Не знаю, сколько времени прошло к моменту, когда я пересилил боль и приподнялся на ноги. Болевой шок вызвал помутнение рассудка, и даже придя в себя я чувствовал, будто мои мышцы покалывают раскалённые иглы.

Именно так.

Мышцы.

Я пощупал свои руки, затем стянул жилет и рубашку, встал перед высоким зеркалом на стене тренировочного зала и увидел, что тело Антона теперь покрывала определённая мускулатура. Сложно было провести сравнение, потому что у меня не было образца «до», но даже ощущалось моё тело теперь намного легче. Нечто похожее испытываешь, когда сбрасываешь тяжёлый груз, который носил несколько часов подряд.

И нет, я знаю это чувство вовсе не потому, что в детстве посмотрел Наруто и целую неделю прятал камни в рукавах и за пазухой а… потому что.

В данном случае моя новоявленная сила была вполне реальной, а не просто обманом восприятия. Даже у Гимона, который мог сравниться в этом плане с тренированным имперским пехотинцем, она была только на «8.8». Его рефлексы и навыки ближнего боя всё равно значительно превосходили мои собственные, так что в битве с ним у меня не было ни малейшего шанса, но сам факт, что я почти догнал его физические способности совсем не тренируясь и всего за один день, просто потому что единожды повёл себя как мразь, был немного невероятным.

Я посмотрел в зеркало, играя мышцами, как вдруг раздался щелчок, открылась дверь, и на пороге показался Рабле:

— Господин, я принёс вашу шпагу.

— Х-хорошо. Положи её куда надо и не беспокой меня больше, увалень.

Юноша смиренно кивнул, с опущенной головой прошёл в тренировочный зал, положил свёрток с оружием на стол, вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Нужно отдать ему должное: он действительно хороший слуга, ибо ни словом не обмолвился про мою позу. Или Антон имеет привычку красоваться перед зеркалом, и в этом не было ничего странного? Всё равно немного неловко…

Я снова натянул рубашку и пощупал шпагу Антона. С первого взгляда было понятно, что она принадлежала безмерно богатому аристократу. Лезвие сверкало серебром, а рукоятка представляла собой переплетение изящных линий с блестящим посредине фиолетовым камушком — магическим кристаллом.

Временами их вставляли прямо в оружие, чтобы повысить Резонанс и даровать его владельцу особые силы. В игре Антон тоже размахивал этой шпагой, но по сюжету был слишком слаб, чтобы раскрыть её потенциал. Я сделал себе заметку разузнать, что именно представляет данный кристалл, — эту и множество других, потому что дел у меня теперь был вагон и маленькая тележка.

Я (примерно) помнил сюжет игры, а также некоторые факты, которые раскрывались в процессе и представляли величайшие тайны этого мира, но про самого Антона мне было почти ничего неизвестно. Я даже не знаю, как зовут его отца. Знаю младшую сестру: уже после смерти своего брата она станет примечательным персонажем, который сыграет важную роль в начале сиквела, когда тоже поступит в Академию Лапласа на втором году обучения главного героя. Однако мне было неизвестно, в каких отношениях она была со своим братом. Дружеских? Прохладных? Запретных?

Пожалуй, следует написать ей письмо — прощупать почву.

Кроме изучения собственной биографии мне следовало посещать уроки, которые должны были начаться уже с завтрашнего дня, и влиться в социальные круги Антона — ведь у него явно было множество друзей среди других аристократов.

Забитый график, ничего не скажешь.

В итоге я ещё час упражнялся совершать удары шпагой, попутно листая книжку — учебник «Стиля Северного Имперского Клинка», тоже принесённый Рабле, а затем вернулся в комнату отдыха и рухнул в то самое кресло возле окна, очнувшись на котором впервые обнаружил себя в этом мире.

Может, это был своеобразный портал между измерениями? Испытывая смутную, заранее обречённую надежду, — ведь было очевидно, что я теперь Антон, и мне от этого никуда не деться, — очнуться за своим домашним компьютером, я позволил теплым солнечным лучам завлечь себя в мирную полуденную сиесту…

…

…

За нападение на другого ученика главного героя, Алекса, записали в своеобразную штрафную бригаду, которой руководила циничная и немного загадочная учительница в очках. Она выдавала ему разные задания, начиная от обыкновенных общественных работ, вроде таскания ящиков с продовольствием, которое летающие корабли доставляли со всего мира (были даже бананы с южного континента), и заканчивая охотой на мутировавших крыс в школьной канализации и поимкой извращенца, который воровал из прачечной женское бельё.

В процессе герой знакомился с устройством Академии, — в рамках своих поручений ему нужно было обшарить добрую половину последней, — и встречался с ключевыми персонажами Сказания о Храбрых Душах.

Всё это было крайней интересно, однако чем во время всех этих приключений занимался проходной злодей?

Ничем.

