I

Вуйе, ранее Вуйе-ла-Батай, – это маленький провинциальный bourg[5] с населением три тысячи душ во французском департаменте Де-ла-Виен и chef-lieu[6] местной коммуны региона Пуату-Шарант. Он расположен вблизи национального шоссе 149 – древней римской дороги, которая идет из Пуатье в Нант и пересекает симпатичную речушку Озанс, извивающуюся в направлении Атлантического океана. В городке есть две церкви, две школы, крохотная центральная площадь с входом через арку, большая terrain de pétanques[7], несколько красивых садов, выходящих к реке, городская ратуша, пара ресторанов, скромный стадион, высокая водонапорная башня, внесенная в список замков-отелей гостиница «Ле Периньи», субботний рынок и никаких особых достопримечательностей. Еще он является местом предполагаемой битвы, произошедшей в начале VI века. Памятная табличка, установленная местным историческим обществом в 2007 году по случаю ее 1500-й годовщины, так хорошо спрятана, что Office de tourisme на главной площади никогда не может точно объяснить, где она находится.

На табличке жители Вуйе одним из тех восхитительных наборов цветистых прилагательных, которые так любит французский язык, славят имя Вуглезьен, или Вуглезьенн, а популярные у туристов окрестности городка называют Pays Vouglaisien[8]. Неудивительно, что они очень гордятся своим patrimoine – наследием своих предков. Заявление, сделанное в 1972 году председателем местной туристическо-информационной службы, можно найти на муниципальном веб-сайте и на простом монументе, установленном на перекрестке Хлодвига (Кловиса). «История Франции, – говорится в нем без ложной скромности, – началась в Вуйе».

II

24 августа 410 года вестгот Аларих достиг конечной цели многих варварских вождей, вторгавшихся в распадавшуюся Западную Римскую империю. С третьей попытки ему удалось разграбить Рим: «Окружив город и снова поставив его обитателей на грань голода, он ворвался внутрь ночью через Саларианские ворота… На этот раз король не был настроен щадить столицу мира. Грабеж длился два или три дня. Некоторое уважение было проявлено в отношении церквей… [но] дворец Саллюста… был сожжен дотла, а раскопки на Авентинском [холме], в то время модном аристократическом квартале, показали многочисленные следы пожаров, уничтоживших разграбленные дома. Нападавшие захватили богатую добычу и множество пленных, включая сестру императора Галлу Плацидию. На третий день Аларих повел свое победоносное войско дальше… и двинулся на юг… Его целью было перебраться в Африку, вероятно чтобы поселить своих людей в этой богатой земле… Но его дни были сочтены. Он умер в Консентии [Козенце] еще до конца года».

Имя Аларих означает Правитель всего.

Люди Алариха, известные как вестготы – на германском Westgoten, – стали первой из германских орд, ворвавшихся в Римскую империю. Будучи родом из далекого балтийского региона, они на долгое время осели в заброшенной римлянами провинции Дакия (в современной Румынии) и представляли собой полукочевых земледельцев, которые обычно надолго останавливались в какой-нибудь плодородной местности, прежде чем двинуться дальше. По своей вере они принадлежали к арианской ветви христианства. Покидая районы своего прежнего проживания, они искали новые места, где могли бы остановиться. Но они так никогда и не дошли до Африки. Вместо этого после разграбления Рима застряли в Южной Италии, выторговав себе новое место жительства у римлян. Успех вестготов воодушевил их сородичей готов, которых они оставили далеко позади в Восточной Европе. В течение трех поколений их кузены Ostro—, или «восточные», готы последовали за ними в направлении Италии.

Вестготы не были племенем в общепринятом смысле слова. Кроме того, есть сомнения в этимологической связи их названия со словом «вест»[9]. Во время странствий Алариха они представляли собой объединение различных этнических компонентов и получили название «вестготы» только после того, как оторвались от основной массы готов.

