Лайла представила юную Эллисон, совсем одну.

— Мне так жаль, что я так долго не понимала, — сказала она. — Всё сошлось, только когда я прочла рассказ, который ты написала для миссис Рейнольдс. Ты ушла, потому что кто-то причинял тебе боль.

Эллисон кивнула, слезы обжигали её щеки.

— Мой дядя. Я рассказала маме, но она и слова не хотела слышать против брата.

Лайла вспомнила слова Колма о необходимости жить дальше.

— А твой отец?

— Я не знала, как… не могла подобрать слова. Я чувствовала себя такой неправильной. А мама никогда бы ему не сказала.

— Но Райна Рейнольдс тебе поверила.

— Она читала мои тексты — и между строк. Когда она вызвала маму на разговор, то поняла, что та находится в таком глубоком отрицании, что ничего не изменится. Я собиралась сбежать, но тут Райна сказала, что она с семьей уезжает, и я умоляла её забрать меня с собой.

— Мне так жаль. — Голос Лайлы дрогнул. — Я бы хотела по-настоящему тебе помочь.

Эллисон взяла её за руки, они склонили головы друг к другу.

— Ты помогала. Я бы не справилась без тебя и всех тех моментов, которые мы якобы провели вместе в моих мечтах. Но хотя эти воспоминания для тебя реальны, они родились в моей голове. Там ты существовала до сих пор — там и в моем сердце.

Лайла сжала пальцы Эллисон. Слова «воображаемая подруга» задели её за живое, заставив почувствовать себя чем-то ребяческим и легко заменяемым. Но от прикосновения Эллисон она ощутила нечто более глубокое; осознание того, что знала всегда. Они были именно теми, кто был нужен друг другу; две стороны одного целого. Она позволила этому чувству наполнить её.

— А где ты существовала всё это время?

— Райна сменила нам имена после того, как забрала меня, чтобы мы могли залечь на дно, и это вошло в привычку. Я пыталась забыть прошлую жизнь. Даже тебя. С тех пор я вела кочевой образ жизни, перебивалась случайными заработками, в основном в Англии, иногда за границей. Я вернулась, когда мама — Райна — заболела в прошлом году.

— Что случилось сейчас, из-за чего ты «загадала» моё появление в реальности?

Эллисон отвернулась, её плечи поникли.

— Мой брат. Бен. В детстве мы были близки, но повзрослев, отдалились. Несколько месяцев назад он позвонил мне в ужасном состоянии. Его невеста погибла, и вся его жизнь рухнула. Он вернулся в Лимингтон, и мы встретились, чтобы выпить. Я пыталась выяснить, что его гложет, но когда упомянула о своих текстах — смеси автофикшена и криминала, вдохновленной сказками Гримм, которые я любила в детстве — он сорвался. Орал на меня, называл монстром. Он выскочил из бара, а когда я попыталась догнать его, он ударил меня, и я потеряла сознание. На следующий день я очнулась здесь, и с тех пор он держал меня взаперти. По крайней мере, он оставил мне ноутбук — сказал, что раз я начала историю, то должна её закончить.

Лайла замялась, желая уберечь Эллисон от правды. Но иного пути не было.

— Эллисон, есть кое-что, что ты должна знать. О твоем брате.

Но Эллисон, всегда бывшая на шаг впереди, уже сама всё поняла. Она резко развернулась к Лайле, в её глазах застыл ужас, руки прижаты ко рту.

— Если ты здесь, значит… Всё, что я написала, сбылось? Всё?

Лайла смогла лишь кивнуть.

Эллисон рухнула на стул, слезы брызнули из глаз с новой силой.

— Когда я загадывала желание на зуб, я хотела сделать реальной тебя. Я не хотела, чтобы все мои слова сбывались! Мне просто… мне нужен был друг, и я не могла перестать представлять, как ты приходишь спасти меня — мой детектив, мой герой. Я знала, что Бен во что-то впутался, но я пыталась представить самое худшее, чтобы переварить свой страх. Я никогда не думала, что это может быть… что он мог… Клянусь, я не писала Потрошителя с него.

Её голос сорвался, она посмотрела на Лайлу, лицо которой было в тени.

— Только сегодня… я просто… сломалась. Я посмотрела на страницу и увидела там его имя. Но я клянусь, Лайла, я не знала, что он и есть убийца на самом деле.

Она сгорбилась, закрыв лицо руками.

— Все эти люди. Грейс, другие жертвы, Бен. О Боже, Кейти — она тоже настоящая?

Лайла кивнула:

— Да. Была.

Голос Эллисон превратился в шепот:

— Я заставила её так страдать. Это я всё это сделала? Это я их всех убила?

Лайла опустилась перед ней на колени, сжимая её ладони.

— Ты не знала. Я не понимаю, как это работает — каждый раз, когда я пытаюсь разложить всё по полочкам, нити путаются еще сильнее — но я знаю, что ты никогда бы никому не причинила боли специально.

