— Видимо, фургон не был рассчитан на мягкую почву. — Он постучал костяшками пальцев по ближайшему дереву.

Озма одарила Джека сердитым взглядом и зашагала к оленю. Тот вскидывал голову и топал на месте. Горячий воздух из его ноздрей бил ей в лицо.

— Перестань дергаться, — сказала Озма, протягивая руку, чтобы успокоить животное, поглаживая его мягкую шерсть. Она перевела взгляд с колеса на Джека. — У тебя ведь нет ничего, чем можно это починить?

— Да, я как раз ношу в карманах огромные новенькие колеса. — Он похлопал себя по штанам и покачал головой. — Конечно, нет. Я бы и не знал, как заменить колесо, даже если бы попытался. Момби всегда использовала для такого магию. Она наверняка специально оставила его расшатанным. — На его лице расплылась озорная гримза, подчеркивая веснушки. — Не то чтобы я сам так не поступил бы.

Озма слабо улыбнулась. Она умела чинить вещи и тогда, и сейчас, но даже если бы она знала, как заменить колесо, взять новое было негде.

Олень снова раздраженно фыркнул.

— Ладно, ладно.

Она потянулась к поводьям и начала расстегивать ремни на его теле.

— Теперь ты свободен.

Не было смысла держать оленя рядом дольше необходимого.

— Погоди-ка. — Джек поднял руку. — Мы всё еще можем доехать на нем до порта и не терять времени.

Озма посмотрела на оленя, не будучи уверенной, позволит ли он им ехать верхом, но попробовать стоило.

Вдалеке раздался пронзительный вопль. Послышался треск ветвей, и олень, дернувшись, сорвался с места и умчался в сторону дороги. Озма замерла рядом с Джеком, выхватывая кинжал. Он выставил руку вперед, готовый применить магию.

Когда больше ничего не произошло, Джек закатил глаза.

— Ну или нет. Мог бы хоть на прощание кивнуть, рогатый.

Она была просто рада, что он довез их до этого места. Выдохнув, Озма открыла дверь фургона, забрала свою сумку и протянула Джеку его вещи. Внутри фургон был почти пуст, если не считать остатков фруктов. Перед уходом этим утром она собрала все книги заклинаний Момби и сожгла их. Никто не должен был найти эти тома и использовать такую тьму против других фейри. Никто не заслуживал того, через что прошли они с Джеком.

— Готов? — спросила Озма.

Джек открыл свою сумку и выудил сливу.

— Теперь готов.

Он вонзил зубы в тонкую кожицу, и они двинулись вглубь леса. По мере их продвижения грибовидные деревья становились короче, а стволы — шире. Дриады — с листьями вместо ушей и телами, покрытыми шипами и веточками — высовывали головы, хлопая огромными глазами, и тут же скрывались внутри деревьев.

— Так, — наконец произнес Джек, когда мимо них пролетела лавандовая крылатая фея. — Озма — это часть твоего истинного имени или его дала тебе Момби? Тип никогда не мог почувствовать своё истинное имя.

Озма на мгновение закрыла глаза, вспоминая, как шептала истинное имя Джека — Джексейт Арель Диосилл, — пытаясь заставить его сбежать от Момби. Но магия ведьмы всегда была слишком сильна. Она подумала о своем собственном истинном имени и воззвала к нему. Том самом, которое она узнала только после встречи с Ревой, но это не имело значения ни тогда, ни сейчас, потому что она всё еще не могла пробудить магию. Озма Эмеральдис Динасия. Её сердце забилось чаще, пока она молча повторяла его снова и снова. Ничего.

— Да, это часть моего истинного имени. — Она пожала плечами. — Раньше я не знала его целиком, только после Темного места.

— Думаю, «Цветочек» мне нравится больше.

Он вплел ей в волосы красный цветок, который сорвал с небольшой полянки на лесной подстилке.

Она оставила его там, сердце затрепетало от того, каким нежным было его движение.

Долгое время они шли молча, обходя стволы и уворачиваясь от лиан с острыми шипами.

Впереди показались несколько огромных деревьев, образующих полукруг и уходящих высоко в небо — выше и шире любых, что она видела раньше. Узловатые ветви расходились от верхушек и боков угольно-черных стволов. Темно-синие листья покрывали сучья, а другие украшали землю, куда они опали. Длинные коричневые лианы с алыми листьями свисали над большими проемами — похожими на входы в пещеры — в передней части каждого ствола.

Озма взглянула на небо, заметив, что скоро стемнеет. Она не знала, насколько безопасно оставаться здесь на ночь, но выбора не было. К тому же она не думала, что Джек сможет спать на верхушке дерева, как она. Фургон был бы идеален, но он остался далеко позади.

— Хочешь остановиться здесь на ночь? — Озма указала на дерево в центре. — Или пройдем дальше в надежде найти что-то получше?

Джек прищурился, приподняв подбородок, словно осматривая стволы.

