даже кольца, если бы ты не встал у меня на пути.

Я закатил глаза.

— Конечно. Ты же Леброн (прим.: Леброн Рэймон Джеймс — американский баскетболист, играющий на позиции лёгкого и тяжёлого форварда. Выступает за команду НБА «Лос-Анджелес Лейкерс». Признан экспертами одним из лучших баскетболистов в истории).

Джуд прыснул от смеха.

— Он просто ждет, когда его возьмут в лигу прямо из средней школы.

— Вы оба отстой, — парировал Крис.

— Эй, там не Рэн? — спросил Джуд.

Лишь от одного ее имени глубоко внутри что-то сжалось. Обернувшись, я увидел в конце причала фигуру и замедлил шаг. Ее сгорбившаяся поза и понурые плечи, словно говорили о том, что ей хочется спрятаться от всего мира.

Будто ей бы это удалось. Рэн была такой ошеломляющей, что привлекала внимание всех парней в школе — они просто ждали до осени, когда она перейдет в старшие классы.

Я хлопнул Джуда по спине.

— Пойду, проверю ее. Догоню вас позже.

— Серьезно? — заныл Крис.

Джуд усмехнулся.

— Парень втрескался. Дай ему воспользоваться шансом.

Я проигнорировал их и трусцой побежал в сторону причала. Много времени, чтобы добраться до Рэн, мне не потребовалось, но она не подняла глаз, даже когда я опустился рядом с ней.

Легкий ветерок сдул светло-каштановые волосы с ее лица. И тут я увидел. Дорожки от слез на ее щеках.

Все во мне перевернулось, меня охватила паника. В голове пронеслись миллионы причин ее слез, каждая хуже предыдущей.

— Кузнечик, что случилось?

Она смотрела на озеро. Солнце село, но нас все еще окружал тусклый свет.

— Люблю сумерки. Даже после захода солнца, остается напоминание, что оно было здесь.

Мою грудь стеснила боль.

— Твои родители?

— Они забыли, что у меня завтра день рождения. Решили отправиться в путешествие. Спросили твоих родителей, могу ли я остаться с Грэй на неделю.

Боже, как я хотел отвесить ее родителям по хорошему подзатыльнику. Они постоянно бросали ее одну. Просили остаться с ней бабушку или отправляли домой к подруге. Единственное, что их волновало, — чтобы она училась на отлично. На все остальное им было плевать.

Они не видели, какая у них замечательная дочь. Не замечали, насколько она сочувствует окружающим, а значит, видит то, что упускает остальной мир. С какой добротой она относилась ко всем. И была преданной, что означало, что она всегда прикроет вашу спину.

Я обнял Рэн за плечи, притягивая ее к себе. И почувствовал, что ей со мной самое место, будто так было всегда.

Рэн уткнулась лицом мне в грудь.

— Я не хочу расстраиваться. Это происходит не в первый раз. Но я все продолжаю думать, что если буду достаточно хороша, подтяну оценки, вступлю в большее количество клубов, выделюсь как-то еще, — то стану достойна их любви.

Обхватив ладонью ее щеку, я приподнимаю ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза. Мой большой палец прослеживает путь по свежим дорожкам от слез, вновь побежавшим из ее глаз.

— Ты достойна, Кузнечик. Более чем достойна.

Карие глаза вспыхнули зелеными бликами, и Рэн затаила дыхание.

— Ты самая удивительная, добрая и красивая из всех, кого я когда-либо знал. Если они этого не видят, то это их потеря.

Ее взгляд опустился на мои губы, будто она запоминала слетевшие с них слова.

Некая невидимая сила притянула меня ближе, чем я когда-либо осмеливался. Я остановился в дюйме от ее пухлых губ. Но Рэн сократила расстояние, сделав последний шаг.

Когда наши губы сомкнулись, и мой язык атаковал вкус ее мятного бальзама для губ, я понял, что все изменилось безвозвратно.

