У Озмы не было сил спорить; она кивнула и вошла в хижину Джека. Она не смотрела по сторонам, просто прошла в его комнату и подобрала кинжал, который выронила раньше. Она положила его на комод рядом с незажженным фонарем. Несмотря на желание рухнуть на кровать, она не смогла. Не после того, как Джек… Она опустилась на жесткий пол, подтянула колени к груди и представила, что она здесь же, но в прошлом — вдвоем с Джеком.

***

Озма открыла глаза, окруженная темнотой и пляшущими тенями. Она вскочила, ахнув, и её взгляд остановился на мерцающем фонаре. На мгновение ей показалось, что она снова в Темном месте с Ревой. Но потом она узнала стропила потолка и уродливые обтрепанные шторы. Она была в хижине Джека.

Как долго она спала?

Она поднялась с пола и потянулась. Перед фонарем, рядом с кинжалом, стояла миска с фруктами. Джек оставил это? Повернувшись, она поискала его в спальне, но его не было.

На цыпочках подойдя к двери, она выглянула в узкую щель. Из гостиной доносилось легкое похрапывание — Джек был там и спал.

Теперь, когда Озма отдохнула и голова прояснилась, она вспомнила комнату Момби и стопки книг. В них должно быть что-то — заклинание поиска, которое поможет выследить ведьму.

Озма заткнула кинжал за пояс, взяла фрукт и фонарь, а затем направилась к окну. Сантиметр за сантиметром она поднимала раму, каждое движение отзывалось тихим скрипом. Будучи Типом, она вылезала в это окно бесчисленное количество раз, чтобы Момби не поймала её у парадной двери.

Снаружи было тихо, если не считать шороха крыльев фейри где-то в лесу. Барьер раньше тянулся за деревья и вокруг озера, и даже маленькие фейри не могли проскользнуть сквозь магию Момби. Ей стало интересно, пробуют ли они сейчас или думают, что барьер всё еще на месте.

Тихо пробираясь через поле, она откусила сладкий фрукт, стараясь не думать о Джеке. Только о следующем шаге: найти Момби.

Хижина стояла темная и безмолвная; она открыла дверь. Жуткое чувство охватило её, когда она вошла внутрь. В темноте всё всегда кажется хуже. Руки Озмы задрожали при мысли о деревьях из Темного места, тянущихся к ней шипастыми сучьями.

Приторно-гнилостный запах ударил в нос, когда она вошла в комнату Момби. Подняв фонарь выше, она осмотрела пространство и беспорядочные стопки книг.

Здесь должно быть что-то полезное. Озма зажгла свечи на стене от пламени фонаря, добавив света. Она взяла книгу и пролистала пожелтевшие страницы с рисунками изувеченных тел и крови, капающей изо ртов младенцев-фейри. От того, что Момби творила с помощью этих заклинаний в прошлом, у неё сжался желудок.

Не найдя ничего нужного, она пересмотрела вторую книгу, третью. В основном это были заклинания для вызова мертвых или открытия дверей в темные миры.

Где-то должно быть заклинание поиска. У Момби всегда был запасной план, и отпускать Джека в город — даже заколдованным — было риском. Ведьма захотела бы выследить его, если бы он не вернулся. Озма закрыла глаза, надеясь, что карта Оз внутри неё вспыхнет и укажет на Момби. Но ничего не изменилось.

Её рука замерла, когда она обнаружила не то, что искала, а кое-что другое, обведенное чем-то похожим на засохшую кровь. Проклятие, лишающее фейри истинной сущности и позволяющее скрыть их магию. Когда она перевернула страницу, её внимание привлекла пожелтевшая сложенная записка, вложенная внутрь. Она открыла её и прочла:

Украсть ребенка, растущего в утробе Лурлин.

Использовать магию, чтобы изменить сущность ребенка.

Найти серебряные туфли, чтобы вытягивать магию из ребенка.

Создать бессмертие.

Озма вложила записку обратно в книгу и захлопнула её. Вот почему Момби изменила её, а не убила. Волшебник… Туфли привели его к Момби в прошлый раз из-за вспышки магии Озмы. Сейчас у неё магии не было… И судя по записке, это потому, что туфли вытягивали магию из неё прямо сейчас, как это было, когда она была заперта в Темном месте.

Тяжело дыша, она отложила в сторону то, что узнала о себе. Сейчас это не имело значения. Главное — найти Момби. Пролистав еще несколько книг, описывающих сердца спрайтов, головы гномов, пальцы и глаза фавнов, она наткнулась на нечто потенциально подходящее. Всё, что ей нужно, — приготовить смесь, используя кусочек собственной кожи и что-то личное от другой фейри, а также еще пару ингредиентов, которые у Момби наверняка были. Затем произнести слова заклинания, и она сможет идти по магическому следу к своей цели, который будет виден только ей.

«Это оно». Она усмехнулась, вырывая страницы из книги и пряча их в сумку. Завтра она вернется и приготовит зелье.

