БЛЭР

Через два дня я приехала в студию на очередную съёмку рекламы купальников. Я заехала на парковку, и внутри у меня всё дрожало, как и в прошлый раз. Однако на этот раз мои опасения оправдались, потому что у входа был припаркован «Рейндж Ровер».

У меня скрутило живот, и я сделала глубокий вдох. Значит, на этот раз я его увижу.

Я сказала себе, что справлюсь, и направилась в гримёрку, но на полпути он появился передо мной, и у меня сердце в пятки ушло.

Нет. Я была совсем не готова увидеть его, хотя и думала, что готова.

— Блэр, как же я рад тебя видеть. — Он широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, которые стоили ему тысячи долларов и неестественно блестели. Он наклонился и поцеловал меня в щёку, задев кожу усами. — Ты всегда так рано приходишь.

Я приказала своим мышцам расслабиться и улыбнулась, задержав дыхание от сильного запаха его одеколона.

— Доброе утро, мистер Дайсон.

Он провёл руками по своему тёмно-синему отглаженному пиджаку, словно разглаживая какую-то невидимую морщинку.

— Мистер. Дайсон? Зачем так официально? — Он наклонился ко мне. — Я много раз просил тебя называть меня Уиллом, милая, — прошептал он мне на ухо.

Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. Уильям, или Уилл, был чиновником в местной администрации и деловым партнёром отца. Он помог отцу получить разрешение на строительство, что сделало его очень важным человеком в папиной бизнес-империи.

Кроме того, он был одержим мной.

Только позже я узнала, что он решил спонсировать бренд купальников, потому что слышал, что я имею к нему отношение. Это давало ему возможность разглядывать меня, не стесняясь, и каждый раз, когда мне приходилось позировать перед ним в купальнике, я чувствовала, как во мне что-то увядает. Папа счёл это удобным и сказал, чтобы я его развлекала.

— Новая причёска? Мне нравится. — Он провёл пальцами по моей пряди, и я с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть его руку.

— Спасибо, Уильям. Мне пора идти. Я не хочу заставлять визажиста ждать.

Он положил руку мне на плечо.

— Не могу дождаться, когда увижу, что ты наденешь сегодня. Ты так здорово справляешься. — Он провёл большим пальцем по моей коже, и я сжала руку в кулак, чтобы не ударить его.

— Угу. Увидимся позже.

— Позже, милая.

Я шла вперёд размеренными шагами, всё время чувствуя на себе его пристальный взгляд. В конце концов, я захлопнула за собой дверь раздевалки и прислонилась к ней с закрытыми глазами.

Я никогда не делала ничего, чтобы привлечь его, но, с другой стороны, мне и не нужно было этого делать. Он уже был одержим мной, и это началось в мае прошлого года, за месяц до того, как мне исполнилось восемнадцать. Тогда ему было пятьдесят. Папа познакомил меня с ним и сказал, чтобы я ни в коем случае не давала ему повода для недовольства. Он был для него слишком ценным активом. С тех пор я постоянно получала от него кокетливые комментарии и улыбки и не могла жаловаться, когда он «случайно» проводил рукой слишком близко к моей груди или ягодицам, потому что этого от меня и ждали. Всё ради семьи.

А потом было всё остальное.

Я вздрогнула, отогнала воспоминания и сосредоточилась только на текущей задаче. Из-за его присутствия мне будет гораздо сложнее справиться со съёмками, но я справлюсь. Я справлялась и с худшим. По сравнению со всем этим это будет проще простого.

Съёмки казались бесконечными. Я всё время притворялась, что Уильям не наблюдает за мной через всю комнату, пока я меняю позы в шезлонге. Под его взглядом я снова чувствовала себя совершенно обнажённой. Я уже придумывала, как бы избежать встречи с ним после окончания съёмок, но он даже не дал мне возможности пойти в гримёрку другой дорогой и сразу подошёл ко мне. Его ботинки заскрипели по песку вокруг меня.

— Не хочешь выпить со мной кофе?

У меня скрутило живот. Я схватила халат у одного из ассистентов и за три секунды туго завязала его на талии.

— Извини. Я сейчас занята.

Он нахмурился, и от него тут же повеяло холодом.

— Как жаль, Блэр. Я бы с удовольствием провёл с тобой немного времени. Мы давно не виделись.

И если бы я могла что-то изменить, этого бы больше никогда не случилось.

Но я не могла ничего изменить.