Я крепко сжал ключи в кулаке, вырываясь из воспоминаний. Мне не нужны были в голове образы этих глаз, или ее вкус на моем языке. Они уже преследовали меня в кошмарах. Я не нуждался в том, чтобы они насмехались надо мной еще и днем.

Разблокировав замки, я сел за руль и поехал к выезду из города. Стеснение в груди немного ослабло. Теперь риск свелся к минимуму. Случайная встреча казалась гораздо менее вероятной.

Из своих источников я знал, что Рэн жила в маленькой хижине на противоположной стороне города. Она стояла удаленно. Никаких соседей. Насколько я мог судить, никакой бойфренд с ней тоже не жил. Мысль о том, что она там одна, отрезанная от всех, была мне ненавистна. А учитывая качество здешней сотовой связи, сомневаюсь, что сигнал там был. Я просто молился Богу, чтобы у нее был стационарный телефон.

Мой внедорожник вписывался в изгибы горной дороги, поднимая меня все выше. Отец купил этот участок сразу после окончания колледжа, когда земля была дешевой. Затем построил на нем маленькую хижину для них с мамой. Она и по сей день стояла на том же месте, но когда он основал свою компанию по производству снаряжения для активного отдыха, и дела пошли в гору, он построил дом побольше, — где могла бы разместиться растущая семья с пятью детьми.

Я свернул с главной дороги на частный съезд, отмеченный только небольшим дорожным знаком. Желудок скрутило в узел, когда внедорожник замедлил свой ход перед воротами. Они были сделаны из того же дерева, что и остальные постройки, с выжженной надписью «Хартли» на одной из балок.

Когда я опустил окно, палец на мгновение замер, перед тем как нажать на кнопку интеркома.

Через секунду из динамика раздался мамин голос, и ворота стали открываться.

— Холт, проезжай! Разве у тебя нет кода?

У меня его не было, потому что раньше я никогда не проезжал через эти ворота. На День Благодарения или Рождество я садился на вертолет в Портленде и приземлялся на вертолетной площадке, оборудованной отцом на случай чрезвычайных ситуаций, и таких редких визитов было немного.

— Как видишь, нет.

— Десять двадцать четыре. Теперь он у тебя есть, когда захочешь заскочить.

— Мама, — простонал я. — Нельзя использовать дату годовщины в качестве кода доступа.

— Почему нет?

— Потому что это станет одним из первых предположений.

— Сможешь прочесть мне лекцию, как только окажешься в доме. Я должна вытащить курицу из духовки.

У меня перехватило горло. Сколько раз я, давясь, засовывал в себя эту курицу? Но не мог заставить себя сказать маме, что мое любимое блюдо навсегда испорчено. В носу у меня до сих пор ощущался запах жареной курицы, пока я обыскивал дом, пытаясь найти Рэн.

Мне требовался раунд с боксерской грушей, немедленно. Или, что еще лучше, раунд с Гомесом, опытнейшим бойцом смешанных единоборств в нашей команде. Мне нужен был кто-то, кто бы выбил из меня ко всем чертям ту боль, что я испытывал.

Вместо этого я переместил ногу с педали тормоза на газ и поехал к дому. Асфальтированная дорога вилась между высокими соснами, и она стоила отцу целое состояние. Но когда выпадал снег, счищать его было в миллион раз легче, когда не приходилось сталкиваться с гравийным покрытием.

По мере подъема все выше, деревья редели, и в поле зрения появился дом — горный дом из смеси стекла, камня и дерева, хотя стекло преобладало. Создавалось впечатление, что вы смотрите сквозь практически весь дом.

Отец всегда говорил, что хотел чувствовать себя так, будто живет в дикой природе. Чтобы между ним и природой не вставало никаких преград. Балки из темного дерева обрамляли стекло таким образом, что создавалось впечатление, будто здание являлось частью леса. А каменная кладка снизу удерживала его привязанным к земле.

Дом раскинулся на склоне горы, соединяя две свои половины огороженной дорожкой. В детстве мама всегда называла дальнюю часть детской стороной. Там мы могли устраивать грандиозные игры в прятки, давая маме столь необходимый покой.

