Лицо Джимми вытянулось. Но тут же снова прояснилось:

— Погоди, так мы едем к скалам Нидлс (Иглы), верно? Ну, как игла у веретена?

— Да. Немного прямолинейно, но убийства обычно такими и бывают.

— Мы знаем, как она умерла?

— Пока нет. Но я бы поставила на то, что здесь замешана игла совсем другого рода.

Глава 43. В одиночестве

Кейти проснулась в доме, из которого изгнали всех призраков, кроме одного. Тишина заполняла все его пустоты. Только теперь, когда она исчезла, Кейти поняла, что всё это время подсознательно слушала отдаленное тиканье и мерный ход часов где-то в доме, отсчитывавших мгновения её жизни в плену. Но теперь они остановились.

Всё тело ныло, а голова раскалывалась. Она встала, балансируя на здоровой ноге. Вчера вечером она выпила половину бутылки вина. Она собиралась растянуть его — на сколько бы времени ни затянулось её заточение, пока её не найдут. Думала: «Выпью один маленький бокал, те самые 125 мл, которые заказывают в пабах». Но бокал, который она себе налила, оказался наполовину пуст. Она подняла его к свету и увидела комнату сквозь мокрое красное стекло.

Теперь предплечье пульсировало там, где он полоснул её ножом. Когда она промыла рану в раковине, та оказалась припухшей и красной. Нож лежал у него в кармане без чехла — кто знает, какие микробы были «вписаны» в её плоть.

Нагнувшись, она заглянула в кошачий лаз. Последнюю историю, написанную в спешке, забрали, а на её месте лежал черствый комок булки, стопка протеиновых батончиков, пакеты с чипсами, пять бутылок дешевого красного вина и по двадцать пачек парацетамола и ибупрофена. Своеобразная «последняя трапеза».

Волк не вернется.

Никакого прощального стихотворения, описывающего её вину в рифмах, которые она презирала. Может, у него не хватило времени. Или он не выдержал творческого давления. Страх Кейти перерос в гнев. Вот каково это, трус ты несчастный. Нельзя просто ждать, пока муза пощекочет тебе яйца, чтобы слова посыпались на бумагу, — ты должен заставить их появиться.

Или, возможно, после того как она мельком увидела человека под маской — травмированного мальчишку, превратившего себя в зверя, — он больше не мог натянуть на себя свою поэтическую кожу. Писатели всегда выдавали себя, даже если сами того не сознавали. Она часто оглядывалась на свои рассказы и понимала, что именно она говорила себе и миру о своей собственной душе. Творчество не зря называли «потоком» — истина вытекала наружу, на страницы и в открытые сердца.

Стоя у окна, Кейти жевала чипсы Nik Naks и смотрела, как ветер ерошит верхушки деревьев, словно заботливая тетка. Ей следовало бежать вчера, когда они были на тех камнях во рву. Он бы бросился за ней, но у неё было бы преимущество во времени и эффект неожиданности. Может быть, она смогла бы применить навыки самообороны. Может быть, он бы упал. У истории так много путей развития.

Но скорее всего, её онемевшие стопы бы запнулись, или вывихнутая лодыжка подкосилась бы под аккомпанемент ноющих голеней, а локоть протестовал бы против каждого движения… ей бы повезло, если бы она успела пробежать хоть десять метров, прежде чем нож вонзился бы ей в спину.

Но она не побежала. Она сама попросилась обратно в дом, где он держал её в плену. Стыд обдал её волной от самых пят. Ради чего всё это было, если в каждый действительно важный момент она просто сдавалась?

Кейти посмотрела на то, что оставил ей Волк; не просто последние запасы еды, но ингредиенты для финала. Возможно, именно этого и жаждали те части её души, что томились в подвале — забвения. Снова залить этот мир кроваво-красным. Таблетки утихомирят ломоту в теле, Мерло смягчит боль, а Каберне вышибет чувство вины.

Подняв бутылку вина, она налила себе еще один бокал.

Глава 44. Шлюпка

Тело молодой женщины лежало в оранжевой резиновой лодке, пришвартованной у причала знаменитого красно-белого маяка на острове Уайт. Рыболовецкое судно обнаружило её дрейфующей у Нидлс — трех меловых скал неподалеку от острова — в половине пятого утра. На ней было легкое белое платье. Татуировки в виде роз, шипов и лоз обвивали её руки и ноги, взбираясь по телу, словно по решетчатой перголе.

Лайла присела рядом с женщиной; ей отчаянно хотелось взять её за руку и сказать, что всё будет хорошо. Но это было не так. Понятие «хорошо» осталось для этой девушки далеко позади, как и всё остальное в жизни. Волны скорби захлестнули Лайлу. Она отвлеклась, погрязла в экзистенциальном кризисе, и убийца нанес новый удар. На пароме она пыталась во всем разобраться: если Кейти реальна, значит, реален и человек, который её похитил. Значит ли это, что его жертвы тоже реальны? Должно быть, так. Голова раскалывалась. Какова бы ни была правда, его нужно остановить.

