Р ЭН

Холт остановился на парковке сбоку от полицейского участка, и я поборола желание поерзать на месте. Эта нервозность возникла у меня с того момента, как мы сели в машину. Мне казалось, что Холт смотрел на меня, оценивая, изучая каждую рану и шрам, чтобы он мог их исцелить.

Но их не было. Он переплел наши пальцы и крутил головой по сторонам, сканируя дорогу и улицы города. Вероятно, искал призрака, который может выскочить в любой момент.

Я глубоко вздохнула. Выпуская воздух, представила, как надеваю маску. Которая скроет мои истинные чувства, когда люди в миллионный раз будут спрашивать меня сегодня, в порядке ли я. Которая позволит всем забыть, что вчера я позволила шоку полностью поглотить меня. Насколько я помню, к тому времени, как мы ушли, в участке почти никого не оставалось. Мое лучшее выступление должно быть перед Абелем.

— Что ты делаешь?

Мой взгляд остановился на Холте.

— О чем ты?

Его палец закружил в воздухе перед моим лицом.

— Стираешь все, что чувствуешь. Прячешься от мира.

Конечно, он это увидел. Он всегда все видел. Каждый раз, когда я обнаруживала, что тону. За исключением одного раза, когда я нуждалась в нем больше всего.

— Иногда мир не имеет права на твои чувства. Это не значит, что ты прячешься. Просто некоторые эмоции предназначены только для людей, которым ты больше всего доверяешь.

По лицу Холта промелькнула вспышка боли.

— Так ты поступила в тот первый день, когда я тебя увидел.

Я не отвела взгляд. Не от Холта или его боли.

— Да. Но вчера я ничего от тебя не скрывала. Ты видел меня всю. Я позволила своим стенам рухнуть, оставив себя голой и беззащитной.

Холт заключил мое лицо в ладони.

— Спасибо.

Я наклонилась вперед, касаясь его губ поцелуем. Не могла бороться с желанием успокоить Холта. Оно было слишком сильным.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Мы должны зайти внутрь.

— Я знаю.

Но это было последнее, что я хотела сделать. В этот момент мне хотелось спрятаться — где-нибудь, где не было ни стрельбы, ни жестокости, ни боли. Где все было легко, и все в жизни всегда удавалось.

Холт вздохнул, отпуская меня, выключая двигатель и вылезая из своего внедорожника. Я неохотно последовала его примеру. Как только я вышла из машины, он взял меня за руку. Я сжала его пальцы, а затем попыталась отпустить. Но он не отпустил меня.

— Холт, — прошипела я.

Он взглянул на меня.

— Ты же не скрываешь нас?

Моя челюсть отвисла.

— Нет, но мне и не нужно, чтобы кто-то знал о моих делах. — Потому что, если Холт решит уйти, не ему придется столкнуться с бесчисленным количеством любопытных людей по всему городу. А мне.

— Ты права, это не их дело. — Он по-прежнему не отпускал мою руку.

— Холт…

— Рэн, я не буду притворяться, что не люблю тебя. Я соскучился по прикосновениям к тебе. Клянусь, порой я чувствовал твою руку в своей.

Все внутри меня дернулось, как будто я ехала в машине, а водитель ударил по тормозам. Этот болезненный толчок требовал внимания.

— Ох, — только и могла я сказать.

Холт опустил голову и поцеловал меня в макушку.

— Ага.

Он придержал для меня входную дверь участка, но руки моей так и не отпустил. Я не пыталась вырваться из его хватки. Когда мы вошли в здание, моя кожа начала зудеть от ощущения множества взглядов на мне. Изо всех сил я старалась оставаться спокойной, пока Холт вел нас к кабинету Лоусона.

Клинт и Эмбер тихо переговаривались, когда мы проходили мимо. Взгляд Клинта остановился на наших соединенных руках. Его глаза сверкнули, но он не сказал ни слова.

Мой желудок скрутило, но, может быть, так было лучше. Сорвать пластырь одним движением. Он мог найти девушку, которая действительно ему подходила.

Холт остановился перед закрытой дверью Лоусона и постучал.

— Войдите.

Холт открыл дверь и провел меня внутрь, все еще не отпуская моей руки.

Лоусон выглядел изможденным — его лицо покрывала щетина, а вокруг глаз темнели круги. Но когда его взгляд остановился на наших руках, его губы изогнулись в улыбке. Однако он был достаточно тактичен, чтобы промолчать.

Нэш же тактом не отличался.

— Охренеть! — вскрикнул Нэш с дивана. — Это рождественское чудо посреди весны.

— Нэш… — предупредил Холт.

— Что? — спросил Нэш с притворной невинностью. — Разве мне нельзя порадоваться за брата?

— Ты можешь порадоваться, но не можешь доставать Рэн.

Взгляд Нэша переместился с Холта на меня, на его губах играла дьявольская ухмылка.

— Кроха Уильямс, ты не выглядишь отдохнувшей. Кто-то не давал тебе уснуть всю…

Лоусон бросил в Нэша ручкой.