Хотя сейчас я могла бы справиться с гневом отца, когда он узнал бы, что я отвергла Уильяма. Это дало бы мне немного времени, прежде чем я больше не смогла бы откладывать неизбежное.

— Я знаю, но ты же понимаешь, как здесь бывает многолюдно. Все эти фотосессии и прочее. — Я громко вздохнула и картинно помахала рукой перед лицом, изображая легкомысленную особу. — Мне пора идти. Пока, Уильям.

Я не стала дожидаться его ответа и ушла, не заботясь о том, насколько грубо я с ним обошлась и как сильно он ненавидит, когда люди отмахиваются от него, как и мой отец. Пока папа не сказал мне, что я обязательно должна встретиться с Уильямом, я старалась держаться от него подальше.

К тому времени, как я переоделась и вышла на парковку, его машины уже не было.

Было уже за полночь, когда я вернулась домой, измученная до предела. Все тревоги, которые одолевали меня с тех пор, как я увидела Уильяма, дали о себе знать, но я знала, что не смогу уснуть. Меня будут преследовать плохие мысли, поэтому сначала мне нужно было их заглушить.

Я надела чёрный купальник с высоким воротом и вышла к бассейну, не потрудившись взять с собой полотенце. Луну скрывали облака, поэтому единственным источником света в тёмном саду были маленькие огоньки на дне бассейна. Я остановилась у края бассейна и уставилась на них, вспоминая вспышки камер и всё, что за этим последовало. Моя следующая рекламная съёмка была запланирована через три дня, и я не хотела туда идти.

Съёмки рекламы были лишь одним из многих занятий, которые мне не нравились. Долгие изнурительные часы в нашем домашнем спортзале по указанию мамы, чтобы оставаться в форме? Я ненавидела это. Ходить на разные мероприятия и налаживать связи, когда я едва могла выносить этих людей? Я ненавидела это. Всегда подавлять свои эмоции, потому что я не могла позволить себе срываться на людях? Я ненавидела это. Я была такой, какой меня хотело видеть общество. Обществу нужны были красивые оболочки. Им нужен был гламур. Это была местная валюта. И я так сильно хотела соответствовать тому образу, который они о нас сложили, что это глубоко укоренилось во мне.

Мои личные видео были единственным, что у меня было, что полностью соответствовало мне — единственной вещью, которая была настоящей, частичкой свободы в жестоком мире. Но мне бы никогда не позволили опубликовать их публично.

Я прыгнула в бассейн.

Чего я на самом деле хотела? Кем я была без денег и предвзятых мнений? Если бы я не должна была играть ту роль, которую от меня ждали родители, кем бы я была?

Я плыла под водой так долго, как только могла, и мои лёгкие горели, когда я выныривала на поверхность и хватала ртом воздух. Я прислонилась головой к краю бассейна и, покачиваясь на волнах, смотрела на несколько звёзд, которые смогла разглядеть среди тёмных облаков.

— Хочешь утопиться?

Я ахнула и, обернувшись, увидела Зака, сидящего в кресле за столиком во внутреннем дворике. Его взгляд скользнул по моему телу, и даже в темноте я заметила, как блеснули его глаза.

В моей памяти всплыло его лицо между моих ног, и я почувствовала, как меня бросает в жар.

— Даже это тебя не спасёт.

Я опустила ноги в бассейн.

— Как давно ты здесь?

— Всё это время.

Моё сердце подпрыгнуло в груди.

— Ты должен был сказать мне, что ты здесь.

Он улыбнулся.

— И упустить возможность увидеть тебя такой встревоженной? Ни за что.

Я выбралась из воды и села на край.

— Я не встревожена.

— Может, ты и считаешь себя хорошей лгуньей, но я вижу тебя насквозь. Ты бы уже легла спать, если бы не... — Я вздрогнула. Мне не нравилось, что он уже изучил мой распорядок дня. — Что тебя беспокоит? Может, твоя совесть? Может, всё, что ты сделала с другими, начинает тебя тяготить?

Я вздёрнула подбородок, избегая его вопроса.

— Как будто ты сам уже в постели. Почему ты не спишь?

Его улыбка исчезла.

— Разве ответ не очевиден?

Я склонила голову набок, ожидая его ответа.

— То, что ты со мной сделала, оставило шрам не только на моём теле. Это оставило шрам и в моей душе. Бессонница — ещё одна вещь, за которую я должен благодарить тебя.

Я опустила взгляд, и во мне снова всплыло прежнее чувство вины, которое всегда жило где-то в глубине. Мой красный лак на ногтях ног поблёскивал в воде.

