РЭН

— Этот последний, — проворчал Абель.

Он бурчал и жаловался последние пару часов, пока заканчивал отчеты за этот месяц. Но в данный момент раздраженное бормотание почти утешало.

— Ты свободен.

Он посмотрел на меня.

— До следующего проклятого месяца.

Я ухмыльнулась.

— Такова цена быть боссом.

— Да-да. Сделаешь одолжение, отнесешь их настоящему боссу?

— Конечно.

Я поднялась из-за стола и потянулась, прежде чем взять стопку бумаг. Сегодня наблюдалось затишье. После событий последних нескольких дней я ценила передышку, но тишина также сводила меня с ума.

Я пробиралась между столами по направлению к кабинету Лоусона.

— Привет, Рэн. — Клинт улыбнулся, перекидывая сумку через плечо.

— Привет. Закончил смену?

— Ага. Собираюсь перекусить в «Пристани». Хочешь пообедать?

Я боролась с желанием поежиться от воспоминаний о словах Абеля о Клинте и Крисе. Клинт мне нравился, но я не испытывала никакого интереса к свиданиям с ним или с кем-то еще с работы.

— Спасибо за предложение, но мне нужно остаться здесь.

На его лице промелькнуло разочарование, но он быстро от него избавился.

— Надеюсь, остаток дня пройдет хорошо.

— И у тебя тоже. Наслаждайся обедом.

На долю секунды я испытала вину, пока продвигалась к кабинету Лоусона. Клинт был хорошим человеком. Всегда относился ко мне с добротой. Временами я чувствовала себя сломленной. Будто внутренний компас постоянно указывал в неправильном направлении, когда дело касалось отношений.

Потому что он все еще четко указывал на Холта. Я отбросила эту мысль, как только она возникла. Не хватало еще снова и снова прокручивать ее у себя в голове.

Услышав разговор на повышенных тонах, я резко остановилась у кабинета Лоусона.

— Чушь собачья, шериф, и ты это знаешь. У него нет алиби. Мы должны арестовать его и надавить посильнее, — сказала Эмбер, вышагивая взад-вперед.

Голос Лоусона звучал спокойно и ровно, когда он ответил:

— Нет абсолютно никаких доказательств того, что Джо имел к произошедшему какое-то отношение.

— В нем таится та же ненависть, что и в его брате. Я предупреждала тебя снова и снова. Не хотела, чтобы это зашло так далеко, и вот что произошло.

Лицо Лоусона окаменело.

— Я знаю, что ты прошла через ад, но это искажает твою объективность. Следуй доказательствам, а не домыслам и сплетням.

— Что с твоей интуицией? Неужели ты ей не доверяешь? — настаивала она.

Лоусон был спокоен, но отсутствие от него ответа дало Эмбер все необходимое, чтобы продолжать настаивать.

— Моя интуиция годами кричала о Джо Салливане. И не только моя. Если ты ничего не предпримешь в отношении него, горожане возьмут дело в свои руки.

Лоусон напрягся и распрямил плечи.

— Лучше не предлагай того, что я подумал, Рэймонд. Это будет стоить тебе больше, чем работы. Побеспокоишь этого мальчика, я сам возьму тебя под стражу.

Краска гнева хлынула на шею Эмбер.

— Ты защищаешь его, а не меня? Я служила с тобой много лет. Я пытаюсь обезопасить жизни граждан этого города.

— Тебе нужно сделать перерыв и привести голову в порядок. Завтра я даю тебе оплачиваемый выходной. Соберись с мыслями. Если не сможешь, у нас с тобой состоится совсем другой разговор.

Эмбер надула щеки, изо всех сил пытаясь контролировать свое дыхание. Вместо ответа она развернулась и вылетела из кабинета, по пути врезавшись в меня.

Я провожала ее взглядом, пока она неслась между столами к выходу из участка. Мои внутренности скрутились в замысловатые узлы. Они пульсировали и сжимались от горя по всем причастным. Джо. Эмбер. Бесконечному потоку людей, затронутых стрельбой.