Они долго сидели так, переплетя пальцы, слушая дыхание друг друга в тишине комнаты, пока магию момента не нарушил топот шагов с палубы.

— Шеф? Лайла?

Лайла откашлялась:

— Я здесь, Манда.

— Что ты ей скажешь? — Эллисон отпрянула, глядя на Лайлу испуганными, умоляющими глазами.

Прежде чем Лайла успела ответить, в каюту ворвалась Манда. Переведя взгляд с одной на другую, она спросила:

— Вы в порядке, шеф? — Опять эта фраза.

Лайла сделала глубокий, неровный вдох.

— Честно, не знаю, Манда. Это Эллисон. Или Пердита, как её стали звать.

— Я предпочитаю «Элли», — бесцветно произнесла Эллисон. — Решила так несколько лет назад. Это анаграмма имени Лайла. Я — твоя «Элли», твой союзник.

Лайла крепко сжала её руку, охваченная чувствами. Воздух между ними буквально вибрировал.

Манда, сбитая с толку, заполнила тишину докладом:

— Нам пришло письмо от Гримма-Потрошителя.

— Что?! — Лайла резко повернулась к ней.

— Этого не может быть, — сказала Эллисон. — Это чья-то шутка. Я не писала никаких писем.

— Погодите, вы и есть Потрошитель? — Манда выхватила тазер, наставив его на Эллисон. — Я думала, это Бен Ансуорт. Он мертв — парамедики только что подтвердили. Тело вытащили из воды.

Эллисон издала сдавленный всхлип и сползла на пол рядом с Лайлой. Она схватилась за сердце, раскачиваясь взад-вперед и причитая:

— Простите, мне так жаль…

Манда вопросительно посмотрела на Лайлу. Та жестом велела опустить тазер.

— Давай по порядку. Первое: как Джимми?

Манда пожала плечами и сильно прикусила губу, отступая к дверям и неохотно убирая тазер в кобуру.

— Стабилен. Его везут в больницу на вертолете.

Лайла выдохнула:

— Слава богу. Второе: что в письме?

— Кто бы это ни был, он хочет поиграть в игру, — ответила Манда, продолжая коситься на Эллисон. — Ставка — жизнь Ребекки. У нас есть три попытки, чтобы назвать его имя. Если угадаем — её отпустят невредимой. Если нет — убьют.

— Прямо как Румпельштильцхен, — прошептала Эллисон. Лайла никак не могла перестать называть её так в мыслях. Пока нет. Не пока крошечный сомневающийся голос внутри не убедится, что Эллисон действительно союзник.

— Должно быть, письмо отправили еще до того, как мы нашли Бена, — предположила Лайла, пытаясь выстроить хронологию.

— Это не от Потрошителя! — Замешательство Эллисон казалось искренним.

— Письмо пришло пять минут назад, — отрезала Манда. — И вместе с условиями там написано: «Отличная работа, инспектор Ронделл, ваша погоня была очаровательна, но вы опоздали и на лодку, и к Ребекке».

— Я писала стихи, но не такой материал, — уже громче сказала Эллисон.

— Хотите, чтобы я сейчас отправила ответ с именем Бена Ансуорта, шеф? — спросила Манда.

Голова Лайлы шла кругом, но она кивнула. Манда набрала текст и отправила письмо.

«Башня» мерно покачивалась на волнах в ожидании ответа.

Когда пришло уведомление, Манда вспыхнула:

— Они смеются над нами. Пишут: «Две попытки в запасе — и смерть Ребекки огласят в этом часе».

Если это правда, значит, настоящим Потрошителем был не Бен Ансуорт. И оставался только один вариант.

— Пиши другое письмо, — сказала Лайла, вставая и отдаляясь от Эллисон. — Укажи имена: Эллисон Уолш / Пердита Рейнольдс / Элли.

Эллисон вскочила и схватила её за плечи:

— Лайла, пожалуйста, послушай! Ты же сказала, что знаешь — я не могу причинить боль. Я не писала это письмо!

— Я не хочу, чтобы это была ты, — ответила Лайла, разрываясь на части. — Но ты сама призналась, что стоишь за всем этим сюжетом. У меня нет выбора, кроме как идти по следу.

— Но ты и есть главный след! А у главных героев всегда есть выбор! — Голос Эллисон был отчаянным, лицо покраснело.

— У нас нет времени на уроки литературы, — отрезала Лайла.

— Послушай, пожалуйста! Это может помочь. Сюжет можно планировать как угодно, даже написать его, но персонажи всё равно могут пойти наперекор. «Воспитание + Природа x Нарратив = Невроз». Из этого призрака, из этой раны, из этого изъяна рождаются воспоминания, прихоти и страхи. Они сами пишут свою историю! Это чертовски бесит, когда так случается, но в этом и есть магия! — Эллисон в отчаянии ткнула в экран ноутбука. — Посмотри! Это последнее, что я написала, и ты была здесь с того момента. Я не писала это письмо, не отправляла его и не диктовала ничего из того, что произошло с твоего прихода. Ты слышала звук уведомления? Видела, как я печатаю эти паршивые рифмованные отговорки? Нет! Это не мой стиль. Писатели всегда оставляют крошки своей души в книгах, они не могут иначе. Эти слова — не мои. Поверь мне, Лайла.