— Прости меня, Зак. Я всё пытаюсь сказать тебе, что...

— Я же сказал, что мне не нужны твои фальшивые извинения. — Он встал и подошёл ко мне, остановившись прямо за моей спиной. Я напряглась, когда он наклонился и собрал мои волосы в руку, отведя их на одно плечо и приблизив губы к моему уху. По моей коже побежали мурашки, а пальцы ног подогнулись в воде.

— Скажи мне, зачем ты издевалась надо мной? Зачем ты издевалась над такими же как я?

Я закусила губу и закрыла глаза. Я говорила себе, что не должна поддаваться влиянию его близости, но это было так сложно. Его тёплое дыхание мягко касалось моей кожи, пока он ждал ответа. Он не отпускал мои волосы, и от прикосновения его пальцев к моему плечу по коже побежали мурашки.

— Потому что могла. Потому что это давало мне контроль. Я чувствовала, что лучше владеть миром, чем мир владел бы мной. Потому что все поклоняются власти, а власть над другими показывала всем, что я на вершине пищевой цепочки и никто не может со мной связываться.

— Это жалко, — сказал он, но я всё равно чувствовала, как его губы приближаются к моему уху.

— Но такие, как я, получают вознаграждение. У нас вся власть. У нас все деньги. Люди нам завидуют. Люди тянутся к тем, у кого есть успех и связи, и готовы почти на всё, чтобы стать частью нашего круга. Но мы ничем не лучше. Мы готовы почти на всё, чтобы остаться у власти. Даже на то, чтобы потерять свою человечность.

Я открыла глаза, и моё сердце бешено заколотилось, когда у него перехватило дыхание. Он молчал, поэтому я продолжила.

— Это то, чему меня учили с детства. Чего я должна придерживаться. Никогда не было сомнений в том, что я пойду по стопам своих родителей и буду относиться ко всем так, будто они ничего не стоят.

Он слегка потянул меня за волосы, чтобы повернуть мою голову в сторону.

— Тогда почему ты помогла Эмили? Зачем ты вообще вмешалась?

— Потому что я не могла иначе. Потому что не помочь ей было бы неправильно. Потому что, возможно, я ещё не совсем утратила человечность.

Он сильнее дёрнул меня за волосы, заставляя посмотреть на него. От свирепого взгляда его глаз у меня перехватило дыхание.

— В тебе нет ничего человечного. Ты даже не сожалеешь о том, что сделала.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю тебя. Я знаю, кто ты.

Если бы он только знал, как сильно ошибается. Он понятия не имел, что то, что я с ним сделала, изменило и меня.

— На самом деле нет.

Он перевёл взгляд с моих глаз на губы, и я едва могла дышать, когда на его лице отразилась внутренняя борьба, пока он что-то искал в моём взгляде. Его грудь вздымалась и опускалась от неровных вздохов, и этот момент растянулся в сладкую вечность, и в этот момент мне показалось, что я уловила в его взгляде что-то тёплое, что-то, что осветило все тёмные уголки моей души и залечило все раны.

В этот же момент на кухне включился свет, и я вздрогнула, момент был испорчен.

Я быстро нырнула обратно в бассейн и отплыла от Зака, пока никто не увидел нас вместе. Подплывая к лестнице на другой стороне, я взглянула на окна и увидела, как со второго этажа за нами наблюдает какая-то фигура, которую я не могла разглядеть. Я поморщилась. Я могла только догадываться, что кто-то что-то увидел. Затем этот кто-то развернулся и исчез за занавеской.

Я схватилась за лестницу и оглянулась через плечо на Зака.

— Я не хочу, чтобы ты снова приближался ко мне. — Я выбралась из бассейна.

Я не могла разглядеть выражение его лица, когда он выпрямился во весь рост.

— Жаль, что ты не можешь высказать своё мнение.

В его словах не было привычной колкости, и я задумалась, не повлиял ли на него тот момент, который мы только что пережили, так же сильно, как на меня. Но потом я выбралась из бассейна и заметила предмет на столике во внутреннем дворике. У меня кровь застыла в жилах.

Он нашёл мой ноутбук.

— Что ты делаешь с моим ноутбуком? Как ты его нашёл?

Он подошёл ко мне со стороны бассейна.

— В твоей комнате не так много мест, где его можно спрятать. Ящики в твоём шкафу были лишь второй версией.

Я сжала руки.

— Ты не смог бы в него залезть. Он защищён паролем.

