— И ты меня. — в точности также отвечаю ему. А затем громко, чтобы услышала девушка. — Помоги Варваре встать. Нужно готовиться к возвращению птиц.

Весь день я стараюсь не мельтешить перед мужчиной. От такого усердия к вечеру у меня не остается сил совершенно. Возвращается довольный Полоз в окружении смеющихся девиц. Хрипят кони во дворе — Ярослав вернулся. Кричит радостно Зорянка, срываясь с места, стоит показаться на пороге воеводе. А мне хочется только одного — спрятаться от всех. Остаться одной, хоть ненадолго. Нервы натянуты до предела.

Матушка Кощея побывала в таверне, но не решилась навестить нас здесь, сославшись на занятость, предупредив, что надеяться встретиться со всеми нами завтра.

От одной лишь мысли о предстоящем дне — мне становится дурно. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнотворный ком.

Я отворачиваюсь от всех, рассматривая себя в зеркало, стоящее в углу моей набитой до предела кухни, чувствуя острое желание увидеть сестру. Больше, прямо сейчас мне ничего не нужно. Только она всегда меня понимала лучше других.

— Где ты, Лера? — шепчу, вглядываясь в свое отражение.

Зеркальная поверхность идет рябью, тускнеет, а когда проясняется, то на меня смотрит та, о ком я только что думала, кого звала!

— Лерка! — кричу так, что позади меня все приходят в движение. — Лерка, ты меня видишь?

Сестра, идущая откуда-то из глубины комнаты, мимо, замирает, затем медленно разворачивается и смотрит прямо на меня, будто сквозь стекло разглядывает. В ее руках — стопка тарелок. Они неслышно начинают дрожать, это отчетливо видно, а затем падают беззвучно на пол, разлетаясь на множество осколков.

Она кричит, прижимая ладонь к сердцу, только вот ни один звук сюда не проникает.

Лера кидается ко мне, натыкаясь на прозрачное стекло. Я вижу, что она кого-то зовет, оглядываясь куда-то себе за спину.

Наконец, к сестре сначала подбегает незнакомый карапуз, одетый только в длинную льняную рубаху, а затем уже и порядком повзрослевшая Агата.

Сколько я их не видела? Она не могла настолько вырасти!

Даже не понимаю, что говорю это вслух.

Ярослав, молча стоявший за спиной, кладет ладонь на мое плечо и наклонившись, произносит. — Время везде течет по-разному, Ксанюшка. Да и исчезла она раньше тебя, сама говорила. Может, во временную яму угодила, ее назад отбросило, а тебя, наоборот, чуть вперед отнесло.

Все понятно, — я киваю, соглашаясь с женихом, а сестра в это время кладет ладонь на стекло, мгновенно запотевшее от ее тепла. Я повторяю ее жест. Мне даже кажется, что жар перетекает с ладони на ладонь.

— Почему я ее не слышу? — Теперь моя очередь оглянуться на воеводу, а когда поворачиваюсь, рядом с сестрой стоит рыжеволосый высокий широкоплечий мужчина.

Лера тоже ему что-то говорит, он поворачивается, исчезая из нашей зоны видимости, а когда возвращается в его руках толстая тетрадь и карандаш.

— Мне тоже нужно! — ору так, что мой голос начинает сипеть.

— Держи! — это уже Кощей рядом со мной.

Я крепко закрываю глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя, шумно вдыхаю и на выдохе широко их распахиваю. Сестра никуда не делась, стоит на коленях напротив меня, от ее дыхания потеет стекло. Она не в силах оторвать ладонь от моей. Говорит что-то мужчине, а тот начинает писать.

— Как ты? — первый ее вопрос.

— Хорошо! — тут же пишет Кощей, — мои руки не слушаются, могу только диктовать. Ярослав опускается рядом, обнимая меня за плечи.

Понимающая ухмылка рыжеволосого, он на секунду словно растягивается в воздухе и вместо человеческого лица проступает волчий оскал — оборотень.

