БЛЭР

Впервые за долгое время у меня возникли проблемы со сном. Всю ночь мне снились кошмары о том дне в раздевалке, и я проснулась на рассвете, вся в поту и переполненная удушающими чувствами, с которыми, как мне казалось, я справилась.

Кошмары только укрепили моё вчерашнее решение поговорить с Заком сегодня. После того как Лана и Аврора ушли, мне нужно было многое обдумать, и я пришла к выводу, что должна попытаться извиниться и объясниться с ним. Может быть, если бы он увидел, как сильно я сожалею о том, что сделала с ним, он бы передумал мстить. Возможно, он даже смог бы простить меня.

Я приняла душ, уделив особое внимание волосам, и сделала утренний уход за кожей, решив не укладывать волосы и дать им высохнуть естественным образом. Я всегда по возможности не сушила волосы феном, чтобы не повредить их. Это одно из моих достоинств, и мне приходится уделять особое внимание тому, чтобы волосы оставались блестящими и здоровыми.

Я только закончила краситься, как в дверь постучали, и в проёме появилась розовая вспышка — моя сестра Мелоди буквально влетела в мою комнату.

— Доброе утро!

Я закатила глаза.

— Нет смысла стучать, если ты всё равно ворвёшься через секунду.

Она закатила глаза в ответ.

— Ты же не с кем-то, и не занимаешься ерундой.

Я усмехнулась, покачав головой.

— Ты же знаешь, что я никогда не привожу парней к нам домой. Занимаюсь ерундой, серьёзно? Тебе не двенадцать, сестрёнка. — Хотя она часто говорила именно так, хотя ей было семнадцать.

У Мелоди не было опыта общения с мальчиками, да и с людьми в целом, но это было неудивительно, учитывая, что она обучалась на дому. Она всю жизнь была болезненной, поэтому мои родители решили не отправлять её в школу. В основном она общалась со своими воспитателями и домашней прислугой.

Она присела на край кровати и поджала под себя ноги.

— И где же ты тогда занимаешься «ерундой»? — Она показала мне язык.

— Я не обсуждаю это с тобой.

— Да ладно тебе. Я слышала, как ты вчера говорила о сексе и парнях с Ланой и Авророй.

Я наклонила голову и посмотрела на неё из-под ресниц.

— Ты опять подслушивала?

Она пожала плечами.

— Ты не можешь винить меня за любопытство.

Она была права. Я не могла. Мелоди была девственницей, и в последнее время её всё больше интересовали парни и секс. Хотя, будь моя воля, я бы заставила её подождать хотя бы несколько лет. Она была слишком наивной и милой для тех парней, которые вращались в нашем мире. Они бы съели её не пережёвывая.

— Мама приедет завтра утром, — сказала она.

Я зашла в свою гардеробную, и она последовала за мной.

— Так скоро?

Она опустилась на круглое кресло у двери, и её косы зашевелились.

— Она сказала, что завтра ей нужно будет вернуться на встречу.

Я закатила глаза, выбирая белые шорты от Армани и белый топ без рукавов от Феррагамо, и усмехнулась своему выбору. Я могла представить реакцию мамы. Она была категорически против смешивания брендов.

— Конечно, у неё встреча. Когда её у неё нет?

Она изучала свои розовые акриловые ногти. Они гармонировали с розовыми кончиками её светло-каштановых волос.

— Можем ли мы её за это винить? Её организованность — это всё для неё.

Нашей маме не нужно было работать. Помимо того, что наша семья была состоятельной, у нашего отца была собственная девелоперская компания, которая приносила достаточно дохода, чтобы обеспечить несколько последующих поколений. Мама происходила из другой престижной семьи, владевшей несколькими автосалонами по всей стране. Ей никогда не пришлось бы работать, если бы она этого захотела. Но мама была не такой. Она была настоящей бизнес-леди и процветала, заключая сделки принося деньги на свои благотворительные проекты.

— К тому же, она хочет встретиться с нашим новым садовником перед встречей. Она должна убедиться, что всё соответствует её требованиям, которые, кстати, я не уверена, что этот парень выполнит. Он слишком молод.

Я бросила взгляд на неё через плечо.

— Ты встречалась с ним?

— Да. Я видела его раньше.

Мелоди не была знакома с Заком. Она также не знала, что я сделала с ним в той раздевалке, и не знала о наших отношениях до этого инцидента, и это было ещё одной причиной, по которой хорошо, что она не знала. Если бы она догадалась, что он задумал, это только усугубило бы ситуацию.

— Отвернись. — Когда она это сделала, я сбросила с себя халат и достала из комода белый атласный бюстгальтер и такие же трусики. — Ладно, теперь можешь повернуться обратно. — Я потянулась за шортами. — Что ты о нём думаешь?

Она наклонила голову, поигрывая кончиком одной из своих кос.