Для меня это был период своеобразной акклиматизации. По природе я был домоседом, а потому испытывал проблемы с тем, чтобы свыкнуться с неожиданным попаданием в иной, пускай даже знакомый мир, и превращением в другого человека.

Первую ночь я провёл, не смыкая глаз. Много часов валялся на пространной, как моя прежняя спальня, двуспальной кровати с балдахином в личной комнате Антона, сминая одеяла, пока через шторы не стал пробиваться белый свет и не раздался почтительный стук Рабле, который сказал, что пришло время собираться на уроки. Благодаря этому, однако, я смог обдумать своё положение и определиться с планом действий на ближайшую и отдалённую перспективу.

В первую очередь мне нужно было стать Антоном. Или научиться достаточно правдоподобно изображать последнего. Благо, сделать это оказалось немного легче, нежели я предполагал. Международная Академия представляла для него новую обстановку, и даже среди других имперских аристократов, которые поступили вместе с ним, лишь немногие прежде видели его своими глазами и знали его подлинный характер. Про него ходили слухи, но не более того. Исключение составляли только Рабле и Гимон, но эта парочка была научена смотреть себе в ноги при общении со своим господином, так что о неправильной мимике и повадках я мог не волноваться.

В то же время мне всё равно нужно было соответствовать определённым критериям, общим для всех аристократов.

Вместе со мной в академии учились отпрыски множество других знатных имперских родов: де Вилье, Гаэты, Литты, де Беллуно, Ровинго, де Вальми, Линьи, Декре, де Реджо, Лоди, Кастильоне, де Фелтре и так далее, и это только те, с кем семья Антона на Ты.

Я, конечно, читал все лорные заметки, пока играл в игру, но если бы меня попросили показать владения всех этих семейства на роскошной карте, которая висела над выходом из комнаты отдыха, рядом с изображением красного дракона в золотых цепях (имперский герб), то я бы не показал.

А надо.

В этом плане меня спасало высокое положение семейства Антона в дворянской пирамиде. Когда люди шептались, спрашивая, кто я такой, и слышали в ответ «Савин», они немедленно менялись в лицах, после чего бежали представиться, не забывая при этом назвать себя и свой род и перечислить все свои титулы, следуя правилам имперского этикета.

Простолюдины и вовсе трепетали при моём появлении (как и при виде всякого аристократа, но в моём случае их раболепие было особенно истовым). Сам я, разумеется, с ними тоже не разговаривал, ибо нельзя ошибиться или сказать что-то неправильно, когда молчишь.

Так что да, пускай со скрипом, но процесс освоения с новой жизнью постепенно продвигался.

Что же касается моих планов в отдалённой перспективе, то в этом отношении я представляю себе коттедж на берегу горного озера, садик, небольшой огород и кошачье семейство, которое буду прикармливать после рыбалки.

Наследовать титул и становиться герцогом я не собирался. Слишком много ответственности — и риска — на фоне назревающей гражданской войны. К тому же, если сюжет будет развиваться так, как он развивался в игре, совсем скоро род Антона и вовсе потеряет свой титул, и предотвратить это будет затруднительно.

Как, собственно, и прочие проблемы этого мира. Пускай этими делами занимаются главные герои — сам я решил держаться как можно дальше от основной истории.

Я не мог совсем от неё убежать, мне нужно было отыгрывать злодея перед героями, чтобы зарабатывать баллы, столь необходимые для моего выживания, но спасать всех и вся они должны самостоятельно. Собственно, поэтому они и герои. А я так. Сбоку. Как мушка, которая временами будет жужжать у них над ухом. Мне просто нужно было позаботиться о том, чтобы очередная пощёчина не могла меня прихлопнуть.

Помимо этого мне нужно было ознакомиться с правилами этого мира. Я, конечно, примерно понимал его устройство благодаря игре, но теперь она превратилась в реальность, а значит многие вещи могли измениться или обрести новые подробности. Благо, разрешить эту проблему было несложно: мне просто нужно было ходить на уроки.

Учеников Академии Лапласа обучали основам ближнего и дальнего боя, а также Биологии Чудовищ, Истории Человеческой Расы, Азам Теоретического (и Практического) Резонанса, Геологии Магических Кристаллов, Культурологии, Музыке, Изобразительному Искусству, Каллиграфии и дюжине других предметов, призванных превратить обыкновенного сироту в настоящего человека Ренессанса, которому будут открыты двери в самое высшее общество. Именно поэтому диплом Академии ценился на континенте даже больше, чем дворянский титул.

Разумеется, вовсе не все эти занятия были обязательными для посещения — многие дворяне с детства умели скакать на лошадях и не нуждались в уроках верховой езды, например. Каждый ученик составлял себе собственный график и сам же определял себе нагрузку; со второго полугодия и вовсе разрешалось сосредоточиться на конкретном предмете, поступив в один из «департаментов» — Механики, Ближнего боя, Заклятий и так далее.

