РЭН

Я плелась из участка в лучах предвечернего солнца. Что бы раньше ни происходило за смену, как правило, было достаточно подышать свежим, чистым воздухом, чтобы успокоиться. Но не сегодня.

По последним новостям из Сиэтла, состояние мистера Петерсона оставалось серьезным, но стабильным. Сколько раз он просил меня называть его Альбертом? Слишком много, чтобы сосчитать. Но в моем сознании он навсегда остался моим учителем, и я не могла заставить себя называть его как-то иначе, кроме мистера … до этого момента.

Когда он достаточно поправится и вернется домой, я заставлю себя называть его Альбертом. Я бы сдвинула нас с того места, где мы продержались столько лет. Где я застыла. Время настало. Я должна отпустить это. Боль. Страх. Горе. Я должна это сделать, если хочу иметь шанс на полноценную жизнь.

Я направилась к своему грузовику на стоянке, но мысль о том, что по возвращении домой мне придется что-то готовить, заставила меня сменить курс и перейти улицу к «Пристани». Чизбургер, картофель фри и шоколадный молочный коктейль размером с мою голову. Нет ничего лучше, чтобы поднять настроение.

Когда я перебегала улицу, мой желудок сжался при виде знакомой фигуры. Голова низко опущена, на лице хмурое выражение. Он был так похож на своего брата, что я вынуждала себя улыбаться всякий раз при встрече с Джо Салливаном. Но я отказывалась обращаться с ним, как многие горожане, будто он был также виновен, как и Рэнди.

— Привет, Джо.

Подросток вскинул голову. В его глазах промелькнула вспышка, а затем вернулось хмурое выражение.

— Привет.

Джо снова опустил голову, и я не могла не оглянуться ему вслед, когда он прошел мимо. Каждую нашу встречу он был один. Я его понимала: проще быть одному, чем гадать, что твои друзья говорят за твоей спиной.

Со мной тоже некоторые притворялись друзьями, только чтобы выпытать ужасные подробности о стрельбе и растрепать всем, кто готов слушать, включая прессу. Такое предательство глубоко ранило.

Но у меня была Грэй. Моя бабушка. Керри и Натан. Лоусон и Нэш. Даже поддержка Роана. Когда он услышал, что ко мне с расспросами пристают двое парней, на следующий день они появились с фингалами под глазом и разбитой губой. Больше они меня не беспокоили.

Но кто был у Джо? Я знала, что его родители практически отсутствовали в его жизни. А других близких или друзей, насколько мне известно, у него не было.

На сердце у меня стало тяжело. Я надеялась, что после окончания школы Джо выберется отсюда и найдет место, где сможет начать все заново и построить новую жизнь.

— Он тебе докучал?

Знакомая хрипотца Холта развернула меня на тротуаре.

— Что?

— Джо тебе докучал?

— Нет. — Я покачала головой. — Я просто задумалась. День был длинный.

Мой взгляд остановился на сумке, закинутой на плечо Холта. Не та маленькая, которую он прошлой ночью вытащил из своего внедорожника. Эта была больше. У меня перехватило горло, когда я попыталась сглотнуть.

— Возвращаешься к своей жизни?

С того момента, как он появился, я больше всего хотела, чтобы Холт уехал, чтобы я могла вернуться к нормальности, которую создала для себя. Она несла в себе безопасность. Но также медленно убивала. Это как выпивать по капле яда каждый день.

Возвращение Холта напомнило мне, как я жила раньше. Как мы находили удовольствие в самых глупых и простых вещах. Как спокойно я когда-то себя чувствовала. Воспоминания об этом причиняли чертовски сильную боль, но гораздо хуже было притворяться, что ничего вообще не происходило.

Глаза Холта вспыхнули.

— Вообще-то, я собирался к тебе. Хотел попросить остаться в твоей гостевой комнате.

Мое сердце дрогнуло, в груди разнеслось болезненное эхо.

— Зачем?

Он криво ухмыльнулся.