Озма вышла из дома и взглянула на хижину Джека. В груди сдавило; она поняла, что не хочет возвращаться туда до конца ночи. Ей хотелось смыть грязь долгого путешествия, а потом она поспит у озера до утра.

Глядя на ночное небо, Озма изучала полную луну и загадала желание для Ревы и Кроу, Тина и Телии. Об их безопасности.

Миновав несколько деревьев, она скользнула в лес. Изогнутые ветви, казалось, тянулись к звездам, пока она огибала группу небольших валунов и выходила к озеру. Луна отражалась в зеркальной поверхности воды, подернутой рябью. Поставив фонарь на траву рядом с бревном, которое было их с Джеком любимым местом, Озма сняла сумку, пояс и платье. Почувствовав собственный запах, она едва не поперхнулась — купание было идеальным решением.

Когда она вошла в прохладную воду, и та заплескалась вокруг неё, Озма проигнорировала пробежавшую по телу дрожь. Она доплыла до середины, чувствуя, как песчинки из пустыни смываются с кожи. Озма гадала, как именно ей стоит убить Момби, когда она её найдет. Кинжалом в сердце? Перерезать горло? В глаз? Её первым убитым был Колесник, тогда с Ревой. До того как она превратилась в Озму, мысль об убийстве ужаснула бы её. Но Рева научила её, что иногда это необходимо. Чтобы сделать мир лучше, иногда приходится идти на крайние меры.

Отмывшись как следует, Озма поплыла обратно к берегу, когда из-за деревьев раздался звук: клик, клик. Она замерла посреди озера, затаив дыхание, и обернулась. Звук повторился, громче прежнего. Она никогда не слышала ничего подобного. Луна светила ярко, но недостаточно, чтобы осветить весь лес. Тени сгущались вокруг неё под порывами ветра.

Всплеск воды заставил её резко вдохнуть. Она не стала медлить — поплыла так быстро, как только могла. Позади неё нечто, шумно рассекая воду, приближалось. Две руки схватили её за талию, когти впились в плоть, пуская кровь. Озма издала полный ужаса крик, когда её рывком утянули под воду; нападавший тянул её всё глубже и глубже.

Она ударила локтем назад, попав в мягкую плоть существа. Когти разжались, и Озма стремительно поплыла к поверхности. Как только она успела глотнуть воздуха, тварь схватила её за лодыжку и снова потащила вниз. Рука зажала ей рот; она укусила её, но существо не отпустило.

Сердце колотилось всё сильнее, легкие отчаянно требовали воздуха. Озма пыталась держать глаза открытыми, но не могла. Она никак не ожидала умереть вот так, в этом озере, которое всегда было безопасным. Последней мыслью было: если её так легко убить, то, возможно, она вовсе не истинная королева.

Глава 6

Джек

Звук скольжения дерева по дереву разбудил Джека. Он точно знал, что это за звук — окно в спальне. Он не пошевелился, продолжая лежать на изношенном, рваном ковре и притворяясь спящим. Озма тайком выбиралась наружу, и он хотел знать почему. Если сестра Типа сбегала, чтобы доложиться Момби, ему нужно было об этом знать. Пол скрипнул, воздух наполнился шорохом юбок — Озма выскользнула в окно.

Пульс Джека участился; он заставил себя пролежать неподвижно еще немного. Раз. Два. Три. Он приоткрыл глаза. Изъеденные молью шторы были задернуты, так что она не могла видеть его движений. Медленно он поднялся на ноги и прокрался в спальню. Место на полу, где спала Озма, пустовало, а окно действительно было открыто. Выглянув в ночь, он заметил мелькание золотистых волос Озмы — она пробиралась через тыквенное поле к хижине Момби.

— Что ты задумала, Цветочек? — прошептал он про себя.

Он подождал, пока она пройдет полпути до хижины, и только тогда выпрыгнул в окно следом за ней — дверь издала бы слишком много шума. Босые ноги бесшумно коснулись земли; он скользил в тенях, наблюдая за её бегом. Если Озма не работает на Момби, что ей так сильно понадобилось в хижине? И почему она пробирается туда тайком? Конечно, у ведьмы было много вещей, которые пожелали бы многие фейри, но некоторые из них были куда коварнее остальных. Он поступил импульсивно, когда подхватил её и притащил к себе домой, но она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. И, возможно, он надеялся, что после хорошего отдыха она охотнее заговорит с ним. У него было столько вопросов: зеркало, в котором она жила, Темное место, кто были родители её и Типа…

Озма скрылась в хижине Момби и закрыла за собой дверь. Джек бежал так тихо, как только мог, пока не достиг жилища ведьмы. Он прижался спиной к гниющим деревянным стенам и подполз к окну, где на стекле была трещина. Он двигался сантиметр за сантиметром, боясь, что она заметит его ярко-рыжие волосы. В глубине души он пожалел, что не захватил рубашку, чтобы защититься от ночной прохлады.