Теперь желание взять верх перешло к хорошим воспоминаниям: смеху и поддразниваниям, эпичным розыгрышам и боям на водяных пистолетах, пиршествам с пиццей и марафонам фильмов о монстрах. Но они оставили после себя и обжигающий след вины, засевшей глубоко внутри.

Остановив машину на кольцевой подъездной дорожке позади четырех других автомобилей, я осознал, что не уверен, кому они принадлежат. Логотип Службы охраны рыбных ресурсов и диких животных на боку белого внедорожника говорил мне, что он принадлежит Роану, но об остальных я понятия не имел.

Заглушив двигатель, я выбрался из машины и направился к дому. Входная дверь открылась, и я уловил вспышку движения. Секунду спустя миниатюрное тело врезалось в меня с шокирующей для его размера силой.

— Ты приехал!

Я ухмыльнулся, поднимая Грэй в воздух.

— Я тоже скучал по тебе, Джи. Как ты себя чувствуешь?

Она зарычала мне в ухо, игнорируя вопрос, но обняла крепче.

— До сих пор не верится. Ты уже решил, насколько останешься? Уверен, что хочешь поселиться в гостинице? Держу пари, мама с папой позволили бы тебе остаться в хижине…

— Дай парню перевести дух, — усмехнулся Лоусон.

Я опустил Грэй на пол и подошел к старшему брату, притянув его к себе для крепких объятий.

— Чертовски рад тебя видеть, Лоу.

Он хлопнул меня по спине.

— Не был уверен, что твоя уродливая рожа действительно здесь появится.

Его слова уязвили, но я их заслуживал. Лоусон всего лишь хотел безобидно подколоть меня. Он не знал, насколько глубоко ранил мои чувства.

— Семейка снова вместе, — воскликнул Нэш, бросаясь к нам и втягивая в объятия Грэй.

Она с оханьем врезалась мне в спину.

— Нэш…

К нашей кучке подошел Роан, и Нэш потянулся к нему.

— Даже не думай.

Нэш преувеличенно надулся.

— Брось, ворчливый котяра.

Угрюмый Роан остался стоять в стороне.

Нэш вздохнул.

— Ладно, давай, порть воссоединение семьи.

— Привет, — кивнул мне Роан.

Таким был Роан. Никаких бурных приветствий, потому что он знал, как тяжело мне здесь находиться. Не раз я задавался вопросом: почему он тоже не уехал отсюда. Вечер стрельбы оставил на нем шрамы — в некотором роде даже более глубокие, чем у всех нас. Может, он остался, чтобы доказать, что люди ошибаются.

— Рад тебя видеть.

Роан только хмыкнул.

— Мама сказала, ужин готов. — С этими словами он развернулся и потопал обратно в дом.

— Как видишь, мало что изменилось, — пробормотала Грэй.

У меня на языке вертелся вопрос: изменилась ли Рэн? Остались ли в ее смехе те же хриплые нотки? По-прежнему ли ее носик морщился, когда она улыбалась? Отбросив от себя эти мысли, я направился к двери.

— Иногда хорошо, когда все остается по-прежнему.

— Папа! — крикнул Дрю со ступенек. — Люк захапал Xbox.

Лоусон вздохнул.

— Скажу тебе точно, что у нас нового. Полномасштабные подростковые проблемы. — Он поднял взгляд на среднего сына. — Это ненадолго. Ужин уже готов. Поздоровайся со своим дядей, чтобы он не подумал, что я вырастил кучку дикарей.

Дрю криво усмехнулся.

— Привет, дядя Холт. Просто чума, что ты вернулся.

Я взглянул на Грэй.

— Чума?

Нэш хлопнул меня по плечу.

— Это значит «круто». Тебе нужно освежить свой лексикон.

Маленький мальчик обогнул Дрю и бросился ко мне.

— Дядя Холт.

Я поймал его на бегу и подбросил в воздух.

— Привет, Чарли. Как же ты вымахал с тех пор, как я видел тебя в последний раз!