— Мне нужно место для ночлега, которым не управляли бы любопытные, назойливые люди.

Я бросила взгляд через его плечо, и действительно, мисс Пибоди высунула голову из парадной двери гостиницы и даже сейчас наблюдала за нами, как ястреб.

Я застонала.

— Почему она хуже всех?

Он засмеялся. Боже, этот звук был именно таким, каким я его себе представляла. Глубоким. Насыщенным. Как дымный виски, который согревает вас изнутри. Мне хотелось утонуть в его смехе.

— Она считает своей личной миссией знать обо всем, что происходит в этом городе.

— И трезвонить об этом всем, кого встречает, — проворчала я.

— Да, и мне очень хочется уйти из-под этого наблюдения. Тем более, что я задержусь здесь на какое-то время.

Мое предательское сердце забилось быстрее.

— Насколько?

Холт водил подушечкой большого пальца туда-сюда по щетине под губой.

— На обозримое будущее. Мне нужно где-то остановиться, пока я не найду жилье на более длительный срок. — Его глубокие голубые глаза сверлили меня пристальным взглядом. — И мне не нравится, что ты будешь в хижине одна. Особенно, после сегодняшних событий.

Во мне бушевало буйство эмоций. Но это казалось моей новой нормой, пока Холт был рядом.

— Ты не обязан защищать меня.

Я сказала так не для того, чтобы уколоть, и это отразилось в моем тоне. Это был простой факт. Десять лет назад мне нравилось, что Холт хотел заботиться и защищать меня, но он отказался от этого, когда ушел. В некотором смысле это было хорошо. Я научилась, как стоять на своих ногах и заботиться о себе. Если бы Холт остался, не уверена, что мне бы это удалось.

Он смотрел на меня, не отрываясь.

— Я это знаю. Но позволь мне это в любом случае.

Глаза, в которые я смотрела больше половины своей жизни, теперь умоляли. Это были те же глаза, в которых искрилось веселье, когда мы с Грэй разыгрывали сценки из «Маленьких женщин», заставляя Холта и Нэша играть Эми и Мэг в нашей компании сестер. Эти же глаза были наполнены слезами в тот день, когда мы чуть не потеряли Грэй. Эти же глаза сияли любовью, когда он впервые сказал мне те три маленьких слова.

Сейчас я могла сказать только одно слово.

— Хорошо.

Я босая брела по траве к озеру, Тень держалась рядом со мной. Солнце опустилось ближе к горизонту, раскрасив небо красочным каскадом цветов. Это время дня обычно успокаивало, но сейчас меня наполняло напряжение, настороженность, я прислушивалась к малейшему шороху.

Хруст гравия под шинами сильнее сковал мои мышцы. Я не обернулась. Сосредоточенно смотрела на горизонт.

Тень залаяла, и я погладила ее по голове. Она всегда прикроет мою спину.

Дверца автомобиля открылась и закрылась.

Тень снова залаяла, на этот раз более счастливо, и бросилась бежать. Это заставило меня обернуться. Я наблюдала, как моя собака радостно прыгала при появлении Холта.

Он рассмеялся, и этот звук разнес ветер. Его смех почти не изменился, может быть, стал немного глубже, но сама тональность осталась прежней.

Холт хорошенько приласкал мою девочку, а потом взял палку и бросил ее в сторону озера. Тень метнулась за ней, будто выполняла важную миссию. Холт ухмыльнулся.

— Из нее может получиться хорошая поисковая собака.

— Лоу сказал то же самое. Я все собираюсь потренироваться с ней, но, кажется, времени вечно не хватает.

Он кивнул, двигаясь в моем направлении.

— Я мог бы ей заняться. Мои навыки заржавели, но держу пари, папа поможет.

Мои брови вопросительно приподнялись.

— Мы поговорили, — сказал Холт. — Все далеко не идеально, но стало лучше.

— Я рада. — И я говорила искренне. Мне хотелось исцеления для Холта и его семьи. Исцеления для всех нас.

— Что у тебя в пакете? — с надеждой спросил Холт.