— О! — довольно смеется Ярослав, наш парень. — А тебе, будущая жена, тоже пора со вторым моим я знакомится.

Он поднимается с колен, отходит чуть в сторону. Кидает под ноги какой-то шарик, из которого начинает валить густой дым, а когда он оседает, передо мной стоит огромный медведь, с большим черным пятном на рыжем боку. Именно такого мы с Лерой видели когда-то на злополучной полянке.

Я поворачиваюсь к ней, а к стеклу уже прижат следующий листок с написанным на нем вопросом: — Мы его видели, помнишь?

Остается только кивнуть. Дальше к стеклу прижать новый листок, надпись на нем гласит: — Ты бруснику собирала, когда ушла с того мира?

«Э-э-э?!» — вот весь мой ответ.

— Как ты узнала? Как мне к тебе попасть? — диктую Кощею.

— Ксания! — Ярослав снова рядом в человеческом обличье. — О чем говорит твоя сестра?

С трудом понимаю, о чем спрашивает жених. Мысли путаются в голове.

Хмурюсь, сосредотачиваясь, глянув на Леру, внимательно за мной наблюдающую.

— Я тебя видела раньше. Вернее, мы. С ней вместе — Кивок на продолжавшую прижиматься к стеклу Леру. — Ничего мне рассказать не хочешь?

Ярослав ощутимо смущается, поднимает голову на Кощея, переводит взгляд куда-то вдаль, явно высматривая Полоза.

— Было такое дело. — наконец начинает он говорить, проваливаясь в воспоминания. — Мы тогда только в силу все входили, вот и прорвали пространство. Выпали все втроем на лесную полянку, напугав двух забавных девчушек. — Воевода замолчал, сипло вдохнул и также выдохнул. — Это были вы?!

Я лишь киваю согласно.

Кощей хлопает Яра по спине, отходя к Варваре, проговорив только: — Во, дела!

Мне хочется выспросить их, но Лера привлекает мое внимание. Ее мужчина приложил к стеклу следующий листок.

— Испеки пирог! — написано на бумажке, и это же кричит сестра, колотя ладонями по стеклу, будто пробить его хочет.

— Зачем? — можно и без подсказки понять.

— Вспоминай, что говорила бабушка! Дословно! Ну же! — лупит по зеркалу Лера. К ней сзади подходит рыжий красавчик, отошедший всего на пару мгновений, сжимает за хрупкие плечи и начинает что-то говорить. Именно в этот момент в дверях Лериной комнаты, я так и понимаю, где у нее стоит волшебное зеркало, появляется красивая девушка. Значительно старше Агаты. Она медленно подходит к плачущей Лере, а затем, словно в трансе перешагивает через ее ноги, прижимаясь лицом к прозрачной поверхности.

— Купава! — Возглас из-за спины, и мимо меня пролетает дочка, практически впечатываясь в стекло. То начинает качаться, грозя упасть прямо на ребенка.

— Нет! — возглас Варвары. Это она успевает предотвратить трагедию, а Зорянка поворачивается ко мне. Ее лицо белее кофточки, в которую она одета.

— Мама, помнишь, я говорила, что у меня есть сестра? — Я киваю. Она кидается мне на шею, заливаясь слезами. — Там Купава! Это она! Я ее узнала!

— Вот это да! — Хлопает входная дверь, и на пороге гостиной появляется Полоз. — Мы тут заказы раздаем, а вы все слезами умываетесь. Что происходит?

Варвара начинает рассказывать, а я пытаюсь понять, зачем нужно стряпать пирог.

— Кощей, где достать брусники?

— Погоди, у матушки спрошу. — Воскликнул, растворяясь в воздухе.

Дальше все как в тумане, я завожу тесто. Лера продолжает сидеть у стекла, внимательно за мной наблюдая. Качая головой и вставляя свои комментарии, если я что-то делаю не так. Именно меня бабушка учила стряпать пирог, каждый раз приговаривая, что однажды он перевернет мою жизнь и поможет найти того, кого так долго искала.