Чувство вины углубилось. Прошло всего несколько месяцев, но Чарли и Дрю, казалось, стали выше на голову.

Чарли ухмыльнулся мне, показывая пустоту там, где должны были быть два передних зуба.

— Потому что тебя хрен здесь увидишь.

Лоусон застонал.

— Ты же знаешь, что бабушке не нравится, когда ты говоришь «хрен».

— Это даже не ругательство, — пробормотал Дрю.

— Может, и нет, но это ее дом, поэтому мы играем по ее правилам. Да?

— Мы играем по ее правилам, потому что она печет печенье, — вставил Чарли.

— Умный паренек, — прошептал я, опуская его на пол прихожей.

— Люк, — позвал Лоусон.

— Чё? — отозвался голос… более низкий, чем я помнил.

Лоусон потер переносицу.

— Боже, спаси меня от подростков.

— Я не подросток, — услужливо сказал Чарли.

— И я каждый божий день благодарю за это свою счастливую звезду.

Дрю закатил глаза.

— Мы не так уж плохи.

Лоусон поднял брови.

— Игра в пейнтбол возле дома? Поездки Люка на моей машине без прав? Вопли в децибелах, которые не предназначены для человеческого уха?

Дрю застенчиво улыбнулся отцу.

— Мы держим тебя в тонусе.

— Вы заставляете меня поседеть раньше времени.

В голосе Лоусона звучало веселье, но в то же время чувствовалась глубокая усталость. Я понятия не имел, как он со всем этим справляется, но, возможно, смог бы уменьшить его нагрузку, пока был здесь.

— Люк, тащи сюда свою задницу. Пора ужинать, — крикнул Лоусон.

Добрую минуту ничего не происходило, а потом из подвала появился подросток, которого я едва узнал. Люку было всего пятнадцать, но выглядел он старше. Темные волосы вились вокруг ушей, а хмурое лицо больше напоминало Роана, чем Лоусона.

— Привет, Люк.

— Привет, — кивнул он и тут же забыл обо мне, направившись к кухне открытой планировки.

Губы Лоусона сжались в жесткую линию.

— Уверен, что не хочешь остаться с нами? Мог бы наслаждаться холодным приемом круглые сутки. Это просто мечта.

Я усмехнулся.

— Думаю, бывали времена, когда мы сами вели себя довольно угрюмо с мамой и папой. Я бы сказал, это нормально.

Брат поморщился.

— Мое наказание за бесцельно потраченную молодость.

Нэш наклонился и прошептал Лоусону на ухо.

— Но оно того стоило.

Лоусон покачал головой, и мы все направились на кухню.

— Твоя расплата еще впереди. Просто подожди, пока не обзаведешься горсткой бунтарей, похожих на тебя.

Голова Нэша дернулась.

— Прикуси язык. В ближайшее время я не собираюсь по этому пути.

Грэй ухмыльнулась.

— Жду не дождусь, когда тебя кто-нибудь захомутает.

— Меня? Никогда. Я слишком практичный.

Дело было не в этом, а в том, что Нэш за всю свою жизнь был увлечен лишь одной девушкой. И когда он не стал за нее бороться, то построил вокруг своего сердца защитные стены до небес.

— Холт! — Мама спешно вышла из кухни и обняла меня. — Как же я рада, что ты дома.

— Спасибо за ужин.

— Я приготовила твое любимое блюдо.

Я снова попытался не вздрогнуть, скрыв реакцию за еще одной фальшивой улыбкой.

— Спасибо, мама.

Она отпустила меня, и я направился к отцу, который сидел на диване, положив ногу на огромную оттоманку. Гипс сняли, но ноге явно еще требовалось лечение.

— Привет, пап. Как себя чувствуешь?

Отец поджал губы, и морщины на его лице углубились.

— Не стоило приезжать из-за меня. Я же сказал тебе, что со мной все в порядке.

Я в недоумении вскинул брови. Точно, ворчливый.

— Я подумал, что пришло время нанести визит, который продлится дольше, чем несколько дней.

Папа с прищуром посмотрел на меня.