БЛЭР

Как бы я ни старалась, я не могла перестать думать о том, что Зак сделал со мной в беседке. Или он действительно что-то со мной «сделал»? Я сделала именно то, чего он хотел, и больнее всего было то, что мне это понравилось. Это не должно было мне нравиться. Я должна была возненавидеть это, но не возненавидела и не знала, что и думать, и что думать о себе.

Я с силой сжала руки, сдерживая слёзы. Как будто я и без того не была о себе невысокого мнения.

Может быть, я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне?

Вполне возможно. Я и раньше совершала безумные поступки. Это будет просто ещё один из них. Может быть, мне действительно понравилось, что Зак довёл меня до оргазма там, где нас мог застать кто угодно. А может, дело было в нём — в том, как он прикасался ко мне, как его тёмно-карие глаза прожигали меня насквозь, пока он ласкал меня пальцами, как его рот наслаждался мной, словно я была самым вкусным блюдом, которое он когда-либо пробовал...

— Блэр, ты вообще меня слушаешь? — Спросил меня папа.

Я вздрогнула и посмотрела на него через обеденный стол. Его брови низко нависли над глазами. Мелоди замерла с вилкой в руке и уставилась на меня так, словно я вела себя странно. Мама поджала губы и сжала ножку бокала с вином, отчего её золотые браслеты слегка сдвинулись на тонком запястье.

Я почесала затылок. Надеюсь, по моему лицу не было видно, в каком направлении движутся мои мысли.

— Прости. Ты что-то сказал?

У папы на челюсти дёрнулся мускул. Он не любил, когда кто-то проявлял к нему неуважение. Когда он говорил, ему нравилось, что все его слушают и никто не перебивает. Так же он вёл и свой бизнес — безжалостно и с холодной решимостью.

— Мы хотим, чтобы ты прекратила общение с Авророй.

У меня даже не было сил удивляться. На самом деле я бы удивилась, если бы они этого не потребовали. Но, опять же, это не имело значения, потому что Аврора всё равно не хотела иметь со мной ничего общего.

— Значит, ты уже в курсе, что произошло.

— Мы видели, — вставила мама, скривив губы в отвращении. — Эта девушка всегда была неразборчивой в связях. Очень бесстыдной.

Я поморщилась. Мама всегда была сторонницей сексуального позора. Она всегда любила указывать на то, что секс — это плохо, а люди, которые часто занимались им — легкомысленными, как будто все в нашем кругу были такими ханжами. Но правда заключалась в том, что все были извращенцами в той или иной степени. Они просто знали, как это скрыть.

Папа разрезал свой стейк с хирургической точностью.

— Отец Авроры. Он позвонил мне, чтобы рассказать обо всей этой ситуации.

И тут меня охватил стыд. Мне нравилось, как Зак ублажал меня после того, как он совершил такой ужасный поступок, и, что ещё хуже, я ни разу не подумала об Авроре, пока позволяла ему делать это со мной.

Что со мной не так?

— Тогда он, наверное, сказал тебе, что отсылает Аврору за границу.

Он кивнул.

— Пресса жаждет узнать все неприглядные подробности, поэтому они отсылают её, пока всё не уляжется.

Мама хмыкнула и потянулась за бокалом вина, оттопырив мизинец.

— Так и должно быть. Если бы не её фамилия, я бы давно посоветовала тебе разорвать с ней все связи. — Она покачала головой. — Насколько нужно быть глупой, чтобы позволить снять себя на видео, а потом по ошибке выложить его в TikTok?

Так вот какую версию рассказал им отец Авроры? Она выложила видео по ошибке? Так я и думала.

Мелоди прикусила губу, на её лбу появились морщины, и она потянулась за стаканом сока.

— Многие видели это видео. Я даже представить не могу, что она чувствует.

Меня пронзила вспышка вины. Можно ли было этого избежать, если бы я приложила больше усилий, чтобы убедить её в том, что Зак опасен? Или если бы я попыталась выгнать Зака с той вечеринки? Я знала, что он там, чтобы создавать проблемы, и всё же практически дала ему «карт-бланш».

Папа повернулся ко мне с суровым выражением лица.