Слова, становящиеся прямо сейчас пророческими.

За все время, пока я вожусь с тестом, мы успеваем познакомиться. Лера замужем, за княжеским сыном. Агата в новом отце души не чает, а о Сергее я даже спросить боюсь. Не хочу портить момент горькими воспоминаниями.

Сестра это делает сама, обмолвившись, что Сергей в ее жизни больше не появляется, и не планирует это делать.

Ее муж — Борислав, то исчезает в комнате, то возвращается вновь.

Купава сидит рядом с Лерой, водя пальцем по стеклу, обводя силуэт притихшей Зорянки.

Подружек отправили по домам, сославшись на то, что сейчас слишком всем заняты и нужна помощь дочки.

Ярослав молча стоит рядом со мной. Остальные в нашем доме заняты сортировкой заказов на следующий день — все-таки мои проблемы не должны отражаться на заказчиках.

Наконец, Борислав возвращается, что-то долго пишет на листке и подзывает к себе Ярослава, тут же прикладывая послание к стеклу.

Мне некогда, я вся поглощена заданием сестры — ставлю тесто на брусничный пирог. Кощея все нет.

— Ксанюшка. — Ярослав разворачивается ко мне, задумчиво потирая подбородок, — Оказывается, наши дома должны быть связаны. Неспроста вы пришли на ту полянку, меня видели, хоть я тебя и не узнал при встрече. Оказывается, твоя сестра в другом мире в трактир попала. Тоже готовить начала. Как и ты. Но только тебе бабушка доверила рецепт пирога и заветные слова. Ты их помнишь? От тебя зависит, сможешь ты установить между мирами тропинку или все так и останется.

Мне трудно! Руки трясутся, в голове стоит туман, в ушах нарастает гул. Зорянка начинает плакать, сидя у зеркала, неотрывно смотря на Купаву.

— Нет, Яр! Не помню ничего! — шепчу, вливая молоко в муку, так, как учила бабушка, в самый последний момент. Обязательно теплое, и его, должно быть, совсем немного.

И тут происходи чудо! Настоящее.

Вверх взлетают искры. Оседая яркими всполохами на тугом тесте, они не впитываются, горят, будто ждут чего-то.

Тихий шорох и Кощей уже стоит рядом, протягивая мне небольшую корзинку с брусникой.

— Это все, что есть, прости. — Грустно улыбается, оглядываясь на Варвару.

Киваю, беря драгоценные ягоды, тут же едва их не выронив.

— Я вспомнила! — шепчу, чувствуя, как покатились слезы по щекам. — Вспомнила! — Уже кричу Лере, внимательно за мной следившей. Та счастливо улыбается, вскакивает на ноги, начиная хлопать в ладоши. Затем убегает куда-то вглубь комнаты, возвращаясь с огромной корзиной, доверху наполненной мелкими бордовыми ягодами.

Я тоже могу лишь улыбаться, аккуратно беря в руки деревянную ложку, точно так, как учила бабушка, и начинаю медленно вымешивать тесто, тихо приговаривая:

"Мука — как белый свет в ладонях,

Масло — податливый месяц в ночи,

Сметана — парное дыханье на склоне,

Сахар — рассыпчатые лучи.

Смешаю, тесто я круто,

Волью брусничный, алый жар.

В нём — кровь земли, огонь уюта,

Разлуки терпкий нектар.

Вот в печь отправлен дар чудесный,

Растёт, пылает на огне.

И мир становится так тесен,

Стирая грани в тишине.

Когда поднимется румянец,

Пробьёт заветный, сладкий срок —

Раскроются врата между мирами,

И рухнет вечности замок.

Взойдёт над бездной мост хрустальный —

Из духа, света и тепла,

Чтоб две души, в единый танец

Сплелись, как горсть муки сплела".

Последние слова я прошептала, ставя в духовку пирог, с трепетом закрывая дверцу.

Теперь оставалось только ждать