— Он очень дружелюбный. Но останется ли он здесь? Я не уверена. — Он был дружелюбен с ней? — А ещё он привлекательный.

Мой желудок сжался, и чувство собственничества сдавило грудь, что было нелепо, потому что мне не из-за чего было проявлять собственничество.

— Даже не пытайся. Он слишком взрослый для тебя.

Она наклонила голову.

— Расслабься. Парни из рабочего класса — не мой тип. Сколько ему вообще лет?

Я проигнорировала её комментарий о парнях из рабочего класса, хотя он мне не понравился. Как и меня, Мелоди учили выбирать только самых богатых парней. Все остальные даже не стоили нашего времени и внимания.

— Ему двад... — я хотела сказать «двадцать», но потом вспомнила, что он солгал нашему отцу. — Ему двадцать три. Так что даже не думай об этом.

Она весело посмотрела на меня.

— Я же говорила, он не в моём вкусе. Так что не волнуйся.

Мне было невозможно не волноваться. Я не хотела, чтобы она каким-то образом была вовлечена в эту ситуацию с Заком, и, если подумать, это была ещё одна причина поговорить с ним.

Я закончила одеваться и пошла на кухню позавтракать, а потом отправилась на его поиски, пока Мелоди возвращалась в свою комнату. Я не знала, где его искать, но решила сначала осмотреть территорию, потому что сегодня он должен был приступить к работе.

Закончив с едой, я обошла дом и нашла его у ряда деревьев напротив бассейна. Он окапывал клумбы у подножия деревьев, а рядом с ним стояла тачка, полная мульчи, и лежала лопата.

Моё сердце забилось чаще, и я не спеша подошла к нему, не веря, что он здесь.

Я остановилась позади него, но пока не выдавала своего присутствия, наблюдая за его работой. Я была поражена тем, насколько умело он действовал. Не было похоже, что он импровизирует. Казалось, он точно знал, что делает, и полностью сосредоточился на работе. Мне стало неловко от мысли, что он столько времени учился садоводству только для того, чтобы отомстить.

Мой взгляд скользнул по его фигуре. Темно-коричневый комбинезон, который он носил как униформу, сидел на нём как влитой, выделяясь на фоне буйства зелени вокруг нас. Под комбинезоном была белая футболка с высоким воротом, которая открывала его накачанные руки во всей красе, и я слишком долго смотрела на его напряженные бицепсы и бугрящиеся мышцы спины, едва сдерживаясь, чтобы восхищённо не хмыкнуть.

Он был в такой отличной форме, что это казалось нереальным. Каждая мышца была идеально вылеплена и притягивала взгляд. Кончики его каштановых волос были влажными от пота, слегка завивались и развевались на ветру, и я не могла отвести от них взгляд. Всё в нём было завораживающим.

Я откашлялась.

— Зак.

Он перестал делать то, что делал, и посмотрел на меня через плечо. Его взгляд скользнул по моему телу, и я едва не перестала дышать, слишком остро ощущая свой голый живот и ноги. К моему лицу прилила кровь, когда он наконец поднял глаза и встретился со мной взглядом.

Он встал.

— Для тебя не рановато? Я думал, ты — избалованная девица и спишь до полудня.

Я едва не поморщилась.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Он ухмыльнулся.

— Я уверен, что нужно. Чего ты хочешь? Хочешь убедиться, что я не «вырву твои любимые цветы»?

Я широко раскрыла глаза.

— Ты подслушивал, как мы с подругами разговариваем.

Он ухмыльнулся ещё шире.

— Вас было не так уж сложно услышать. Вы трое даже не пытались вести себя тихо.

Меня охватило чувство стыда.

Он всё слышал? Даже то, как я сказала, что он выглядит великолепно?

— Вижу, вы по-прежнему сплочённая команда. Скажи мне, вы всё ещё собираетесь мучить бедолаг? Или ты нашла какие-то новые развлечения? Например, участвовала в заговоре с целью эксплуатации богатых парней, чтобы получить больше денег? Переспала с чьим-то мужем?

Я нахмурилась. Его оценка задела, хотя у него были все основания так думать.

— Ты неправ.

— Ах, да. Извини, это моя вина. На самом деле вы добрые самаритяне, работающие круглосуточно, чтобы сделать этот мир менее дерьмовым местом для жизни.

Мои ногти впились в ладони, и я чуть не набросилась на него, но я пришла сюда, чтобы извиниться. Я напомнила себе, что причинила ему боль, и он зол.

— Я хотела извиниться перед тобой. То, как я обошлась с тобой, было ужасно, и я сожалела об этом всё это время. Я сожалею обо всем. Я действительно сожалею.

Ухмылка не сходила с его лица, но я заметила, как дёрнулся мускул на его челюсти.

