БЛЭР

ТРИ ГОДА НАЗАД

В мире всё зависит от внешнего вида. Денег. Власти.

На первый взгляд, мы демонстрируем прогресс на протяжении многих лет, десятилетий и веков, проявляем цивилизованность и культурность. Однако внутри нас ничего не меняется. Для нас важно только одно — быть на вершине пищевой цепочки, и чтобы удержаться на этом уровне, не обязательно быть добрым... достаточно топтать других. Этому меня учили родители с детства.

Я напомнила себе об этом, наблюдая за тем, как Зак Кёртис идёт к своему шкафчику. Неважно, что он никогда не делал мне ничего плохого. Важно было использовать его прыщи, долговязость, поношенную одежду и то, что он вырос в трейлерном парке, как его слабые стороны. В моём мире ты либо идеален, либо — никто.

Я бы ни за что не призналась, что изначально не считала его слабым.

И уж точно я бы никому не сказала, что хочу быть с ним, больше всего на свете.

— Посмотрите на него. Пустая трата плоти. — Лана накрутила на палец прядь волос, наблюдая за Заком. — Меня тошнит каждый раз, когда я его вижу.

— Это что, дырка у него на джинсах? — Спросила Аврора с другой стороны от меня, переводя взгляд с телефона на Зака.

Зак открыл свой шкафчик и, не отрывая взгляда от книг, положил их внутрь. Двое старшеклассников из футбольной команды, проходя мимо, насмехались над ним, и один из них нарочно толкнул его плечом. Зак споткнулся, но сумел удержаться на ногах, прежде чем ударился лицом о шкафчик, его тонкие руки напряглись, пытаясь удержать его на ногах. От происходящего у меня скрутило живот.

— Осторожнее, неудачник, — сказал столкнувшийся с ним старшеклассник, затем посмотрел в мою сторону. Он послал мне воздушный поцелуй и подмигнул, как будто только что оказал мне услугу.

Я предполагала, что он так поступил, потому что я была виновата в том, как люди относились к Заку. Он был невидимкой до нашей первой стычки примерно через месяц после начала учебного года, когда он заступился за одну девушку, а я решила унизить его перед всеми присутствующими, чтобы они не подумали, что я слаба. Не прошло и часа, как он стал изгоем, потому что я была на вершине пищевой цепочки и все мои слова воспринимались как истина. Не имело значения, что я была всего лишь первокурсницей, а он был на год старше меня. Я обрела власть в тот момент, когда переступила порог этой школы, благодаря репутации, которую моя семья создала в городе Саут-Гейт.

Лана, которая с ухмылкой наблюдала за происходящим, рассмеялась.

— Да, это дыра, — ответила она Авроре. — Я почти уверена, что у него есть только одна пара.

У него действительно была только одна пара. Я знала. Я взяла за правило пристально наблюдать за ним, когда никто не видит.

Я перевела взгляд с одной на другую и приподняла бровь.

— А чего ты ожидала? Его мать — шлюха и наркоманка. Удивительно, что он до сих пор ходит в школу.

Лана перекинула волосы через плечо.

— Он вот-вот бросит учёбу. Я в этом уверена.

Аврора усмехнулась, пролистывая ленту в TikTok.

— Как представлю, как он моет туалеты в местной закусочной, становится тошно даже просто дышать с ним одним воздухом.

Я впилась ногтями в ладонь, представляя, как царапаю её лицо. Иногда мне было трудно контролировать себя и сдерживать настоящие эмоции. Я знала Лану и Аврору с детства, потому что их родители иногда вели дела с моими. Я была уверена, что нравлюсь им не больше, чем они мне, но наша дружба была выгодна нам всем, и играть какую-то другую роль было бы социальным самоубийством.

Я подавила гнев и расслабила руки.

— Не знаю, — сказала Лана своим неестественно гнусавым голосом и прищёлкнула жвачкой. Я ненавидела, когда она так делала. — Мы все слышали, что он самый большой ботаник в школе. Может, он в итоге попадёт в НАСА.

Аврора хихикнула.

— Одно можно сказать наверняка — он навсегда останется девственником!

— Да, только представь, как он будет заниматься сексом с девушкой, — сказала Лана. — Я уверена, он даже не сможет найти её вагину.

От одной мысли о Заке и сексе у меня по телу побежали мурашки. Я была бы более чем рада стать его первой. Но этому не бывать.

— Если он продержится достаточно долго, — сказала я, стряхивая с плеча невидимую ворсинку. — Я уверена, что он кончит, не успев даже снять штаны.

— Надеюсь, не эти штаны! — Сказала Аврора. — Их нужно сжечь.

Лана ухмыльнулась и достала из кармана зажигалку.

— Давайте сделаем это. Давайте сожжём это дерьмо.