— По крайней мере, выражение лица у неё умиротворенное, — заметила Ребекка, стоя в паре метров вместе с Джимми. — Совсем как у Спящей красавицы, как и задумывал Потрошитель Гримм.

— Вот только благодаря ему она уже никогда не проснется.

— Как думаете, как она здесь оказалась? — Джимми посмотрел на вершину утеса, на туристический комплекс «Needles Landmark Attraction». Глядя на разнообразие предлагаемых там развлечений, Лайла поймала себя на мысли: реально ли это место или Кейти его выдумала? Возможно было и то, и другое. Посетители могли выбирать между раундом в «Юрский мини-гольф», игрой с разноцветным песком, наблюдением за приготовлением сладостей, 4D-кинотеатром и спуском к берегу на разноцветных кресельных подъемниках. Именно по канатной дороге они спустились вниз, а затем на лодке добрались до маяка — это был единственный способ попасть сюда.

Янека Новак, патологоанатом острова Уайт, откашлялась:

— Скорее всего, по морю. Цвет кожи указывает на утопление, но, насколько мы можем судить, в воде она не была. При ней не найдено ни документов, ни телефона. Её внешность не совпадает с описаниями ни одного из недавно пропавших без вести.

— А что вам известно? — В голосе Ребекки прорезалось нетерпение.

Янека повернулась к старшему детективу:

— Я бы сказала, что смерть наступила от десяти до четырнадцати часов назад. Точнее смогу сказать после вскрытия, хотя, насколько мне известно, сейчас идет спор из-за юрисдикции.

— Я жду ответа из участка в Ярмуте. Думаю, мне удалось убедить их, что улик достаточно, чтобы считать это делом Гримма-Потрошителя, но мне нужно подтверждение.

— Это может быть непросто, — вставил Джимми. — Они любят оставлять всё «на острове».

— Откуда ты знаешь? — спросила Лайла.

Джимми покраснел:

— Мы ездили сюда в отпуск, когда я был ребенком и подростком, и я пару раз… влипал в истории. К счастью, они сказали, что не внесут это в личное дело, если я проведу ночь в вытрезвителе вместе со всеми кухонными боксерами и хулиганами. Это напугало меня до усрачки больше, чем скелет, играющий на органе в музее восковых фигур в Брейдинге.

— Хорошо, что не внесли. С судимостью ты вряд ли смог бы поступить на службу, — заметила Ребекка.

Лайла снова переключила внимание на патологоанатома:

— Можете ли вы уже сейчас предположить причину смерти — например, есть ли признаки укола иглой?

— Укол, — Янека подалась вперед. — Это вполне вероятно. В клубах на острове как раз была волна случаев, когда людей незаметно кололи шприцами. — Она наклонилась рядом с Лайлой, осматривая кожу покойной. — Вот здесь. — Её палец в перчатке указал на след от прокола в самом центре розы на внутреннем сгибе локтя Шиповничка. — Посиневшие губы и язык, а также следы жидкости от отека легких на нижней губе и подбородке характерны для передозировки опиоидами.

— Что вполне могла сделать она сама, — добавил Джимми, осматривая шлюпку и её весла с красно-желтыми лопастями. — Кто-то из её друзей мог найти её мертвой, запаниковать и положить в лодку, или она сама могла в неё забраться.

— Как только я улажу дела с Ярмутом, перевезем её на материк. Лайонел проведет вскрытие как можно скорее. Если сможете, Янека, приглашаю вас поехать с нами; мы будем рады вашей экспертной помощи, — сказала Ребекка.

Лайла восхищалась тем, как Ребекка умела обращаться с людьми. Кто-то назвал бы это манипуляцией, другие — профессионализмом. Ей стало интересно, как бы подруга отреагировала, узнав, что она — вымышленный конструкт, придуманный ради спасения писательницы. Наверное, пожала бы плечами, сказала: «Для меня всё выглядит настоящим», — и продолжила бы работать. Мудрый подход. Джимми, скорее всего, поступил бы так же. В конце концов, что на самом деле менялось?

Вернувшись к машине, пока Джимми ходил за пакетом сладостей на фабрику, Лайла отправила сообщение Эллен в WhatsApp, спрашивая, не узнает ли та стиль татуировок жертвы. В голове всплывали смутные слова Кейти о татуировках с розами, но она не помнила, говорила ли её создательница что-то еще о личности убийцы. Проснулось чувство вины. Кейти всё еще заперта в том доме, хотя, судя по ощущениям Лайлы, теперь она там одна. Писательница явно дергала Лайлу за ниточки, но Гримм-Потрошитель держал её собственные. Лайла должна вернуться, на своих условиях, хотя бы для того, чтобы…

— Прием, Лайла! — Ребекка стояла прямо перед ней, положив руки ей на плечи. Она смотрела прямо в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Голос её смягчился. — Я не знаю, что с тобой происходит. Пожалуйста, расскажи мне. Я вижу, что это что-то серьезное. Ты сама не своя.

