Лайла снова посмотрела на мертвых близнецов.

— Что убийца пытается сказать нам тем, как они умерли?

— А это обязательно должно что-то значить? — спросил Джимми. — Может, он просто больной ублюдок, который использует сказки как вешалку, чтобы наряжать свои убийства?

— Может быть. Но Джимми, попробуй дополнять мои мысли, а не обрубать их. Давай заставим наши мозги совершить новый рывок вместе. — Черт, она начала говорить как Меллисент Фарлинг.

— Ладно, — сдался он. — Слишком уж большое совпадение: и браслет Эллисон здесь, и её прозвали Белоснежкой… Может, это кто-то, кого вы знали тогда? Может, у неё были отношения, которые она от тебя скрывала…

— Не было.

— Да, но предположим, что были, и он её убил — а теперь делает это снова. — Джимми зашагал быстрее, его мозг явно заработал на полную мощь.

Или, — прошептал голос где-то в лесной тьме внутри Лайлы, — Эллисон и есть убийца.

Она замерла как вкопанная, отгоняя эту мысль, не в силах поверить, что такая дикость вообще пришла ей в голову.

Но в сказке про Красную Шапочку волк надевает одежду того, кого она знает.

— Было же двое братьев Гримм, так? — голос Джимми вернул её в реальность.

— Верно. Якоб и Вильгельм. — Она поспешила к нему.

— Что, если мы ищем двух связанных убийц? Может, старший похитил Эллисон, а теперь младший… перенимает эстафету? — Он посмотрел на неё в ожидании одобрения, как спаниель, принесший тапочки.

Лайла кивнула.

— Возможно. Возвращайся в участок, распиши эти теории и начни искать подтверждения.

Когда Джимми потрусил к парковке, в деревьях на другом конце поляны что-то шевельнулось. Пульс Лайлы участился. Она колебалась. Всем известно, что убийцы часто возвращаются на место преступления. Если он действительно смеется над ними — над ней, — он захочет быть рядом, чтобы видеть их метания. Что, если он выслеживает свою Красную Шапочку? Может, стоит поднять тревогу, вызвать подмогу или…

Из-за куста рододендрона вышла Тереза.

Лайла прижала руку к сердцу.

— Тереза. Не уверена, рада я тебя видеть или нет.

— Очаровательно. Что ж, а я рада. Я ждала возможности поговорить с тобой без свидетелей. — Тереза понизила голос. — Я никому не сказала про Эллисон. И про найденный браслет.

Внутри Лайлы закипела ярость.

— Кто тебе сказал?

— Друг одного друга, который узнал от кого-то из твоего участка. И, судя по всему, у него есть еще информация на продажу. Говорят, жертвы — брат и сестра? Близнецы из скорой помощи?

Лайла мгновенно перебрала в уме всех подозреваемых. Было всего пара человек, знавших, что на поляне лежат Тимоти и Эдит Уэллер. И только один из них отирал углы в коридорах и проявлял несвойственное ему рвение. Она резко вдохнула.

— Тони. Утечка — это Тони.

Несмотря на то, что это не стало для неё полной неожиданностью, она была потрясена глубиной предательства.

Тереза прочитала всё по её лицу.

— Подозреваю, полиция не много потеряет с его уходом.

Лайла постаралась выглядеть невозмутимой.

— Он делает паршивый чай и, судя по всему, принимает еще более паршивые решения.

— Ты можешь что-нибудь рассказать мне об Эллисон? — спросила Тереза. — Не для протокола, разумеется.

— Не знаю, смогу ли. Но я подумаю. — Лайле не хотелось этого признавать, но в их прошлом разговоре она почувствовала чью-то доброту. Честность. У неё было так мало друзей, и она отчаянно в них нуждалась. Но с другой стороны — если у тебя их нет, ты не можешь их потерять.

Прежде чем она успела что-то добавить, её окликнули с другого конца поляны. Бросив короткое «прощай» Терезе, Лайла поспешила прочь и нырнула в следственную палатку. Лайонел и Ребекка сидели на раскладных стульях и пили чай из костяного фарфора — сервиз Лайонел всегда таскал в своем потрепанном кожаном саквояже.

— В чайнике еще есть, если хочешь, Лайла, — сказал он.

— Я только что пила кофе, спасибо. Вы хотели меня видеть, шеф?

— Садись, Лайла. Постарайся расслабиться, — мягко сказала Ребекка. — Я прямо слышу, как у тебя мысли в голове шумят.

Лайла разложила стул и села.

— У Лайонела есть предварительные выводы, — продолжила Ребекка. Её голос был тихим. — Я хотела быть рядом, когда ты их услышишь.

— Звучит не обнадеживающе, — отозвалась Лайла. По рукам пробежала дрожь, колени начали мелко подрагивать.

— Почерк тот же, что и в прошлый раз, — заговорил Лайонел. — Горла перерезаны тем же лезвием, что было использовано для Грейс Монтегю, или очень похожим. И их так же тащили через лес.

— Он убил близнецов прямо здесь? — спросила Лайла.