— И это подводит меня к главному. Не отвечай на звонки с незнакомых номеров. Это может быть пресса, которая пытается что-то выпытать у тебя про подругу. Кроме того, тебе следовало бы дважды подумать, прежде чем следовать её примеру. Ты не такая шлюха, как она.

Я вздрогнула, но тут же скрыла это за кашлем.

— Тебе не о чем беспокоиться, папа.

Мама кивнула.

— Хорошо. Нам не нужна плохая пресса. Тем более сейчас, когда все взгляды будут прикованы к тебе. Вы были близки, поэтому логично, что люди будут ждать, не совершишь ли ты ту же ошибку.

Я отвела взгляд. В глубине сознания всплыла мысль о Заке, и в груди поселилось неприятное чувство. Он может сделать что угодно, и я не смогла бы его остановить. А ещё он сказал, что следующей будет Лана.

— Как я уже сказала, тебе не о чем беспокоиться.

Эмили вошла в столовую с новой бутылкой вина и подошла к маме, чтобы наполнить её бокал. Маме всегда нужно было долить вина.

Как только Эмили начала наливать вино в её бокал, в дверях появился Зак. Его лицо покрылось тонкой плёнкой пота, а волосы были заправлены под кепку, но несколько прядей всё же спадали на шрам. Он сразу же заметил меня, и моё сердце ёкнуло. Я опустила взгляд на его губы, затем на его руки, вспоминая, какое удовольствие они доставили мне всего час назад, и почувствовала, как меня обдаёт жаром.

Что он здесь делает?

Я уже собиралась подойти к нему и потребовать, чтобы он ушёл, если это было частью его коварного плана — навредить мне или моей семье, но потом он сказал маме:

— Привезли растения для фонтана.

Мама убрала салфетку с колен и положила её на стол.

— Хорошо. Я пойду встречу их.

Эмили не сводила глаз с Зака, продолжая наливать маме вино, и, прежде чем я успела сказать ей, чтобы она остановилась, вино перелилось через край бокала.

— Смотри, что делаешь! — Вскрикнула мама, и Эмили отпрянула, а вино пролилось на мамино бежевое платье.

— Идиотка! Ты испортила моё платье! Ты хоть представляешь, сколько оно стоит?

У меня отвисла челюсть, когда мама схватила свой бокал и швырнула его на пол, прямо к ногам Эмили. Бокал разбился, и осколки впились Эмили в лодыжку, а вино теперь растекалось по её туфлям. Она закричала.

— Боже мой, — воскликнула Мелоди, зажимая рот руками.

Я поднялась на ноги.

Папа, прищурившись посмотрел на маму.

— Зачем так остро реагировать?

Я не заметила, что Зак отошёл от двери и встал в нескольких шагах позади Эмили. В его взгляде, направленном на маму, читалась чистая ненависть. Эмили всхлипнула и пошатнулась, увидев, как кровь стекает по её ноге и туфле.

Я обошла стол и проверила, нет ли в ране осколков, а затем обняла Эмили за плечи и помогла ей устоять.

— Ты можешь идти?

Эмили кивнула, поджав губы, и по её щеке скатилась слеза.

— Я провожу тебя на кухню. — Я медленно вывела её из комнаты, мимо Зака, который так и не проронил ни слова.

— Смотри, чтобы она не залила кровью весь мой пол, — заметила мама, и я бросила на неё сердитый взгляд через плечо. Неужели ей так безразлично?

Зак зарычал, и у меня волосы встали дыбом, но прежде чем он успел что-то сказать, папа обратился к ней:

— Хелен, тебе следовало подумать о пятнах, когда ты бросала бокал.

— Ты не можешь обвинять меня в этом, Теодор. Она...

Я не стала её слушать и вышла вместе с Эмили. Я смутно чувствовала присутствие Зака, пока вела Эмили на кухню. Его гнев волнами исходил от него. Эмили зашипела, и я остановилась, взглянув на её лодыжку.

— Ты в порядке?

— Больно, — процедила она сквозь зубы.

— Я знаю. — Мы отвезём тебя к врачу. — Мы вошли на кухню, и я помогла ей сесть на стул.