Теперь уже поздно.

Джек высунул голову и заглянул в темную хижину. Фонарь — его фонарь — осветил угловую спальню, а затем внезапно вспыхнул свет от свечей. Комната Момби, значит? Подозрительно. Он сам не пытался заходить туда после того, как пал барьер — ему было наплевать, но теперь он об этом пожалел. Было ли у Момби там какое-то устройство для связи? Или Озме поручили забрать забытые вещи? Он хотел верить, что она была заперта в зеркале, но… Он коротко выдохнул. Никаких «но». Возможно, он верил Озме только потому, что это означало, что Тип вовсе не бросал его, хотя это и не оставляло места для сомнений в его смерти. Рассказ Момби всегда оставлял крошечную щелочку надежды на то, что это ложь, что Тип не умер, но Озма…

Тряхнув голвой, он снова сосредоточился на мерцающем свете, чувствуя растущую тревогу. Он пожалел, что в спальне Момби нет окна, чтобы можно было заглянуть сзади и увидеть, чем Озма там занимается. Время от времени мелькала тень, слышался шум вещей, которые она отбрасывала, но в главной комнате Озма не появлялась целую вечность. Когда она наконец вышла, пламя свечи заплясало на её лице. Она выглядела… взволнованной. Черты лица напряжены, нижняя губа прикушена; она осматривала хижину так, словно видела её впервые. Джек сузил глаза. Наверняка в комнате Момби были странные вещи, но если Озма действительно была заперта в зеркале и видела всё, что творила ведьма, вряд ли пара заспиртованных частей тела могла её так расстроить.

Черт.

Озма направилась прямо к двери. Джек обежал хижину сбоку и замер. Дверь открылась и закрылась. Свет упал на землю, покачиваясь в такт её шагам. В лес? Какого хрена эта женщина поперлась в лес посреди ночи? Причем шла она так уверенно, будто точно знала дорогу… Как она могла так хорошо ориентироваться в угодьях Момби, если всё время была заперта в зеркале?

Всё подозрительнее и подозрительнее…

В душе Джека зародилось зерно презрения. Озма пришла сюда… и лгала ему. Но зачем? С какой целью? Её глаза действительно были того же уникального оттенка, что и у Типа, так что он верил в их родство, но это не значило, что Момби ею не помыкает. Если это так, то Озма, возможно, и не хотела ему лгать, просто была вынуждена. И всё же это бросало тень сомнения на каждое её слово. Хочет убить Момби, да? Он всегда хотел того же, но Момби всё еще жива. И не потому, что у него не было ни единого шанса. Просто обречь себя на жизнь внутри барьера не входило в его планы. Он сжал кулаки.

Что мне, черт возьми, делать? Кому верить?

Он когда-либо доверял только одному фейри — Типу. А тот либо ушел, либо был убит. Какова бы ни была его судьба, она разрушила часть Джека. Та крошечная, почти призрачная его сторона, которая хотела верить другим, была раздавлена сапогом скорби.

И он последовал за Озмой, тени среди деревьев, пока она не вышла к озеру. Луна освещала поляну у берега, где росла самая мягкая трава. Поваленное бревно, которое Тип давным-давно подкатил к кромке воды, всё еще лежало там, служа скамьей. Они провели здесь много часов, открывая друг другу души, а со временем — и тела.

И теперь Озма ставила свой фонарь рядом с ним так естественно, будто знала это место всю жизнь. Откуда ты знаешь дорогу сюда, если была заперта в другом месте? Джек сделал шаг вперед, чтобы потребовать ответа, но в этот момент платье соскользнуло с её плеч и опало к ногам. У него перехватило дыхание при виде её обнаженных ягодиц, изгибов тела и… это что, шрам? Рваный овал уродовал центр её спины, заживший участок кожи казался плотным и почти блестящим. Его сердце немного смягчилось при мысли о той боли, которую должна была причинить ей эта рана.

Озма перебросила длинные волосы через плечо и шагнула к озеру. Джек отступил в лес достаточно далеко, чтобы она его не заметила и чтобы его не обвинили в шпионаже, если его поймают. Не то чтобы он не хотел видеть её обнажённой, его член определенно не отказался бы взглянуть еще раз, но он не мог позволить ей исчезнуть. Не выяснив всё, что она скрывает.

Хотя, очевидно, чертовски привлекательный зад входит в список её секретов.

Нет.

Он не может желать сестру Типа. Даже такому шлюхе, как он, нужно иметь хоть какое-то сдерживающее начало.

Раздался громкий всплеск, и Джек прислонился к дереву, дожидаясь, пока она закончит купаться. Он сорвал красный лист с низкой ветки и разорвал его на мелкие кусочки. Как ему потребовать ответов? Озма явно не горела желанием делиться тем, что уже рассказала, и наверняка заартачится, когда он попытается заполнить пробелы.