— Ага, ведь предел моих мечтаний — это цедить «Порно Стар Мартини» вместо крыши над головой. Сейчас куча детей живет с родителями до тридцати лет. В стране кризис стоимости жизни.

— У меня кризис! — Мать рухнула на диван. — Если бы вы помогали с мелкими и по дому, всё было бы иначе. Но вы просто сидите сиднем. Прости, дорогая. Решение принято.

Джемма схватила Гарри за рукав и вытащила из комнаты.

— Брось нас в лесу на растерзание, чего уж там! — выкрикнула она, пока они бежали вверх по лестнице.

— Не искушай меня! — крикнула мать в ответ.

Старшие близнецы сидели на кровати Джеммы, как сидели столько лет подряд.

— И что нам теперь делать?

— Составим план.

Гарри кивнул.

— Да, мы им покажем. Соберем залог за квартиру и…

— Мы никуда не уедем, — перебила Джемма.

— Но мама сказала…

— Предоставь это мне. — Джемма повернулась к окну. Снаружи, у самого входа в лес, бересклеты гнулись и раскачивались на ветру. План начал обретать форму.

На следующее утро Джемма и Гарри встали за несколько часов до рассвета и в тишине начали подготовку. Когда всё было готово, Джемма вошла в комнату младших. Она осторожно потрясла их за плечи.

— Если пойдете со мной, — прошептала она, погладив сестру по голове, — получите те мятные конфеты.

Сонный Барни спросил:

— Сколько? — Он всегда хотел только брать, брать и брать. У неё.

— Целую пачку на двоих.

Барни протянул руку, ухмыляясь.

— Сначала вы должны сыграть в мою игру. Но нужно вести себя тихо, нельзя будить маму с папой, иначе они не разрешат вам взять сладости.

Барни похлопал сестру по спине и что-то прошептал ей на ухо. Рейчел захлопала в ладоши, потерла глаза и, пошатываясь от остатков сна, сползла с кровати.

Джемма указала на приготовленные джемперы и штаны.

— Натягивайте теплую одежду. На улице холодно.

Пока дети одевались, Джемма выглянула в окно. В конце сада мигнул фонарик. Гарри был готов.

— Помогите, я застряла! — Рейчел наполовину запуталась в своем красном джемпере.

Вздохнув, Джемма помогла сестре просунуть голову, и та крепко её обняла. На короткий, нежный миг она засомневалась, правильно ли они поступают. Но снаружи снова мигнул фонарик, и она вспомнила о том, как эти двое вышвыривают её и Гарри из собственного дома.

Надевая сапоги у задней двери, Барни взглянул на Джемму:

— Мамочка не будет сердиться, что мы ушли без неё?

— Нет, милый. Она будет рада, что мы весело проводим время вместе.

Барни кивнул, и они с Рейчел потрусили за Джеммой по тропинке, сжимая в руках своих любимых плюшевых зверят — Кролика и Лан-Лан.

Когда они дошли до конца сада, Гарри шагнул из-за дерева и направил свет фонарика снизу вверх на свое лицо.

— Бу!

Барни подпрыгнул. Джемма хихикнула.

— За мной. — Гарри открыл калитку, ведущую в лес.

Рейчел замялась.

— Нам нельзя выходить за калитку одним.

— Но вы же не одни, а со взрослыми, — ответила Джемма. — Разве ты не слышала, как мама вчера сказала, что мы с Гарри уже взрослые?

Рейчел серьезно и медленно кивнула. Она посмотрела вниз, на маленькую «дверцу для фей», которую мама прислонила к стене.

— Можно мы оставим одну конфетку феям? Тогда они тоже будут за нами присматривать.

Тень беспокойства промелькнула в душе Джеммы, но она тут же её отогнала. Она не верила в фей.

— Конечно. Гарри?

Гарри полез в карман, достал круглый леденец и положил его на ладонь Рейчел.

Присев, девочка положила конфету у крошечной деревянной дверцы.

— Это вам, мои друзья Сиды, а вы взамен присмотрите за мной.

— Кто тебя этому научил? — голос Гарри дрогнул от тревоги.

— Тетя Уэлк.

Чертова тетя Уэлк, забивает детям голову феями, причем далеко не добрыми.

— Им придется катить её, как камень! — засмеялся Барни.

— Ну, удачи им, — Гарри нервно покосился на дверцу, когда они проходили через калитку.

В лесу тьма сгустилась. В серых кустах что-то шуршало. Джемма вздрогнула, но напомнила себе, что таков план. Дикие кабаны, которых недавно снова завезли в лес, будут в восторге от двух детей на их пути. Куда лучше лесных орехов на завтрак. Она видела свиней в фильме «Ганнибал».