Анна бросилась к нам от плиты и тихо вскрикнула:

— Что случилось?

— Мама, — сказала я.

В её взгляде появилось понимание. У мамы часто случались такие приступы, в которых были замешаны прислуга или персонал. Она никогда не поднимала на них руку, но всегда так или иначе причиняла им боль, как сейчас, и я могла сказать, что она делала это намеренно. Соглашения о неразглашении гарантировали, что никто никогда не узнает, что происходило в этом доме.

Зак остановился рядом с Эмили и сердито посмотрел на меня.

— Она перешла все границы!

— Да, — согласилась я и опустилась на колени, чтобы осмотреть рану Эмили, избегая его взгляда. Я осторожно взяла её за лодыжку и приподняла ногу. Рана сильно кровоточила, но порез не казался глубоким. Насколько я могла судить, осколков стекла не было. — Мне очень жаль, что так получилось.

Эмили сжала губы, сделала судорожный вдох через нос и кивнула.

— Анна, дай мне чистое полотенце.

Анна достала полотенце из шкафчика и протянула его мне. Я осторожно приложила его к ране Эмили и, взяв её руку, положила её на полотенце, когда снимала свою.

— Продолжай давить на неё. Нам нужно остановить кровотечение.

Она кивнула, но затем её лицо исказилось, когда кровь пропитала полотенце.

— О Боже. Так много крови. О Боже...

— Тссс. Всё в порядке. С тобой всё будет в порядке, — успокоила я её. — Я сейчас позвоню врачу. Мы быстро обработаем твою рану.

Всё это время я чувствовала на себе взгляд Зака и наконец подняла на него глаза. От выражения его лица у меня внутри всё перевернулось. Он словно видел меня впервые, и это напомнило мне о том, как он смотрел на меня в беседке после того, как довёл меня до оргазма.

Опустив взгляд, я отошла в сторону и достала телефон. Я позвонила в клинику нашего семейного врача и спросила, может ли он принять нас в экстренном случае. Пока я разговаривала с его ассистентом, Зак присел перед Эмили на корточки и прошептал ей что-то ласковое, положив свою руку поверх её руки на полотенце, и у меня в животе всё сжалось от неприятного чувства. Мне захотелось оттащить его от неё, и я отвернулась, пока это неприятное чувство не стало ещё хуже.

Минуту спустя я закончила разговор.

— Врач готов тебя принять. Пойдём.

— Я могу её отвести, — сказала Анна.

— Нет. Это моя ответственность.

— Это ответственность твоей матери, — выпалил Зак.

— Может быть, но, как видишь, она не собирается помогать, так что придётся мне. — Я протянула руку Эмили и помогла ей подняться. — Обопрись на меня. Мы будем двигаться медленно.

— Хорошо.

Зак последовал за нами, и я не упустила из виду, что его пристальный взгляд был прикован ко мне почти всё время, заставляя моё сердце учащённо биться в груди. Я не знала, о чём он думал, но потом решила, что это не имеет значения. Никто из нас ничего не сказал. Я открыла пассажирскую дверь и помогла Эмили сесть в машину. Она бросила на меня испуганный взгляд.

— Я испачкаю твою машину кровью.

— Не беспокойся об этом.

— Но...

— Правда. Всё в порядке. — Я закрыла дверь и собралась обойти машину, но Зак схватил меня за руку и развернул к себе.

— Зачем ты это делаешь?

— Что делаю?

— Ведёшь себя так, будто тебе не всё равно на Эмили.

Я недоверчиво приподняла брови.

— Потому что мне не всё равно.

— Нет, тебе всё равно.

Я бросила на него недоверчивый взгляд.

— И ты пришёл к такому выводу... как? — Я покачала головой. — Мне нужно идти. Эмили ждёт. — Я вырвала свою руку из его хватки и обошла машину, отказываясь уделять ему больше внимания.

Через несколько секунд я вырулила с подъездной дорожки и уехала.

Когда мы с Эмили вернулись, Зак работал у фонтана, а у его ног стояли только что доставленные ящики с цветами. У меня защемило в груди, когда он бросился к пассажирской двери и помог Эмили выйти. Он с тревогой посмотрел на повязку на её лодыжке.