— Да, они были живы и находились на поляне, когда их зарезали. Судя по разлету брызг из артерий, давление у них было очень низким — скорее всего, они были под сильным действием седативных. Убийца выкопал неглубокие могилы и забил их рты, уши и глазницы землей, после чего посыпал имбирным печеньем.

— По крайней мере, мы можем честно сказать их матери, что они не мучились, — произнесла Лайла, и тут же вспомнила о Тони. — Кстати, Тони нужно отстранить до конца расследования.

— Он — крыса? — спросила Ребекка. — Ты уверена?

— Нужно провести проверку, но личности жертв уже известны прессе. Он один из немногих, кто знал. Кроме вас, меня и Джимми, он единственный, кто мог слить имя Грейс прессе еще до официального релиза. Помните, мы поймали его у комнаты для допросов? Он задерживался допоздна, что на него совсем не похоже. Сказал, что принес отчет по отпечаткам, но теперь я уверена — он вынюхивал.

Ребекка покачала головой.

— Я надеялась, что это кто-то со стороны. Ненавижу мысль о том, что нельзя доверять людям, которые рядом. — Она вздохнула, ковыряя носком сапога землю. — Ладно. Хорошо, что ты это выяснила. Молодец, Лайла. Я разберусь с ним, как только закончим здесь.

— Если позволите, я продолжу, — подал голос Лайонел. — Судя по кровоподтекам на телах, я бы не сказал, что они совсем не страдали. Их жестоко избивали — предположительно, чтобы вырубить перед введением седативных. И, похоже, Эдит сопротивлялась. У неё под ногтями найдены фрагменты кожи — мы взяли образцы, возможно, она расцарапала нападавшего. Также она получила второй удар по голове, вероятно, уже после того, как ранила его.

Ребекка закрыла глаза и поморщилась.

— Пусть это останется между нами. Их матери не нужно знать, что он с ними делал.

— Еще кое-что, найденное при близнецах, может нам помочь. — Лайонел встретился взглядом с Лайлой, открыл свой чемоданчик и достал открытку в прозрачном пакете для улик. На лицевой стороне красовался типичный домик Нью-Фореста: соломенная крыша цвета волос Бориса Джонсона, беленые стены, дымоходы и пристройки, похожие на маленьких соломенных деток основного дома. «Коттедж Свон-Грин», — гласила надпись внизу, сделанная имитацией рукописного шрифта. Открытка казалась знакомой, но Лайла наверняка видела такие тысячи раз на вертушках в сувенирных лавках.

На обороте было послание, написанное крошечным красным почерком.

Лайла, настал твой черед, надень свой наряд,

Пусть мир твой дотла улетает в закат.

Всё, что ты знала, рассыплется в прах,

Я победил — видишь это в глазах?

Эллисон ждать до костей устала —

Приди за нами, я создал немало.

Сюрприз приготовлен, за него стоит пасть:

Найди мой капюшон — и в дверную дверь в сласть.

Как грибы, всё в мире незримо связано —

Более того, всё мною предсказано:

Ищи детали, что в общую схему не вхожи,

Доверься интуиции, что мурашит по коже.

Смотри за пределы первого впечатления,

Там, за спиною — обман и видения.

Всё это здесь, под толщей земли —

Подругу и нечто похуже найди;

Так что, когда будешь готова, страницу переверни,

И место своё на сцене займи.

Но будь готова к утрате и тьме,

Ибо без жизни нет смерти в тюрьме.

Гримм-Потрошитель

— Должно быть, приятно иметь поклонника, который пишет тебе стихи, — сухо заметил Лайонел. — Я бы не отказался от такого внимания.

Лайла не могла заставить себя посмотреть на него. Её мир сошел с оси. Эллисон ждать до костей устала. Что это значит? Она жива? Или всё-таки мертва?

— Не думаю, что твои шутки сейчас уместны, Лайонел, — осадила его Ребекка.

— Просто пытаюсь разрядить обстановку. — Лайонел допил чай и посмотрел на чайник. Этот человек целиком состоял из чая и полного отсутствия эмпатии.

Ребекка откашлялась.

— Лайла, это прямая угроза твоей безопасности. Мы должны отнестись к этому со всей серьезностью. — Она взяла Лайлу за руки. — Я вынуждена отстранить тебя от дела.

Лайла вырвала руки, её глаза пылали.

— Категорически нет.

— Он провоцирует тебя, заманивает к себе. Если ты — его Красная Шапочка, то последнее, что ты должна делать — это идти в лес.

— Как мой друг, — твердо сказала Лайла, — пожалуйста, не отнимай это у меня. А как мой начальник — не упускай возможность использовать меня как приманку для волка.

Ребекка прикусила губу.

— В её словах есть смысл, — вставил Лайонел. — Если бы она не была твоей подругой, ты бы хоть на секунду засомневалась, использовать ли такой шанс поймать его?

Ребекка метнула в его сторону испепеляющий взгляд, но затем тяжело вздохнула.