— Ты правда думаешь, что я не нашёл бы способ туда попасть? Ты пишешь свой пароль на стикере и прикрепляешь его к верхнему ящику стола. Не очень изобретательно.

У меня скрутило живот, когда я подумала о том, что он рылся в моих вещах. Просматривал мои видео.

— Ты не имел права! Ты не имел права вторгаться в мою личную жизнь! — Я бросилась к столу, чтобы схватить его, но он оказался быстрее и схватил его раньше, чем я успела. Он поднял его над головой так, чтобы я не могла дотянуться.

— Отдай.

— Ты — сюрприз. Я и не знал, что ты снимаешь такие видео. И ты в них такая эмоциональная. Такая разная. Они звучат искренне.

Мои щёки покраснели. Он смотрел мои видео. Он видел мои самые сокровенные мысли, страхи и сомнения. Мои уязвимые места.

— Отдай. — Я потянулась к ноутбуку, но он отступил назад.

— Одиночество — это цепь тьмы, сжимающаяся вокруг твоей шеи. Его не видно, но оно всегда рядом, оно душит, сжимает, приковывает тебя к острову, который находится так далеко в море, что ты ничего и никого не видишь. От него нет спасения. — Он процитировал мои слова из одного из моих видео. — Очень глубоко. Я почти поверил в это на секунду. Я почти поверил, что ты такая милая, заботливая девочка.

— Зак, верни его. — Я подпрыгнула, чтобы дотянуться до него, но он сделал ещё один шаг назад и подошёл к краю бассейна.

Он протянул руку с ноутбуком и занёс его над водой.

У меня остановилось сердце.

— Что ты делаешь?!

— Эти видео были не единственными, что я нашёл в твоём ноутбуке. Знаешь, что там ещё было? Записи всех случаев, когда ты и твои друзья издевались над другими учениками и надо мной, при этом твоё лицо было удобно скрыто.

Все мои мышцы напряглись, взгляд метался между ноутбуком и ним.

— Интересно, что ты до сих пор хранишь эти видео, как будто они для тебя что-то значимое.

— Я и забыла, что они у меня есть.

— Конечно, забыла. Потому что то, что ты сделала, ничего для тебя не значит.

— Это неправда. Я больше не тот человек. А теперь верни мне ноутбук.

Он рассмеялся.

— Серьёзно? Ты говоришь это только для того, чтобы меня успокоить.

Я снова перевела взгляд на него.

— Нет! Я изменилась. — Неужели он не заметил, что после того, что мы с Авророй и Ланой с ним сделали, ни одно видео с издевательствами не было опубликовано? — Я не горжусь тем, что сделала. Я сожалею об этом.

В его взгляде что-то мелькнуло, и я задумалась, поверил ли он мне.

Но это выражение исчезло так же быстро, как и появилось.

— Тебе придётся быть более убедительной. С другой стороны, этих видео с издевательствами не должно быть. Они оскорбляют каждую жертву.

— Я знаю, но, пожалуйста, — я с трудом выдавила из себя это слово. — Это единственная копия моих личных видео, которая у меня есть. У меня нет резервной копии. Я удалю эти видео с издевательствами, только верни мне мои видео.

Он наклонил голову.

— Я представляю, сколько души и сердца ты вложила в них. Я представляю, как много они для тебя значат. Но ты должна понести наказание. Ты лишила меня и этих студентов контроля, достоинства, права выбора. Теперь я отнимаю это у тебя. — Он бросил ноутбук в бассейн.

— Нет!

Я нырнула в бассейн за ноутбуком. Моё сердце бешено колотилось, когда я схватила его и вынырнула, подплыв к краю. Я выбралась из бассейна и чуть не поцарапала колени о плитку, когда наклонилась над ноутбуком, чтобы поскорее его включить. Экран оставался чёрным, и сколько бы раз я ни нажимала на кнопку включения, ничего не происходило.

Внутри меня всё оборвалось.

— Как… как ты мог так поступить?

— Это жестоко, верно? Почти так же жестоко, как это. — Он постучал по своему шраму от ожога.

В груди у меня разлилось неприятное чувство.

— Я тебя ненавижу.

Он неторопливо подошёл ко мне и окинул меня холодным взглядом.

— Я знаю. Но ты никогда не будешь ненавидеть меня так сильно, как я ненавижу тебя. — Он достал телефон и сделал мой снимок, улыбнувшись при этом. — Идеальное выражение лица. Сладких снов. — Он провёл кончиком пальца по моей челюсти и исчез в доме.