Когда я повернулась к кабинету Лоусона, он склонился над столом, подперев голову рукой, и потирал переносицу.

Я переступила порог и тихо закрыла дверь. Сев на стул, стала изучать человека, которого всю жизнь считала братом.

— Чем я могу помочь?

Лоусон не поднял головы.

— Если бы ты могла.

— Ей больно.

— Я знаю. Но не могу допустить, чтобы она сделала какую-нибудь глупость только потому, что ей больно.

Я согласно промычала.

— Ты прав. И Джо не заслуживает того, чтобы этот город разбирал его по косточкам. Он уже страдает из-за отношения к нему местных жителей.

Лоусон выпрямился, откинувшись на спинку кресла.

— Если ты это видишь, то почему, черт возьми, остальная часть Сидар-Ридж этого не замечает?

Я глубоко вздохнула.

— Потому что легче думать, что есть плохой парень. Изгой. Тот, за кем можно присматривать. Но правда заключается в том, что мы все виноваты в том, что сделали те мальчики.

Лоусон уставился на меня, не говоря ни слова.

— Им требовалась помощь, но они ее не получили. Мы должны быть сообществом. Присматривать друг за другом. Жители знали, что дома они не получают должной заботы. Но никто не вмешался. — Я с трудом сглотнула. — Я никогда не забуду, что они сделали. Тот ужас. Но они не просто два гнилых яблока. Такими их сделали люди.

Мышца на челюсти Лоусона дернулась.

— Ты права. С Джо возникали небольшие неприятности, но ничего такого, что указывало бы на тяжкое преступление. — Лоусон на мгновение замолчал, а затем, похоже, пришел к какому-то заключению. — Я поговорю с ним.

Я открыла было рот для возражения, но Лоусон поднял руку, останавливая меня.

— В неофициальной обстановке. Приглашу его на ужин. Похоже, ему не помешал бы друг.

Я ухмыльнулась.

— Ты хороший человек.

Он хмыкнул.

— Только никому об этом не рассказывай.

Из меня вырвался смешок.

— Не хочу тебя расстраивать, но слухи уже распространились.

— Да-да. — Он указал на бумаги в моей руке. — Это мне?

— Отчеты Абеля на конец месяца.

Лоусон забрал у меня стопку.

— Лучше иди и отправь его пообедать. Если его не покормить после бумажной работы, он может превратиться в медведя.

Вздрогнув, я оглянулась через плечо и увидела, как Абель бурчит себе под нос.

— Этот корабль мог уже уплыть.

Лоусон усмехнулся.

— Поторопись. Может, ты сможешь его вернуть.

Я немедленно послушалась и чуть ли не побежала обратно к диспетчерской.

— С бумажной работой покончено. Почему бы тебе не пообедать?

Абель подозрительно посмотрел на меня.

— Я принес обед с собой.

— Что ж, сегодня прекрасный день. Может, тебе поесть на улице и насладиться солнышком, пока все спокойно?

— Отлично. Напиши мне, если начнется заварушка, — фыркнул он.

— Обязательно.

Я затаила дыхание, пока Абель не исчез в комнате отдыха, чтобы забрать обед. Медленно выпуская воздух из легких, я снова повернулась к монитору компьютера. Абель мог быть колючим, как кактус, когда хотел, но его сердце было мягким и добрым. Никакая ворчливость не могла скрыть этого от мира.

Постукивая пальцами по столу, я осмотрелась. Делать действительно было нечего. С бумажной волокитой было покончено. Больше никаких отчетов сдавать не нужно.

Мои мысли обратились к прошлой ночи. К озеру. К Холту. К тому, что он издалека наблюдал за мной последние десять лет. Внутри разгоралась знакомая борьба желания и гнева. Я никогда не знала, кто из них победит в тот или иной день. В последнее время гнев бил сильно, но короткими вспышками, а желание поселилось где-то глубоко в костях, не собираясь уходить.

Я переместила руку на компьютерную мышь и открыла пасьянс. Что угодно, лишь бы отвлечься от бушующего моря эмоций. Я передвигала карты по экрану в нерешительной попытке победить компьютер.