— Конечно, теперь ты сожалеешь, когда вот-вот получишь по заслугам. Но если ты думала, что этот твой маленький поступок тебя спасёт, то ты глубоко заблуждаешься.

— Это неправда. Мои извинения тут ни при чём.

Его ухмылка превратилась в оскал, и он подошёл ко мне на несколько шагов ближе.

— А теперь слушай меня внимательно, Блэр. Ничто, повторяю, ничто из того, что ты скажешь, не спасёт тебя от того, что я с тобой сделаю. Я никогда тебя не прощу, и единственное, что меня удовлетворит, — это погубить тебя.

У меня упало сердце, и мне показалось, что между нами разверзлась огромная пропасть. Неужели он даже не собирается меня слушать?

— Пожалуйста, Зак. Не поступай так. Я знаю, что причинила тебе много боли, но я должна что-то сделать, чтобы исправить ситуацию. Пожалуйста, не заходи так далеко.

Он скривил губы, и тени, падавшие на его лицо, делали его глаза почти чёрными. Он прищурился и посмотрел на меня.

— Пожалуйста? Так странно слышать это слово с твоих губ. Значит, ты готова поступиться своей гордостью, если это поможет тебе получить желаемое?

Я опустила взгляд, охваченная стыдом.

— Всё совсем не так.

— Конечно, не так. Я не помню, чтобы ты раньше была такой послушной. Забавно, как всё меняется, когда ты перестаёшь командовать. Но ты продолжаешь игнорировать то, что я говорю, и пытаешься обернуть ситуацию в свою пользу. Возможно, мне следует быть более убедительным. — Он схватил лопату, зачерпнул немного мульчи и высыпал её на меня.

Я с воплем отскочила назад, мульча чуть не попала мне в рот, прилипнув к лицу. Меня обдало запахом, и я с трудом открыла глаза, чтобы осмотреть себя, и обеими руками смахнула мульчу со лба. Моя майка и шорты были полностью испорчены.

Зак согнулся пополам, его глаза были холодными и жестокими, но в них читалось удовлетворение.

— Ну и зрелище. Подожди, мне нужно это сфотографировать. — Он достал телефон из заднего кармана.

— Нет, не делай этого! — Я набросилась на него, чтобы выхватить телефон, но поскользнулась на мульче и упала лицом вниз, больно ударившись ладонями.

Он расхохотался ещё громче, а затем раздался щелчок затвора камеры, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной. Я смотрела на землю подо мной, и мне хотелось расплакаться. Меня окутывал запах мульчи.

— Кажется, я кое-что упустил. — Он взял ещё одну ложку мульчи, и, прежде чем я успела подумать о том, чтобы увернуться, он бросил её прямо мне на спину. — Вот, пожалуйста. Теперь твоя внешняя сторона соответствует твоей внутренней.

На этот раз мои слёзы было не остановить, и я ненавидела себя за это так же сильно, как и его за то, что он дал им волю.

— О, ты уже плачешь? Да ладно, это ерунда. С другими ты поступала и похуже! По крайней мере, ты вся в мульче, а не в дерьме. О, подожди, это и есть дерьмо.

Он снова расхохотался, и, наблюдая, как он трясётся от смеха, я подумала о том, что он говорил мне о монстрах, порождающих монстров. Он действительно стал таким, и теперь я знала, что никакие слова или мольбы не заставят его передумать. Он сам сказал это. Он никогда не простит меня.

Я закрыла глаза, заставляя себя подняться на ноги. Время просьб и ласковых слов прошло. Теперь он явно был способен на худшее, и если я не попытаюсь дать отпор, он меня уничтожит.

— То, что ты подвергался насилию, не даёт тебе права издеваться надо мной. Ты грёбаный мудак, Зак.

Его улыбка исчезла, а в глазах вспыхнула такая ненависть, что он сократил расстояние между нами, и я едва не отступила на шаг.

— Такие шлюхи, как ты, не имеют права проповедовать и строить из себя недотрог. Мне плевать, что морально, а что нет. Так что прибереги свои жалкие слова для тех, кому не всё равно. — Он оглядел меня с ног до головы, а затем фыркнул, сморщив нос. — Думаю, тебе стоит принять душ. От тебя воняет.

Я вся покраснела. Я была в ярости и хотела многое сказать, но какой в этом смысл? Это только ещё больше меня унизит. Я уже проиграла эту битву.

Я развернулась, уже собираясь принять долгий душ, чтобы смыть с себя эту грязь, но он окликнул меня:

— Блэр.

Я остановилась и с опаской оглянулась на него через плечо.

— Какие твои любимые цветы? Чтобы я знал, какие вырывать. — Он подмигнул мне и расхохотался, и этот смех преследовал меня ещё долго после того, как я вернулась в дом, оставляя за собой следы из мульчи и разбитых надежд.