— Ай! Это неуместно, старший братец. Я могу пожаловаться на тебя в отдел кадров за оскорбительное поведение на рабочем месте.

Лоусон покачал головой.

— Удачи с этим. Доброе утро, Рэн. Холт.

— Доброе утро, — поприветствовала я, мои щеки все еще горели от смущения.

— Мы хотели узнать, есть ли какие-то новости, — сказал Холт, возвращая нас к главной теме.

Все веселье исчезло с лица Лоусона.

— Не так много. Человек в черной толстовке с капюшоном убегает от дома МакГенри и направляется в лес.

Холт переводил взгляд с Лоусона на Нэша.

— Сейчас все иначе. Первый раз выстрел был произведен через окно. А этот вблизи.

— Тем, кто привык убивать, — сказал Нэш, и в его глазах закружились тени.

От такого бессердечного пренебрежения человеческой жизни меня охватила тошнота.

— Офицеры были правы? Миссис Макгенри не выжила?

Лоусон покачал головой.

— Подтвердили на месте преступления.

Возможно, это к лучшему, учитывая, что у миссис Макгенри никого бы не осталось. Мне нужно было верить, что они с Гретхен теперь вместе и нашли покой, даже если это случилось слишком рано.

— Кого вы вызываете на допрос? — спросил Холт.

Лоусон и Нэш переглянулись.

Холт зарычал.

— Ты не полицейский, — сказал Лоусон, затем перевел взгляд на меня. — И ты тоже.

Я посмотрела на него.

— Может, и нет, но я могу числиться в расстрельном списке какого-то засранца, так что я бы сказала, это дает мне право хоть немного быть в курсе ситуации. И будто я не увижу тех, кого приведут на допрос.

Рука Холта дрогнула, крепче сжимая мою руку.

— Кроха Уильямс права, — сказал Нэш.

Лоусон выдохнул.

— Мы разговариваем со многими. Всеми, кто имел отношение к нападениям со стрельбой многолетней давности, и всеми, кто оказывался поблизости от недавних атак. Но на допрос пока никого не вызываем. Мы также связываемся со всеми, кто пережил стрельбу десять лет назад, и просим их соблюдать осторожность. Но не распространяться об этом.

Я прокрутила это в уме.

— Вы не хотите никого пугать.

— Нет. Я не хочу паники в моем городе, и не хочу, чтобы виновный заметал свои следы лучше, чем он уже это делает, — согласился Лоусон.

Я крепче сжала руку Холта, подыскивая нужные слова.

— А если был третий стрелок?

Я не высказывала свои подозрения с того третьего и последнего разговора с полицией десять лет назад. Тогда исполняющий обязанности начальника заставил меня почувствовать себя истеричным ребенком, разуму которого нельзя доверять. И я ему поверила.

— Я знаю, что врачи сказали, что я могла не мыслить здраво из-за потери крови и раны, но я бы поклялась, что в тот вечер в доме был третий человек.

Лоусон наклонился вперед в своем кресле.

— Ты же говорила, что ошиблась. Что их было только двое.

— Тогда копы… они заставляли меня сомневаться во всем, что я помнила, если это не соответствовало их версии.

— Засранцы, — пробормотал Холт.

Лоусон послал ему укоризненный взгляд.

— Поверь мне. Я тоже не в восторге от того, как они тогда вели дела. Но они находились под чертовски большим давлением, пытаясь замять эту историю. Это привело к тому, что они форсировали события там, где, вероятно, не должны были этого делать. У правды есть своя временная шкала.

Но время, потраченное на то, чтобы докопаться до правды, иногда может нанести непоправимый вред. Они знали это лучше, чем большинство, потому что видели, как Роан был сломлен вопросами о том, был ли он замешан. Неважно, что никто из нас в это не верил. Это подозрение изменило его, и с тех пор он уже не был прежним.

Нэш пристально посмотрел на меня.

— Рэнди и Пол всегда клялись, что их было только двое. Никого другого. Ты не думаешь, что они хотели бы, чтобы их подельник прохлаждался вместе с ними на нарах?

Я высвободилась из руки Холта, и на этот раз он отпустил меня, как будто почувствовав, что мне нужна свобода движений. Я переплела пальцы вместе, покачиваясь с пяток на носки.

— Я снова и снова прокручивала в голове тот вечер, даже когда это было последнее, о чем я хотела думать. Я слышала кого-то внизу. Абель сказал мне, что полиция уже в пути, и я подумала, что это они пробираются наверх. Я думала, что со мной все будет в порядке.

Мускул на челюсти Холта дико дернулся, и он вцепился в спинку кресла.

Я не позволила этому остановить меня. Я должна была это сказать.

— Я слышала, как кто-то поднимался по лестнице, а потом сказал: «Где, черт возьми, Холт? Они нужны нам оба».

Атмосфера вокруг меня наэлектризовалась. Я никогда не говорила никому, кроме полиции о том, что слышала. Никогда не рассказывала об этом Холту. Каждый раз, когда я пыталась поговорить о том, что произошло, он останавливал меня, говоря, что не стоит переживать все это заново.