На моем столе зазвонил телефон. Через долю секунды я свернула карточную игру и нажала кнопку на гарнитуре.

— Служба спасения Сидар-Ридж.

— Это Кэлвин Дуайер, Алпайн Драйв, 65. Я только что слышал два выстрела через улицу. Кажется, у Макгенри.

Моя кровь превратилась в лед. Гретхен. Это единственное, о чем я могла думать целую секунду. Ее улыбающееся лицо заполнило мой разум. То, как она умела видеть положительную сторону во всем — даже в том аду, через который мы прошли десять лет назад.

— Оставайтесь на линии, мистер Дуайер. Я немедленно отправляю к вам офицеров. Пожалуйста, убедитесь, что ваши двери и окна заперты.

Я поспешно переключилась на радиосвязь.

— Выстрелы в доме Макгенри на Алпайн Драйв. Отправляю вам адрес.

Место происшествия находилось всего в нескольких кварталах от участка. Офицеры могут прибыть туда менее чем через минуту. Все будут в безопасности.

Когда офицеры, в том числе и Лоусон, ответили на вызов по рации, из динамика телефона донеслась серия приглушенных хлопков.

— Слышите? — рявкнул мистер Дуайер. — Теперь их больше.

— Я слышала, сэр. Офицеры уже выехали. Вы видите кого-нибудь в доме?

— Я… не думаю… подождите! Кто-то выходит через заднюю дверь. Кто-то в черной толстовке с капюшоном.

Я быстро ввела описание в компьютерную систему, чтобы оно отразилось у офицеров. Сирены визжали, как на выходе из участка, так и возле дома мистера Дуайера.

— Вижу патрульную машину. Они здесь.

— Пожалуйста, оставайтесь в своем доме с запертой дверью, мистер Дуайер. Офицер приедет поговорить с вами, как только сможет.

— Хорошо. Спасибо. — Он не отключился. — Меня трясет.

Шок. Это было за гранью его понимания.

— Сумеете налить себе воды и присесть?

— Воды?

— Или просто сесть. Нельзя, чтобы вы потеряли сознание. — Я ввела запрос бригаде «скорой помощи», чтобы они проверили мистера Дуайера, просто на всякий случай.

По рации раздались голоса, офицеры вошли в дом Макгенри.

— Это я могу.

Я заставила себя сосредоточиться на мистере Дуайере.

— Осторожно и без спешки.

На заднем фоне послышалось шарканье, затем открылась и закрылась дверца шкафа, прежде чем скрипнул стул.

— Медленными глотками, — проинструктировала я.

— Полегчало.

— Я рада.

Раздался стук.

— Кто-то стучит в мою дверь.

— Мистер Дуайер, — раздался знакомый голос. — Это офицер Джонс. Я пришел взять у вас показания и провести медицинский осмотр.

Джонс был одним из полицейских с медицинским образованием, и я выдохнула, зная, что мистер Дуайер в надежных руках.

— Можете открыть дверь. Это один из моих коллег.

— Спасибо… я… спасибо.

— Конечно. Берегите себя, мистер Дуайер.

Я отключилась от линии в тот момент, когда услышала, как офицер Джонс вошел в дом. Мои пальцы нащупали регулятор громкости радио, и я увеличила ее.

На линии раздавался треск и знакомые голоса, объявляющие о безопасности в разных комнатах.

— Обнаружено тело, — сказал кто-то. — Спальня внизу. — Пауза. — Пульса нет. Она мертва.

— Черт, она на больничной койке и подключена к кислородному баллону. Кто мог такое сделал? — спросил другой голос.

Меня накрыла тошнота. Мама Гретхен. У женщины была сердечная недостаточность, и Гретхен вот уже два года заботилась о ней каждый божий день.

— Кухня, — раздался по рации дрожащий голос. — Н-не может быть, чтобы она выжила. О, боже. Я не могу… кажется, меня сейчас стошнит.

Голос прервал связь, когда кто-то другой произнес имя, которое я боялась услышать.

— Это Гретхен.