Манда повернулась к Лайле:

— Что мне делать, босс?

Лайла встретилась взглядом с женщиной, которую любила, которую искала всю свою взрослую жизнь, рядом с которой хотела наконец обрести покой. Но тело Кейти, лежащее на верхней палубе под брезентом, напоминало ей, что покоя нет.

— Отправляй письмо.

Пока вторая попытка угадать имя летела через цифровой эфир к Потрошителю, глаза Эллисон превратились в зеркала из слез. Лайла не могла на это смотреть.

— Уведи её отсюда, — прошептала она, и Манда вывела её потерянную любовь за дверь, тихо прикрыв её с той стороны.

Глава 58. Вторая стадия кошмара

Лайла лежала на кровати Эллисон, свернувшись в тугой вопросительный знак.

Эхо двух пар шагов — решительных шагов Манды и нерешительных, спотыкающихся шагов Эллисон — пронеслось по лестнице и палубе над её головой. Она осталась одна. Даже мысли покинули её. В голове воцарился затор, ничто не двигалось. Даже пустая страница в комнате Энни была лучше этого: та пустота хотя бы имела границы, была призраком под листом бумаги. Там она вкушала покой, но теперь пустота поселилась внутри неё, и не осталось ничего, что могло бы принести утешение.

Лайла балансировала на краю черной центрифуги, затягивающей её внутрь. Рекурсивный кошмар без пробуждения, в котором она отослала единственного человека, которого любила, потеряла и всё еще любила, не зная, на каком уровне реальности она живет или кем она «проживается». Писатель насильно вкладывал слова ей в голову, вбивал её в состояние активной пассивности, которой она могла сопротивляться, только отказываясь совершать какое-либо действие. Она позволила чернилам утянуть её на дно. Черное пятно просачивалось в глаза, в рот, в разум. Даже тиннитус затих, сменившись звуком пальцев, стучащих по клавиатуре.

И тут раздался голос.

Лайла.

Эллисон возникла в её голове — сначала приглушенно, затем всё громче и увереннее.

Лайла, не оставляй меня. Я этого не вынесу.

Лайла зашевелилась на кровати. Голос Эллисон источал тепло и безопасность, перенося её в те дни, когда они смеялись в спальне, дразнили друг друга, щекотали и испытывали на прочность, всегда выходя из этих игр еще более близкими, чем прежде.

Я не понимаю, что происходит, но это привело меня обратно к тебе. Мы здесь, мы в одном мире, и это всё, о чем я когда-либо мечтала. Даже если ты думаешь, что я убийца, даже если я и есть убийца — для меня это не важно. Этого достаточно. Этого всегда было достаточно.

Слушать слова Эллисон было всё равно что слышать собственные мысли, произнесенные вслух. Пусть те воспоминания об их совместном прошлом, возможно, никогда не случались в реальности — разве это делало их менее значимыми? Разве её чувства были от этого менее истинными? Или их уникальная связь делала эти чувства единственной реальной вещью во всем мире?

Что говорила Меллисент? Доверяй своей абстрактной интуиции. И Лайла знала, что Эллисон не убийца. Знала это так же четко, как знала саму себя. Через все слои реальности и за их пределами.

Она села. Был только один способ решить эту головоломку — вместе.

Лайла выскочила из каюты и взлетела по лестнице на палубу. Она увидела Эллисон, прикованную наручниками к леерам «Башни». Суровая Манда стояла в паре метров, проверяя телефон.

— Манда, есть новости от Потрошителя?

Манда подняла голову, на её лице читалось замешательство.

— Да, шеф. Только что пришло еще одно письмо. Похоже, мы ошиблись. Написано: «Лишь попытка одна — и её жизнь решена».

Времени на облегчение не было.

— Передай Эллисон под мою ответственность. У меня есть к ней пара вопросов. Мы будем внизу, в каюте; найди меня, если будут новости.

Манда выглядела скептически, но она не была из тех, кто оспаривает распоряжения старшего офицера. Она расстегнула наручники, и Лайла молча увела Эллисон обратно в каюту.

Оказавшись внутри, они нерешительно переглянулись. Лайла решилась первой.

— Я слышала тебя. Только что. В своей голове.

Эллисон скрестила руки на груди.

— Я не отказываюсь от своих слов. То, что я здесь, с тобой — это единственное, что имеет значение. Но я не отправляла то письмо. Я не Потрошитель, и этот ответ — тому доказательство.

— Знаю. — Лайла села на кровать, жестом приглашая Эллисон сесть рядом. — Прости, что усомнилась в тебе. Просто я… я не понимаю, как всё это сходится.

Эллисон опустилась рядом и вздохнула:

— И не говори. От всей этой неразберихи мой тиннитус просто взбесился.

Лайла напряглась.

Тиннитус. Вот оно что.