— Ладно, — неохотно согласилась она. — Но чтобы электрошокер всегда был при тебе. И держи меня и Джимми на быстром наборе, на случай, если понадобится подкрепление.

— Я могу взять запасной плащ? — спросила Лайла. Несколько компаний, производящих плащи, похожие на тот, что убийца оставил в лесу, прислали образцы для экспертизы. Один из них уже был исключен из списка улик и валялся в общей куче в следственном отделе.

— Бери всё, что нужно.

Когда Лайла встала, чтобы уйти, Ребекка снова взяла её за руку.

— Лайла, я поставила тебя во главе этого расследования не просто так. Твой мозг лучше всего работает, когда ищет закономерности и связи. Сделай именно то, что он говорит, но на твоих условиях, не на его. Уйди куда-нибудь, где сможешь подумать, разложи всё перед собой и загляни под поверхность.

— Я так и сделаю.

Сжав её ладонь, Ребекка добавила:

— Я знаю, ты справишься. Я верю в тебя, Лайла.

Глава 29. Ров и пылинки

В подвале Кейти писала страницу за страницей, полностью погрузившись в поток, пока запястье не заныло, а в животе не заурчало. Она больше не чувствовала своих стоп; возникло странное ощущение, будто там, под невидимой кромкой воды, их больше не существует. Противоположность фантомной боли.

Она осторожно поднялась на подвернутой лодыжке; ноги задрожали, и на мгновение всё перед глазами посерело. Кошка вцепилась ей в плечо, и Кейти снова ощутила реальность подвала. Ветер гремел наклонными дверями внешнего входа, а свет, пробивавшийся сквозь узкую щель между ними и полный пляшущих пылинок, стал фиалковым — цветом наступающей ночи.

Волк скоро вернется, это точно. Пока она писала, ей удавалось не думать о том, чем он занят, но теперь мысли хлынули потоком. Кого он выбрал на роль Гензель и Гретель? Она надеялась, что, сделав героев своего рассказа взрослыми — и к тому же не самыми приятными личностями, — она убережет детей от его прицела. Она не выносила мыслей о смерти детей. Читатели тоже. В начале карьеры она была менее чувствительной и писала об убитом ребенке. Пятнадцать лет, выкидыш и статус «тети» для детей нескольких подруг спустя, она больше не могла это переваривать. Но она не знала, на что способен Гримм-Потрошитель.

Единственной надеждой оставалось то, что инспектор Ронделл заметит маленькие подсказки, которые Кейти расставила в тексте. Если заметит, то скоро будет здесь, примчится на выручку, как мать в «Кровавой комнате». Но должно же быть что-то еще, что Кейти может сделать прямо сейчас, чтобы помочь Лайле.

Посадив кошку на комод, она собрала исписанные листы и, медленно прихрамывая, подошла к дверям. Она просунула каждую страницу в щель. Ветер тут же выхватывал их, унося в воздух. Она надеялась, что они не упадут в ров и чернильные слова не расплывутся в воде.

Кошка резко вскинула голову и мяукнула. Над потолком подвала раздался тяжелый топот шагов, который затем удалился вверх по лестнице. Сердце Кейти екнуло. Он вернулся и идет в её комнату. Но её там нет.

Рев Волка эхом разнесся по всему дому. Кейти сжалась у двери, крепко зажав уши руками. Даже то, что она написала еще одну историю, теперь вряд ли её спасет. Помочь могла только Лайла.

Глава 30. Сойтись воедино

Лайла не была в своем пляжном домике в Бартон-он-Си больше года. Всё было засыпано песком; ей пришлось отдраивать пол, маленький столик и скамью, прежде чем она смогла устроиться с удобством. Как столько песка умудрилось просочиться в запертый домик на галечном пляже, оставалось загадкой.

Распахнув двери настежь, чтобы морской бриз проветрил деревянную комнату, она села за стол, накрыв ноги пледом и открыв iPad. Вокруг были разложены бумаги и другие улики, придавленные её коллекцией «куриных богов» — камней с дырочками. Длинная копия алого плаща висела на крючке, раскачиваясь на ветру, словно призрак из красного бархата.

Отсюда ей был виден берег. Чайки то взмывали вверх, то камнем падали в воду. Двое собачников у противоположных волнорезов наблюдали, как их питомцы обнюхивают друг друга. Высокий мужчина стоял в морской пене, водя металлоискателем по гальке. Красный с белым мяч прыгал в прибое, словно волны играли в водное поло. Даже когда он оказывался на берегу, волна забирала его обратно. Как и у Эллисон, у этого мяча не было шанса, если только кто-то — возможно, Лайла — не войдет в воду, чтобы его достать.

Оказавшись здесь, она не могла вспомнить, почему не приезжала раньше. Волны были её мозгом, вынесенным вовне: приливы и отливы, тянущие в разные стороны под действием невидимых сил, вздымающиеся и разбивающиеся в разное время. Пусть они заберут на себя всю суету. Без шума и суматохи участка она могла полностью погрузиться в гиперфокус на деле.