Озма улыбнулась, ухватилась за дерево поменьше рядом с собой и быстро вскарабкалась наверх, к самым ветвям.

— А ты шустрая, — крикнул ей снизу Джек. — Даже в платье.

В Темном месте платье было единственным, что она могла носить после того, как рассталась со своей старой одеждой, так что она привыкла к нему, и свободный крой ей нравился даже больше, чем штаны.

— Два года с Ревой! — крикнула она в ответ, а затем осмотрела окрестности. — Ничего не вижу. Только листва и еще раз листва.

Спустившись на землю, она и Джек собрали ветки и сухие листья, чтобы разжечь костер снаружи, рядом с их стоянкой, чтобы был свет, но не сгорело всё дерево. Они сложили хворост на землю, решив разжечь огонь позже, и направились внутрь большого центрального ствола. Озма отодвинула лианы у входа, пропуская Джека первым в темноту. Запах дыма ударил ей в нос, когда она шагнула следом.

Снаружи проникало совсем немного света, заставляя тени плясать по стенам. Джек двинулся вперед, изучая стены ствола. Озма посмотрела вниз как раз в тот момент, когда его нога уже готова была шагнуть в пустоту.

— Джек!

Она бросилась к нему, чтобы схватить за руку и оттащить назад. Но было поздно — его тело завалилось вперед, увлекая её за собой.

Писк вырвался у неё изо рта одновременно с его криком:

— Блядь!

Сердце ушло в пятки, и она не могла даже закричать.

Над ними входное отверстие становилось всё дальше и дальше. Крошечные жучки с мерцающими синими тельцами суетились на темных стенах — единственный свет, указывавший им путь, пока они продолжали свое падение.

В темноту, что ждала их внизу.

Глава 14

Джек

Вниз, вниз, вниз они падали.

Джек не мог вдохнуть. Не мог выкрикнуть очередное ругательство. Блядь! Извернувшись, он сумел прижать Озму к своей груди, подставив спину любой судьбе, что ждала их внизу, пока синее сияние жуков сливалось в размытую полосу. Желудок подкатил к горлу — слива, которую он съел недавно, грозила выйти наружу. Всё, что он мог — это крепко держать Озму. Держать и надеяться на мягкую посадку.

Потому что если нет — им конец.

Боль обожгла спину Джека. Воздух вырвался из легких, но вместо него он глотнул ледяной воды. Оглушенный резкой болью и холодом, он не сразу попытался всплыть, когда омут поглотил его.

Их.

Его хватка на Озме стала стальной — рефлекс на шок. И только то, что она начала вырываться в попытке плыть, наконец, привело его в чувство. Мощным толчком ног Джек вытолкнул их обоих наверх, пока они не оказались на поверхности. Оба жадно хватали ртом воздух, и этот звук эхом разлетался от каменных стен пещеры. Пятнышки синего света отражались в ряби воды, а уши наполнял шум плеска.

— Ты в порядке? — прохрипел Джек.

Озма кивнула, её зубы стучали. Синий свет, пляшущий на её лице, придавал ей неземной вид.

— А ты?

— Жить буду. — При условии, что из этой воды был выход. Если нет, они быстро выбьются из сил и утонут. Спина так сильно болела от удара об воду, что он не мог глубоко вдохнуть. Ему нужно было место, где можно прилечь хоть на мгновение и прийти в себя.

Джек осмотрел пещеру, бесконечно благодарный светящимся жукам. Они озаряли всё вокруг захватывающим дух сиянием. Если бы не их положение, Джек с удовольствием любовался бы ими всю ночь напролет. Но положение у них было аховое. Паршивое донельзя.

Гладкая скала изгибалась вверх, уходя к дыре, из которой они выпали. Невозможно было сказать, как глубоко они пролетели, но входное отверстие теперь казалось не больше средней тыквы. Лианы свисали по краям, точно бахрома. Назад не взобраться, даже если бы на стенах были выступы.

— Блядь, — пробормотал он. — Блядь. Блядь.

— Там, — хрипло произнесла Озма, указывая рукой. — Берег.

Джек увидел то, что она имела в виду, хотя с трудом назвал бы это «берегом». Каменная плита выступала из стены; места там хватило бы, пожалуй, для дюжины фейри, но явного выхода не было.

— Там же…

Слова застряли в горле, когда он обнаружил, что место рядом с ним пустует. Сердце споткнулось; он быстро нашел взглядом золотистую голову, уже скользящую к выступу.

Облегченный вздох вырвался из груди, и он поплыл за ней. Он греб изо всех сил, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль. Это стоило ему больших усилий, чем он готов был признать вслух. Когда он догнал Озму у камня, Джек первым взобрался на уступ. Камень был теплым — слишком теплым для ледяной воды и отсутствия солнца, — но он не собирался жаловаться. Схватив Озму за руку, он затащил её наверх и рухнул на живот.

— Джек?

Озма коснулась его спины, и сквозь зубы у него вырвалось шипение.