Я взглянула на край костровища, где оставила пакет с едой и напитки. Четыре садовых кресла стояли кругом. Это место стало одним из моих любимых с момента покупки хижины. А теперь я приглашала туда Холта.

— Бургеры и картофель фри.

Холт посмотрел на напитки.

— Рутбир для меня?

Мои щеки покраснели. Когда я зашла в «Пристань», и зная, что Холт едет ко мне, я не могла удержаться от заказа, который делала раньше слишком много раз. Я заметила, как при этом вспыхнули глаза Джини, но она ничего не сказала.

— Это превентивная мера. Не хочу, чтобы ты попытался украсть мой молочный коктейль.

На лице Холта расцвела улыбка, ударившая меня прямо в живот.

— Ты богиня среди смертных.

Я закатила глаза и начала доставать еду из пакета, а Тень подбежала к своему новому лучшему другу за очередной порцией ласк.

— Всего лишь умная смертная, которая не хочет, чтобы у нее украли десерт.

— И это тоже.

Взяв гамбургер и картошку фри, я передала их Холту. Его ладони сомкнулись вокруг моих рук, раньше я столько раз чувствовала это прикосновение. Только сейчас я не приняла его как должное. Я впитывала его, позволяя гулу ощущений проникнуть глубоко в мои кости и надеясь, что смогу удержать его там навсегда.

Легкое сжатие его пальцев подсказало мне, что Холт тоже это почувствовал.

— Спасибо. Я умираю с голоду.

Его голос прозвучал чуть ниже, более хрипловато.

Я поспешно отдернула руки, достала остатки содержимого пакета, а затем отступила к своему креслу, сделав большой глоток молочного коктейля.

— Пожалуйста.

Я пристально смотрела на озеро. Рябь на воде была куда лучше, чем искушение взглянуть на лицо Холта.

— Здесь красиво.

Я закинула ноги на кресло и скрестила их, расположив еду у себя на коленях.

— Обожаю это место.

— Как давно ты здесь живешь?

Вертя между пальцами картофельную палочку, я боролась с желанием взглянуть на Холта.

— Уже почти пять лет. До этого у нас с бабушкой был дом в городе.

Потому что, услышав о стрельбе, она бросила все и переехала в Сидар-Ридж. Когда стало очевидно, что мои родители не собираются оставаться на месте, несмотря на пережитую мною ужасную травму, она перевезла меня к себе.

Холт на мгновение замолчал.

— Сочувствую, что ты потеряла ее.

Я вздрогнула, на этот раз устремив взгляд на него.

— Откуда ты знаешь?

Он отщипнул кусочек от булочки для гамбургера.

— Я наблюдал издалека.

Ледяные когти горя и ярости снова вонзились мне в сердце.

— Но ты даже не позвонил, когда узнал о ее смерти?

Холт лучше, чем кто-либо, знал, как много значила для меня бабушка. Кроме него, только она была моим спасательным кругом. Когда ее не стало, я сомневалась, что смогу продолжить жить.

На его лице отразилась боль.

— Я приходил на похороны. Почти заговорил с тобой, но вокруг тебя было так много людей, и я не знал, не усугубит ли мое присутствие ситуацию.

Мое сердце забилось о ребра.

— Ты приходил?

Я мысленно вернулась ко дню похорон. На кладбище недалеко от Сиэтла, где похоронен мой дедушка. День был серым и унылым — очень подходящим. И присутствовало очень много людей. Потому что бабушку безумно любили. Холт легко мог затеряться в толпе.

— Я тоже ее любил. В основном потому, что она чертовски любила тебя.

Боль была слишком сильной. Легче думать, что Холт держался в стороне, потому что не хотел меня, а не потому, что любил слишком сильно. Легче думать, что он ни разу не вспомнил обо мне с момента отъезда, а не то, что он следил за мной, став призраком на краю моей жизни.

— Почему? — прохрипела я.

На его губах появилась грустная улыбка.

— Не уверен, что ты готова услышать мой ответ, Кузнечик.