Моя маска самообладания почти слетела, когда я посмотрела на неё, и моя челюсть заболела от того, как сильно я её сжала.

— Ты серьёзно? — Я надеялась, что это прозвучало не так яростно, как показалось мне.

— Чёрт, ты же не серьёзно. — Голос Авроры звучал удивлённо, но на лице её играла улыбка. — Хотя я бы не остановилась на его брюках. Эту рубашку тоже нужно сжечь.

Мои руки сжались в кулаки.

— Почему бы и нет? Может, это наконец-то заставит его понять намёк и уйти. Давайте. Будет весело.

— Я не против, — сказала Аврора. — А ты, Би?

Я проглотила желчь, которая поднялась к горлу. Всё во мне было против этого, и подсказывало, что добром это не кончится, но ведь это я начала всё это дерьмо против него. Если бы я отступила, они бы сочли это слабостью, а я не могла этого допустить.

— Давай сделаем это.

Мои ноги словно не принадлежали мне, когда мы шли к Заку. Он взял несколько учебников из шкафчика и положил их в рюкзак, затем закрыл дверцу и перекинул рюкзак через плечо. Он начал поворачиваться, но тут его взгляд упал на нас троих, и он замер, побледнев. Его взгляд метался между нами, пока не остановился на мне, и моё сердце ёкнуло в груди. У него были великолепные тёмно-карие глаза, в которых я могла бы утонуть, и я чуть не выставила себя дурой, слишком долго на него пялясь.

Я заставила себя ухмыльнуться и окинула его пренебрежительным взглядом с головы до ног.

— Ч-чего ты хочешь? — Спросил он меня слегка дрожащим голосом.

— Ч-чего ты хочешь? — Лана передразнила его, состроив гримасу. — Посмотри, как ты с нами разговариваешь, Кёртис.

— Ты просто бельмо на глазу. Тебе не стыдно появляться здесь в таком виде? — Аврора сморщила нос, глядя на него.

Он опустил взгляд.

— Оставьте меня в покое, — пробормотал он, пытаясь пройти мимо.

Я усмехнулась.

— Куда ты, по-твоему, идёшь? — Я схватила его за руку, чтобы остановить, и едва сдержалась, чтобы не провести пальцами по его гладкой коже. У меня немного пересохло в горле. — Пойдём с нами.

Лана взяла его за другую руку, и мы вместе повели его в женскую раздевалку.

— Что вы делаете? — Оставьте меня в покое. Мне нужно идти на следующий урок. — Он вырвался из наших объятий. Несмотря на то, что он был сильнее нас, нам с Ланой каким-то образом удалось удержать его, втолкнув в пустую раздевалку.

Аврора фыркнула у нас за спиной и закрыла дверь на замок.

— Ботаник.

— Твой следующий урок может подождать. — Я отпустила его. Он попятился, наткнувшись на один из рядов шкафчиков.

— Ч-что вам от меня нужно? — Он сжал дрожащие руки.

Аврора закатила глаза и встала слева от него.

— Посмотрите на него. Какой трус. Ты уже обмочился?

Лана рассмеялась и встала с другой стороны от Зака.

— Он обмочится, когда мы с ним закончим.

— Почему вы продолжаете так со мной поступать? Я вам ничего не сделал.

Я вздёрнула подбородок и холодно посмотрела на него.

— Почему ты думаешь, что это из-за того, что ты что-то сделал нам? Может, мы просто не выносим твоего присутствия.

На его лице отразилась боль, и что-то сжалось у меня в груди, когда его глаза заблестели. Если бы я не знала наверняка, то подумала бы, что ему не всё равно, что я о нём думаю. Но это не могло быть правдой. Я издевалась над ним снова и снова. Я унижала его всеми возможными способами. Он не мог испытывать ко мне ничего, кроме глубокого отвращения.

Это выражение лица исчезло так же быстро, как и появилось, и он посмотрел на меня сверху вниз с несвойственным ему вызывающим видом. Это напомнило мне о том, какой он высокий, и заставило меня почувствовать себя ничтожным во многих смыслах.

— Если ты не выносишь моего присутствия, то почему ты постоянно пытаешься причинить мне боль? Почему ты ищешь меня, даже когда я стараюсь держаться от тебя подальше?

У меня сдавило грудь. Аврора и Лана смотрели на меня, и я чувствовала на себе их пристальные взгляды. Мне казалось, что они видят меня насквозь, что они видят, как я упиваюсь каждым проявлением внимания со стороны Зака, как бы сильно он меня ни презирал, и меня охватил гнев.

Я схватила Зака за волосы и притянула его лицо к себе.

— Потому что мне нравится причинять тебе боль. Потому что ты не заслуживаешь ничего, кроме боли, никчёмный ублюдок.