Я повернулась к нему.

— Я была рада, что тебя там не оказалось, — прошептала я. — Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось.

На лице Холта отразилось столько эмоций. Они сменялись так быстро, что я едва могла распознать одну, прежде чем появлялась другая. Затем он устремился ко мне. Притянул меня в свои объятия.

— Я здесь, Кузнечик.

Надежда вспыхнула в моей груди. Эта надежда пугала, но я не могла от нее отказаться. Я схватила его за футболку, сжав ткань в кулаки.

— Я рада, что с тобой ничего не случилось.

— Нам нужно возобновить то дело, — заявил Нэш.

Я повернулась в объятиях Холта к Лоусону и Нэшу, но Холт не отпустил меня. Тепло его тела просачивалось мне в спину, принося слишком сильное утешение.

— Прошло десять лет.

Лоусон начал что-то печатать на клавиатуре.

— Никогда не знаешь, что можно найти. Все улики и записи все еще у нас. Я достану их, чтобы мы могли все обсудить.

— Нужны дополнительные руки? — предложил Холт.

Лоусон покачал головой.

— Я буду держать тебя в курсе, но участвовать в расследовании тебе нельзя. Если мы что-то обнаружим, твое присутствие может поставить под сомнение доказательства.

Холт стиснул челюсти, но кивнул.

— Позвони мне, если что-нибудь найдешь.

— Обязательно.

Холт развернул меня к себе, убирая волосы с моего лица.

— Я заеду за тобой в конце смены.

— Спасибо.

— Помни: никуда не ходи одна.

Я поморщилась.

— Я помню. И меня целый день будут окружать копы. Думаю, я буду в безопасности.

— Мы позаботимся о том, чтобы Кроха Уильямс не попала в неприятности, — сказал Нэш с ухмылкой.

Лоусон послал Нэшу строгий взгляд, а затем снова повернулся ко мне.

— Холт прав насчет осторожности. Мы не знаем, связаны ли с этим следы возле твоего дома. Но пока не узнаем обратного, должны предполагать, что это так.

Мой желудок сжался, и Холт метнул взгляд в сторону Лоусона. Я постаралась скрыть беспокойство.

— Я буду осторожна. Обещаю. Но сейчас мне пора приступать к работе.

Холт опустил голову, чтобы коснуться моих губ легким поцелуем.

— Позвони мне, если я тебе понадоблюсь.

Я проглотила комок эмоций, вставший в горле. Как часто мне хотелось это сделать? Бесчисленное количество раз. Я бы все отдала, чтобы услышать голос Холта на другом конце линии.

— Хорошо.

Я заставила себя отступить на шаг.

— Пойду на свое рабочее место.

Холт кивнул.

— Я провожу тебя.

Мы вышли из кабинета, и все взгляды тут же устремились на нас. Но подошла только Эмбер.

— Что сказал начальник? Джо Салливана вызовут?

Мой желудок свело.

— Я не думаю, что он больше под подозрением, чем кто-либо другой.

Эмбер уставилась на меня, и ее карие глаза вспыхнули еще ярче.

— Мне казалось, что из всех людей ты будешь добиваться справедливости. Джо Салливан такой же, как его брат, и все это знают.

— Для меня это больше похоже на охоту на ведьм, чем на правосудие. Тебе не кажется, что Джо уже достаточно натерпелся?

Гневный румянец окрасил щеки Эмбер.

— Да ты шутишь. Ты его еще и защищаешь?

— Я никого не защищаю. Просто говорю, что Лоусон изучает улики, и пока ничего не указывает на Джо.

Эмбер смотрела на меня убийственным взглядом.

— Ты забыла, через что они заставили тебя пройти? Чего они тебе стоили? — В ее глазах блестели непролитые слезы. — Или, может, тебе наплевать, потому что в тот день ты не умерла. Некоторым не так повезло.

Прежде чем я успела произнести еще хоть слово, она развернулась и вылетела из участка. Клинт, морщась, смотрел вслед своей напарнице.

— Прости, Рэн. В последнее время она сама не своя. Стрельба вернула воспоминания.

— Тебе нужно поговорить со своей напарницей, — прорычал Холт.

Взгляд Клинта стал жестче, когда он повернулся к Холту.

— Ты вернулся две минуты назад. Не думаю, что у тебя есть право требовать от меня что-то.

— Ребята, — попыталась я сгладить ситуацию, пока она не обострилась. — Давайте выдохнем.

Я перевела взгляд на Клинта.

— Ей больно. Я не хочу усугублять ситуацию, и я знаю, что обычно так и делаю. Я постараюсь изо всех сил держаться от нее подальше. Но Холт прав, тебе нужно поговорить с ней. Эта одержимость Джо неправильна.

Внимание Клинта переключилось на заднюю дверь, через которую выскочила Эмбер.

— Я знаю. Я пробовал. Она не хочет меня слушать.

— Значит, продолжай попытки. Нам всем нужно сосредоточиться на поиске человека, который действительно стоит за этими нападениями.

Потому что, иначе погибнет кто-то еще.