— Ты же сказал, что ты в порядке…

Он кряхтя ответил:

— Я сказал, что буду жить.

— Дай посмотрю. — Озма начала задирать его рубашку.

— Цветочек, — сказал он, слегка отодвигаясь, — расслабься. Дай мне перевести дух, а потом поищем выход.

Она села, отпустив его рубашку, и шумно выдохнула.

— Ты переводи дух, а я пока поищу выход.

— Идет, — ответил он, слишком уставший, чтобы спорить, и закрыл глаза.

Через несколько минут осторожного дыхания Джек почувствовал, что одышка немного отступила. Он приподнял голову, положил подбородок на скрещенные руки и стал наблюдать за Озмой: она перерыла свою сумку, а затем принялась обшаривать пещеру в поисках выхода. Ткань платья облепила её изгибы так, что ему захотелось прикоснуться к ней, если бы только движения не причиняли такую боль. Поцелуй и вчерашнее ощущение её тела только разжигали желание.

— Мы в ловушке, — наконец объявила Озма. Она резко обернулась, и в её глазах застыл страх. — Отсюда нет выхода.

— Выход есть всегда, — сказал ей Джек. Он не позволит им сгинуть в этом месте. В их с Типом списке было еще слишком много не увиденных вещей, чтобы умирать сейчас.

Она закусила губу и посмотрела на дыру вверху.

— Будь у меня крылья…

— Погоди, что? — Он поморщился, когда от изумления голос сорвался, а боль уколола сильнее. — Крылья?

Озма поджала губы, избегая его взгляда.

— Момби отрезала их своей магией. Шрам на спине…

Джек вспомнил шрам. Он был достаточно велик, чтобы он разглядел его издалека в ту ночь, когда проследил за ней до озера.

— Мне очень жаль, — прошептал он. Его слова прозвучали громко из-за эха в каверне, а может, просто потому, что его мозг лихорадочно соображал. Сначала карта внутри неё, а теперь еще и отрезанные крылья.

— Не жалей. — Озма вернулась и опустилась на колени рядом с Джеком. — Я верну их, когда мы найдем серебряные туфельки.

Если найдем, хотя он и восхищался её упорством.

— Джек?

Услышав её нервный тон, он повернул голову, чтобы лучше видеть её лицо.

— Что?

— Нам стоит снять мокрую одежду, чтобы она высохла. И не надо… — сказала она, заметив его ухмылку. — Не надо двусмысленных комментариев и не вздумай подсматривать.

— Ладно-ладно. — Он вздохнул и приподнялся. Камень быстро высушит одежду, а согреются они быстрее, если поделятся теплом тел — желательно кожа к коже. В его сумке было одеяло, они могли бы расстелить его и… — Черт!

Озма подпрыгнула от его внезапного крика.

— Что случилось?

— Моя сумка! Её нет!

Он вскочил на ноги меньше чем за секунду, оглядываясь по сторонам, но нашел только сумку Озмы. Его взгляд заскользил по поверхности воды.

— Должно быть, выронил, когда падали.

— Там было что-то важное?

Джек запустил руки в волосы.

— Еда, одеяло и… — Горечь обожгла грудь. — Да. Там было кое-что очень важное.

Он помнил тот день, когда получил последний подарок Типа, как будто это было вчера.

Тип крался по хижине Джека в незаправленной белой рубашке и штанах на два размера больше, без ремня. Всего мгновение назад он прижимался к Джеку, выгадывая еще немного времени вместе перед расставанием. Тип, должно быть, думал, что Джек спит, раз так осторожно выбирался из его объятий, но если бы Типа не выдал скрип кровати, то выдала бы дверь.

Джек наблюдал за ним через проем спальни, любопытство росло, пока он заставлял себя сохранять безучастное выражение лица. Зачем ты крадешься? В Типе не было ни капли коварства, а у Джека не было тайн, поэтому в его душе не возникло тревоги, когда он услышал, как Тип поднимает расшатанную половицу у камина. Джек хранил там все свои ценные вещи — не то чтобы их было много. Несколько украденных монет да книжка коротких рассказов, которую он нашел брошенной в лесу.

Тип мог брать всё, что хотел. Они перечитывали эту книгу столько раз, что и не сосчитать, путешествуя по Оз глазами вымышленного героя. А монеты Типу были ни к чему — ведь ему никогда не разрешали покидать ферму. Тем не менее, Джек знал, что Тип ничего не возьмет без спроса.

Тип чем-то там возился, а потом с негромким стуком вернул дерево на место. Джек закрыл глаза и притворился спящим, когда Тип вернулся в спальню. Матрас прогнулся, когда тот присел на край.

— Джек, — прошептал Тип. — Просыпайся.

Джек приоткрыл глаза и картинно зевнул.

— Который час?

— Момби нас пока не ищет, — торопливо проговорил Тип. Его щеки порозовели, и он нервно дернул себя за ухо. — Я… я сделал тебе кое-что.