Я постарался забить свой график до предела и вскоре сильно пожалел, что у меня не было «Бесконечности» — магического кристалла Четвёртого ранга, который позволял манипулировать временем.

Дело было не только в том, что от меня требовалось наверстать всю учебную программу, которую Антону много лет вбивали лучшие в мире репетиторы, — сами уроки тоже были чрезвычайно интересными, так что мне просто не хотелось их пропускать. Магия, монстры… та же история была намного более увлекательной, когда действующими лицами были не только политики, но воины и чародеи, дуэлям между которыми учебник истории придавал не меньшее значение, чем баталиям многочисленных армий.

Например, на одном из уроков нам рассказывали про монстра, кровопийцу, который копирует группу крови и прочие биохимические процессы своей жертвы, животного или человека, и при этом обладает настолько сильным иммунитетом, что его кровь можно использовать как универсальную вакцину — пускай и чрезвычайно дорогую.

Для жителей этого мира всё это было в порядке вещей, но мне казалось очень занимательным, а это напрямую влияет на то, как быстро и легко мы усваиваем информацию. Это было преимущество, которое, даже несмотря на отсутствие врождённых способностей, делало из меня примерного ученика.

Бывало, что я зачитывался учебниками даже после завершения занятий, в коридорах или на своём кресле, чем вызывал растерянные взгляды Гимона и Рабле.

К тому же учебник в руках были сродни табличке: «Занят, учусь, не мешайте» — очень удобно, чтобы избегать приглашений на дворянские мероприятия.

Был и другой способ, посредством которого я мог в кратчайшие сроки стать сильнее. Игровой опыт даровал мне знания не только о грядущих катастрофах этого мира, но и касательно сокровищ, которые герои найдут за время приключений.

Конечно, я решил держаться как можно дальше от основной сюжетной линии, но что насчёт второстепенной? В пределах Академии было немало дополнительных заданий, за которые полагалась ценная награда. Выполнить их все в рамках одного прохождения невозможно, потому что в игре имел место таймер. Следовательно, если я сам не заберу себе все эти сокровища, их не заберёт никто, верно?..

Целую неделю маленький демонёнок на левом плече шептал мне все эти мантры и наконец преуспел. Я попросился отлучиться в начале урока Геологии Магических Кристаллов, запретил Рабле и Гимону, которые уже подвинули стулья, следовать за мной, и вышел в коридор.

Мой путь лежал на главный внутренний дворик. Летом и весной студенты устраивали здесь пикники на переменах, а зимой лепили снеговиков.

Прямо сейчас на улице царила безветренная тишина. Студенты томились на занятиях, на пути встречались только редкие горничные. Одна из них прошла мимо меня, низко опустив голову. Я проводил её взглядом до поворота и быстрым шагом направился к дереву, которое отметил ещё некоторое время назад. Это был высокий дуб, крона которого отражалась в длинном окне классной комнаты — в ветреные дни его ветки наверняка барабанили по стеклу.

Я стал расстёгивать жилет, остановился, застегнул назад. Он был зелёным и в этом смысле защищал белоснежную рубашку. Наверное. Всё равно придётся постирать.

Наконец я приблизился к дереву и стал забираться наверх.

К этому времени мои физические способности уже превышали оные простого человека (в игре чтобы успешно забраться на дерево требовалась Сила в районе 7, хотя были и другие способы пройти этот квест), и вскоре передо мной показалась нужная ветка, на которой лежало птичье гнёздышко и несколько яиц.

Квест был прост: примерно через пару дней безымянная девушка заметит в траве птенчика и попросит героя поднять его наверх. Герой это конечно же сделает и обнаружит внутри гнезда круглый кристалл, сверкающий тусклым жёлтым светом.

Кристалл маны Особого Электрического типа 1-го Ранга — «Зуз».

В каждой, даже самой сбалансированной игре есть предметы, которые считаются «слишком сильными». Данный камешек был именно таким. Более того, несмотря на то, что под конец первой части «Сказания» открывались Кристаллы 2-го ранга, когда герой становился Продвинутым воином, Зуз и тогда оставался полезным. Некоторые гайды даже советовали НЕ использовать данный кристалл, если играешь на среднем уровне сложности — с ним игра становилась слишком лёгкой.

Меня это, к сожалению, не касалось: прямо сейчас я играл на максимальной сложности и с единственной жизнью, а в таких обстоятельствах все средства хороши.

Я взял кристаллик указательным и большим пальцами — на ощупь он был гладким, но покалывал электричеством, так что волосы у меня на голове немного приподнялись — и спрятал в карман. Затем немного подумал, поправил гнездо, чтобы оно лежало более ровно, и уже приготовился спуститься вниз, как вдруг мой взгляд совершенно случайно обратился на стену рядом — и замер.

За партой прямо напротив окна сидела девушка, на плечи которой разливались золотистые кудри. Её ясные синие глаза были круглыми, как блюдца. Она, Адель де ла Крус, смотрела прямо на меня.