— Где же сладости? — спросил Барни, прижимаясь к Рейчел.

— Смотри под ноги. — Гарри указал на дорожку из мятных леденцов, которые сияли на темной тропинке, как крошечные луны.

Барни нагнулся, поднял первый и отправил в рот.

— Они же грязные, — Рейчел сморщила носик.

— Если для фей это достаточно хорошо, то и для тебя сойдет, — отрезала Джемма.

Рейчел кивнула и, взяв брата за руку, пошла по следу. Через несколько метров она обернулась.

— А вы не идете?

— Они для вас, — сказал Гарри. — Мы подождем здесь, пока вы их все не соберете.

Пятилетки переглянулись.

— Я не уверена… — прошептала Рейчел.

— Ну и ладно, — блефанула Джемма, разворачиваясь. — Пойдем домой.

— Но тогда мы не получим конфет! — нытье Барни подействовало на Джемму как наждак по нервам, но убедило Рейчел.

— Пойдем, — сказала младшая сестра. — Мы принесем леденцы домой к завтраку.

Гарри и Джемма смотрели, как дети уходят вглубь леса.

— Как далеко ты их разложил? — спросила Джемма.

— Миль на десять? — прикинул Гарри. — Пятнадцать, а может и больше. Я только что вернулся. — Он ушел из дома в час ночи, когда они всё спланировали, скупил все леденцы в круглосуточных заправках, а затем проложил петляющий след из конфет глубоко в чащу. Если младшим и удастся дойти до конца пути раньше, чем их съедят, они ни за что не найдут дорогу назад. А оставшиеся конфеты быстро подберут пони Нью-Фореста, уничтожив все улики.

Вернувшись в дом, Гарри и Джемма приготовили завтрак, не забыв накрыть стол на шестерых.

Когда мать вошла в кухню, завязывая халат, по цвету совпадавший с тенями под глазами, она вздрогнула.

— Вы чего так рано вскочили?

Джемма отодвинула стул для матери и налила ей горячего чая.

— Ты права. Мы почти не помогали по дому. Вот и решили приготовить завтрак для всех.

Мать села, скрестив руки на груди.

— Это не значит, что вы можете остаться.

Джемма подняла планшет, показывая страницу сайта недвижимости с двухкомнатными квартирами.

— Мы найдем жилье быстрее, чем за три месяца.

Мать расплакалась.

— Спасибо, детки. — Она протянула руки для объятий.

Джемма присела рядом, прижимаясь к ней.

— Это меньшее, что мы могли сделать.

Гарри не оборачивался, продолжая жарить яичницу с беконом.

Вошел отец, затянув один из своих бесконечных зевков.

— Сто лет не просыпался под запах жареного бекона!

— Это потому, что обычно мелкие будят нас, прыгая на кровати, — со смехом ответила мать.

— И по нашим головам, — улыбнулся отец. — А сейчас еще сопят. Я заглядывал к ним, когда проходил мимо.

Гарри и Джемма разложили под одеялами подушки и мягкие игрушки, чтобы выиграть время.

— Наслаждайтесь! — сказала Джемма. — Вы заслужили отдых от них.

Мать открыла рот, чтобы возразить.

— Как бы они ни были милы, ты сама говорила, как тяжело с маленькими. Поэтому мы и съезжаем — чтобы дать вам пространство. Цените каждый миг тишины.

Мать в последний раз обняла Джемму и взяла круассан из тарелки.

— Спасибо. Такое чувство, будто наступил День матери, которого у меня никогда не было!

Гарри обернулся от плиты и обменялся с Джеммой облегченной улыбкой. Они всё сделали правильно.

Час спустя, когда младшие так и не появились, мать встала.

— Пойду разбужу их, а то они ночью не уснут.

— Я сама, — Джемма преградила ей путь. — Как я и сказала, мы будем помогать тебе гораздо больше.

Пока мать усаживалась обратно, Джемма поднялась наверх, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. Насколько медленно нужно идти, когда пытаешься потянуть время — и убить своих брата и сестру?

Войдя в их комнату, она вздрогнула. Фигуры под одеялом выглядели настолько убедительно, что ей почти почудилось их дыхание. И тут она подумала о том, каково это — больше никогда не слышать их дыхания, не видеть их сонных лиц с открытыми ртами и не слышать тихого сопения, говорящего близким, что они живы.

Это будет прекрасно. Она сможет переехать обратно в эту большую комнату, и никакие крики и запахи больше не будут её беспокоить.

Убрав игрушки и подушки на место, Джемма сделала глубокий вдох, призвала на помощь все свои актерские таланты из школьного драмкружка и закричала:

— Они пропали!

Мать подбежала к лестнице.