— Как всё прошло?

Она улыбнулась ему, и её щёки порозовели.

— Я выжила. Это всего лишь небольшой порез. Мне даже не наложили швы.

— Это хорошо. — Он наклонился и подхватил её на руки.

Эмили взвизгнула.

— Что ты делаешь?

— Донесу тебя до твоей комнаты.

— Ты не обязан.

Он уже уносил её прочь.

— Я так хочу.

Мои кулаки сжались, и я отвела от них взгляд, подавляя ревность. Рядом с ней он казался совершенно другим. Нежный, сострадательный. Как будто он заботился о ней. А может, и в самом деле заботился. Возможно, она ему нравилась.

Я захлопнула водительскую дверь с большей силой, чем требовалось

И что с того, что он так сделал?

Может, это и к лучшему. Возможно, это отвлечёт его от мыслей о мести, и в конце концов он откажется от этого.

Я должна быть рада этому.

Но представлять его с Эмили или любой другой девушкой... было неправильно. Это было совсем неправильно.

И это было ужасно. Я не должна была обращать на него внимание. У меня были все причины его ненавидеть. Не было никаких логических причин, по которым я должна была заботиться о нём или ревновать. Он уже не был тем парнем, в которого я влюбилась, и никогда им не станет, хотя теперь, после всего, что он со мной сделал, это уже не имело значения. Но всё равно, моё сердце всегда билось немного быстрее, когда он был рядом. Мои мысли всегда возвращали меня к нему. Казалось, что он всё больше и больше проникает в мой мир, и остановить это было невозможно, и от этого всё, что он делал со мной, причиняло мне ещё большую боль. Он ломал меня по кусочкам, но меня всё больше и больше тянуло к нему, что само по себе было пыткой.

Я отбросила мысли о нём и позвонила Лане. Я должна была предупредить её о Заке.

— Ты видела полное видео Авроры? Люди разрывают её на части. — Сказала она вместо приветствия.

— Ты, кажется, слишком взволнован этим.

Она фыркнула.

— Я не собираюсь лить слёзы только потому, что она была настолько глупа, что позволила ему снимать её. Она сама во всём виновата.

В моей груди вспыхнул гнев.

— То есть мы полностью закроем глаза на то, что это Зак подставил её и выложил это дерьмо в её TikTok?

— Как я уже сказала, она была настолько глупа, что позволила ему снять себя. Кроме того, ей вообще не нужно было с ним идти. Я имею в виду, она что, совсем отчаялась?

Я покачала головой, стиснув зубы. В очередной раз я задалась вопросом, зачем я трачу время на общение с Ланой и Авророй. Аврора выбыла из игры, и я не собиралась по ней скучать, но мне всё равно нужно было поддерживать отношения с Ланой. Мама бы взбесилась, если бы я перестала с ней общаться.

Мама говорила, что только дураки сжигают за собой мосты. Я всегда задавалась вопросом, стоит ли вообще поддерживать эти связи.

— Да ладно тебе, Лана. Я просто позвонила тебе, чтобы предупредить, чтобы ты не приближалась к Заку. Он сказал, что ты следующая.

Она усмехнулась.

— Не волнуйся за меня. Я не настолько помешана на членах. Хотя, судя по тому видео, у него он огромный. Я почти понимаю, почему она не смогла устоять.

Я поморщилась, решив не обращать на это внимания.

— Он может найти другой способ отомстить тебе за то, что мы с ним сделали.

Я практически видела, как она закатывает глаза.

— Я не боюсь этого неудачника. Если он может только публиковать порнуху, то я только за.

Я с негодованием сжала телефон в руке. Я не могла понять, как она может быть такой безразличной. Она действительно ничего не понимала.

Через минуту я закончила разговор и решила, что больше ничего не могу сделать. Я не могла помешать Заку делать всё, что он хотел, но я предупредила её, так что мне оставалось только надеяться, что она в конце концов прислушается к моему предупреждению. Потому что в противном случае... Я даже думать не хотела о том, что Зак мог для неё задумать.