Всё это грёбаная ложь.

— Лана, дай мне зажигалку.

Глаза Зака расширились.

— Что ты собираешься делать?

Я не ответила, злясь на себя. Зак был моей слабостью, а я не могла показать свою слабость. Я должна была показать всему миру, что я на вершине. Если бы я этого не сделала, он бы поглотил меня целиком.

Я отпустила его волосы и выхватила зажигалку из протянутой руки Ланы.

— Снимай джинсы.

— Пожалуйста, не делай этого.

— Пожалуйста, не делай этого, — передразнила его Лана. — Грёбаный неудачник.

— Сними их, если не хочешь, чтобы я сожгла их прямо на тебе.

Его взгляд не отрывался от моего, и я чуть не отшатнулась от ненависти, которую увидела в его глазах. Там был и страх, но ненависть преобладала, и всё во мне кричало, чтобы я остановила это. Я не хотела, чтобы он так на меня смотрел... Я этого не хотела.

Мир поглотит тебя целиком, если ты позволишь ему это.

Слова моей мамы эхом прозвучали в моей голове.

Здесь нет добра. Нет сострадания. Есть только выгода и жадность. И тебе лучше показать, что никто не посмеет тебя тронуть.

Зак был доброй душой. Он этого не заслуживал.

— Чего ты ждёшь? — Спросила меня Аврора.

— Снимай джинсы, — повторила я, глядя только на него.

Он сжал челюсти.

— Ты об этом пожалеешь.

Я не знала, было ли это обещанием или он просто констатировал факт, но меня всё равно бросило в дрожь. Он снял джинсы, и я выхватила их у него из рук, надеясь, что никто не заметит, как дрожат мои руки, и стиснув зубы, чтобы не поддаться желанию рассмотреть ту часть его анатомии, которая меня интересовала больше всего.

— И рубашку тоже, — сказала Аврора, но это уже было слишком. Я проигнорировала её.

— Мы делаем тебе одолжение, Кёртис. — Я подняла джинсы в воздух и скомкала их в руке. — Эти джинсы отвратительны.

Лана усмехнулась.

— Только джинсы? Он весь отвратительный.

Зак перевёл взгляд с джинсов на меня. Я щёлкнула зажигалкой и подожгла джинсы, наблюдая, как он вздрагивает и на его виске выступает капелька пота.

Он сосредоточил взгляд исключительно на мне и стиснул зубы.

— Чёртова шлюха. Я тебя ненавижу. Ненавижу тебя.

Я не знала, было ли дело в оскорблении или в том, насколько ощутимыми были его слова, но они глубоко ранили меня, превратив мой гнев в ярость.

— Ты собираешься заставить меня заплатить, да? — Я подняла джинсы прямо перед его лицом, и он отпрянул, насколько позволяли шкафчики позади него, но Лана и Аврора не дали ему отойти от меня. Они схватили его за руки, чтобы удержать на месте.

Он переводил растерянный взгляд с одной на другую.

— Что вы делаете? Отпустите меня! — Он попытался вырваться, но им удалось удержать его, пока я дразнила его джинсами, двигая ими туда-сюда на достаточном расстоянии, чтобы напугать его, но не настолько близко, чтобы он загорелся.

Но я просчиталась, потому что не учла, что он будет мотать головой из стороны в сторону, вырываясь из рук Авроры и Ланы.

Не успела я опомниться, как огонь перекинулся на открытый воротник его рубашки, и дальше всё пошло как по маслу. Огонь охватил его шею, волосы и лицо, и всё, что мы могли сделать, это в ужасе наблюдать, как он кричит, выражение его лица исказилось от ужаса и паники.

Моё сердце слишком громко стучало у меня в ушах, перекликаясь со звуками его криков, когда Аврора и Лана отпустили его. Он отстранился, пытаясь спастись от огня, отчаянно хлопая по нему руками, а секунды проходили за секундами.

Нет, нет, нет!

Я вышла из оцепенения и сбросила свой блейзер, подняв его, чтобы потушить огонь, но тут сработали разбрызгиватели, и на нас полилась вода.

Огонь погас, когда он упал на пол и свернулся калачиком, его крики тоже стихли. Но они навсегда останутся в моей памяти. Они будут жить так же, как и образ его обожжённой кожи, жестоко повреждённой огнём.

Из-за меня.

Я была хуже всех. Я была монстром.

Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль.

Я хотела выкрикнуть это, чтобы оно эхом разносилось вечно.

Но сколько бы я ни извинялась, это ничего не изменит.

И когда он потерял сознание, а у меня в груди всё сжалось от страха, что он может умереть, я почувствовала, что никогда не смогу исправить это или заслужить его прощение.

И я никогда не смогу простить себя.