— Что значит пропали?

Джемма вцепилась в перила, словно ища опоры.

— Близнецов нет в кроватях. — Она сделала паузу, смакуя момент. — И Кролика с Лан-Лан тоже нет.

Следующий час прошел как в тумане: звонки, паника. Друзья, соседи и просто случайные люди высыпали на улицы, выкликая имена близнецов. В местных группах в Фейсбуке и школьных чатах в Ватсапе началось бурление: сочувствие, организация поисков… Вскоре были найдены вещи, которые Гарри разложил для отвода глаз: рюкзак Барни с «Щенячьим патрулем» у качелей в парке; шарф Рейчел с пришитой мамой биркой, зацепившийся за куст у школы; и по одной перчатке каждого из них на берегу реки.

Мать обхватила себя руками, завывая, как корова, потерявшая телят. Отец обнимал её, его лицо было землисто-серым и обвисшим от шока. Ничего, скоро они их забудут. Коровы тоже забывают через какое-то время и возвращаются к пастбищу.

К наступлению темноты близнецы так и не нашлись. Благодаря ложным следам Гарри, никто не догадался искать в лесу — даже полиция.

Пока не приехала тетя Уэлк. Она вошла на кухню, заполнив собой почти весь дверной проем, окинула взглядом убитую горем семью и сад за окном и спросила:

— А вы спрашивали Сидов?

Гарри побледнел не хуже отца. Джемма, которая, разумеется, не верила в подобную чушь, почувствовала страх там, где должно было находиться сердце: дверца для фей была слишком близко к калитке.

— Нет? — переспросила тетя Уэлк. — Честное слово, всегда нужно говорить с Сидами. — Схватив со стола черствый круассан, она зашагала вон из дома, полы её сюртука развевались на ходу.

Гарри, Джемма, мать и отец последовали за ней, остановившись на почтительном расстоянии. Тетя Уэлк опустилась на колени у дверцы фей, что-то шепча. Разламывая выпечку на мелкие кусочки, она раскладывала подношение на тарелку, извлеченную из одного из своих бездонных карманов. Никогда не знаешь, что она вытащит в следующий раз.

Мать, всё еще в халате, с растрепанными ветром волосами, указала на клочок красной шерсти, зацепившийся за столб калитки.

— Джемпер Рейчел.

Стекло в монокле тети Уэлк блеснуло.

— Мы должны идти в лес. — Она повернулась к родителям. — А вы двое оставайтесь здесь на случай, если близнецы вернутся или придут новости из полиции.

Привыкшие делать всё, что говорит тетя Уэлк, они подчинились и побрели обратно к дому, обнявшись.

— Мы с Гарри пойдем, — сказала Джемма. — Это семейное дело, тебе стоит остаться с мамой и папой.

— Я и есть семья. Как ты думаешь, что значит «тетя»? — Тетя Уэлк перевела взгляд с Джеммы на Гарри, затем обратно, и медленно кивнула. — И ваша тетя знает, что здесь что-то нечисто. А теперь идите вперед, чтобы я могла присматривать за вами.

Джемма шла первой, пытаясь увести Уэлк в другую сторону, но та не поддавалась. Принюхиваясь, как ищейка с моноклем, Уэлк шла по тропе, на которой они оставляли леденцы. Время от времени она останавливалась, прислушивалась к ветру и деревьям, хмыкала и шла дальше. Поддевая носком туфли кучки навоза, она заметила:

— Пони движутся очень странно. Будто идут по следу.

Гарри толкнул Джемму локтем под дых, та постаралась не подавать виду.

— Какое это имеет отношение к детям? — спросила она. — Мы только время теряем.

— Молчи, дитя, — прорычала тетя Уэлк. Внезапно её лицо заострилось, исказилось, превращаясь в нечто за пределами человеческого понимания — нечто такое, чему молятся, чтобы сохранить жизнь. Став выше деревьев и шире облаков, она прислушалась к шепоту листьев и взревела в ответ. Уэлк была частью леса, и она знала его истории.

Это длилось всего секунду, и когда тетя Уэлк повернулась, чтобы идти дальше, она снова казалась человеком, хотя Джемма готова была поклясться, что ног у неё больше двух. Дрожа, они с Гарри следовали за ней вглубь леса, больше не узнавая дорогу.

Вдалеке послышалось хрюканье кабанов и детский плач. Уэлк сорвалась на бег, проламываясь сквозь деревья и подминая под себя колючий кустарник.

— Помогите! — звала Рейчел откуда-то сверху.

— Они хотят нас съесть! — кричал Барни.

— Я иду, детки! — Тетя Уэлк рванулась на крики и вылетела на поляну. Джемма поспевала следом, хватая ртом воздух.