Я уже не та!

Лайла, поняв по реакции Ребекки, что произнесла это вслух, а не про себя, покачала головой и попробовала снова:

— Это было бы несправедливо по отношению к тебе, — пробормотала она.

— Я — старший инспектор. Я привыкла к несправедливости и смогу выдержать любой шок.

Лайла покачала головой, не смея открыть рот из опасения, что слова хлынут, как кровь. Ей безумно хотелось «раскрыться по переплету» и позволить Ребекке прочитать себя, страницу за страницей. Но сейчас важнее всего было поймать убийцу и выяснить, что случилось с Эллисон; она не могла позволить никому отвлекаться на осознание того, что они — в лучшем случае персонажи второго плана.

Ребекка убрала руки с её плеч.

— Ладно, но когда мы раскроем это дело, мы сядем за бутылкой вина, и никаких недомолвок. Больше никаких секретов. Идет?

Лайла протянула руку:

— Идет.

Ребекка пожала её.

— Хорошо. Теперь, каков твой план?

Лайла снова подумала о Кейти, одиноко сидящей в том доме.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, проверить одну зацепку.

Ребекка поморщилась:

— Пойми меня правильно, Лайла, я всё понимаю. И мне нравится твоя инициатива. Но, учитывая, что вчера ты была в самоволке, лучше бы тебе вернуться в участок и показаться команде. Проконтролируй криминалистов. Мало того что мы начинаем выглядеть идиотами в прессе, так еще и люди гибнут по прихоти маньяка.

— Конечно, — ответила Лайла. — Я понимаю.

Кейти придется подождать еще немного.

— Возвращайся к тому, что у тебя получается лучше всего, Лайла. Соединяй точки. — Голос Ребекки был серьезен, она развернулась, чтобы уйти. — Пока не погибла еще одна сказка.

Глава 45. Фантомы

Солнце достигло зенита и уже готовилось начать свой спуск, пока Кейти сидела у окна, допивая остатки бутылки красного вина. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела дым, вьющийся над далекой трубой? В небе не было ни самолетов, ни даже инверсионных следов от тех, что она могла пропустить. Признаки человеческой жизни за пределами дома исчезли.

Она больше не была уверена даже в том, что она сама всё еще здесь.

Всё, что ей оставалось — это пытаться достучаться до Лайлы.

— Я знаю, что повела себя неправильно, — прошептала Кейти. — Мне следовало привлечь тебя с самого начала, попросить о помощи, спросить, чего ты хочешь от своей жизни, дать тебе выбор.

Тишина. Всё, что она чувствовала со стороны Лайлы — это шум волн, набегающих на берег. Она страстно желала, чтобы детектив заговорила с ней.

— Я поставила тебя в ужасное положение. Волк был в чем-то прав. Я создаю персонажей и бросаю их на растерзание боли. А теперь я сама осталась одна.

В ответ от Лайлы не донеслось даже ругательства. Кейти чувствовала себя родителем, который пытается связаться со своим взрослым ребенком, но его сообщения оставляют без ответа.

Тьма внутри неё росла, погружаясь вглубь, подобно заходящему солнцу за окном.

— Я трусиха, — прошептала она. — Я не могу так больше. И я не хочу разыгрывать свою последнюю карту. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне по своей воле.

Свободная воля Лайлы проявлялась в её молчании.

Глава 46. Связи

На обратном пути Лайла оставила Джимми в буфете доедать пирожок с сыром и луком и вышла на палубу. Глядя на волны, она пыталась нащупать прогресс, перебирая в уме те самые связи, в которых так была уверена Ребекка. Однако мысли то и дело возвращались к Эллисон. Она была как-то замешана во всем этом — возможно, если Лайла нападет на её след, это приведет её к нужным ответам.

Оказавшись на твердой земле и вернувшись в участок, она не стала терять времени.

— Райна Рейнольдс, — ввела она в полицейскую базу данных, уверенная, что учительница английского обязательно всплывет в результатах. Каждого учителя и уборщика в школе допрашивали после исчезновения девочки. И вот она — Райна Белинда Рейнольдс. Она дала показания в школе через два дня после того, как Эллисон пропала.

Лайла быстро пробежала текст глазами. Райна говорила, что её давно беспокоило психическое состояние Эллисон, и она просила поговорить с родителями. Сью Уолш пришла — вся такая лучезарная — и отмела все опасения учительницы. Мол, с Эллисон всё в порядке, обычный несносный подросток.

Больше никакой информации. Ни слова о том, почему учительница волновалась, какие у неё были доказательства, допрашивали ли родителей Эллисон повторно…