Подвиги Алариха разрушили заклинание, сдерживавшее многих других варваров. Как заметил один из византийских авторов, империю защищали «не реки, лагуны и брустверы, а страх» – страх, «являвшийся тем препятствием, которое не мог преодолеть ни один человек, уверенный, что он стоит ниже (римлянина. – Пер.)». Благодаря Алариху варвары перестали чувствовать себя ущербными.

Впечатляющий ритуал похорон Алариха был описан древними авторами и стал предметом многочисленных умозаключений современных историков и антропологов: «Свирепый характер варваров отразился в похоронах героя, величие которого… они отметили скорбным песнопением… они изменили течение Бузентина, маленькой речушки, омывавшей стены Консентии. Могилу короля они устроили в опустевшем речном русле, украсив ее великолепными предметами, захваченными в Риме, а затем вернули воды реки на место. Чтобы навсегда сохранить в тайне место, где упокоились останки Алариха, варвары учинили жестокую резню, уничтожив всех пленных, которых использовали для выполнения работ».

Однако, несмотря на свою невероятную славу, Правитель всего не достиг ни одной из своих далеко идущих целей. Аларих был вечным скитальцем, постоянно менявшим форму своей зависимости. Он поочередно был союзником Рима, врагом Рима, разрушителем Рима, законным защитником императора и партнером узурпатора.

Во времена Алариха Европу наводнили орды варваров, хлынувших через границы в разных направлениях. Британия уступила напору пиктов[10] с севера, скоттов из Гибернии[11] и подвергалась набегам германцев, осаждавших «саксонский берег» с юго-востока. Римскую Галлию сотрясала «орда орд», перешедшая замерзший Рейн зимой 406/07 года. Боевые отряды вандалов, аланов и свевов разорили Аквитанскую Галлию на юге и, перебравшись через горы, хлынули в Иберию. Следующая волна, включая гуннов, повторяя маршрут вестготов, двинулась в бассейн Дуная. Вождь готов, ставший преемником Алариха, заключил сделку с императорским Римом. Атаульф – «Благородный волк» – согласился уйти из Италии и выгнать других варваров из Галлии и Испании. Его единственным условием было – чтобы он смог вернуть себе статус имперского foederatus – союзника, которого когда-то имел Аларих. По словам современника, историка Паулюса Оросиуса, «Декларация» Атаульфа весьма интересна:

«Когда-то я мечтал, – сказал он, – уничтожить даже название „Рим“; воздвигнуть на его руинах владение готов и, подобно Августу, обрести бессмертную славу основателя новой империи. Но с опытом [однако] я постепенно убедился, что законы жизненно необходимы… что свирепый неукротимый дух готов не способен выносить спасительный гнет… гражданской власти… теперь мое искреннее желание, чтобы грядущие века с благодарностью признали заслуги чужака, который использовал готский меч, чтобы не разрушать, а восстановить и сохранить благополучие Римской империи».

Десятилетия, последовавшие за смертью Алариха, были полны конфликтов не только между вестготами и их соперниками, но и между ведущими вестготскими семьями. Атаульф вывел своих людей из Италии в Южную Галлию и Испанию, где они атаковали вандалов, аланов и свевов. Одновременно с этим притихшая вражда между династией самого Алариха и соперничавшим с ней семейством Амальфингов разгорелась с новой силой. В 415 году Атаульф, который женился на взятой в плен Галле Плацидии, был убит вместе со своими детьми в своем дворце в Барселоне. Та же участь постигла его непосредственного преемника Сидерикса – «короля на пять дней». Очередным лидером стал храбрый воин и проницательный дипломат Валлия, которого иногда называют внебрачным сыном Алариха. Именно Валлия заключил важнейшее соглашение, согласно которому вестготы вернули себе статус союзников империи и получили право на постоянное жительство в Римской Аквитании.

Таким образом, королевство Тулуза появилось на свет в качестве зависимого, но автономного субгосударства империи. Оно заняло одну из трех частей, на которые традиционно делилась Галлия, и управлялось вождями племени в соответствии со стандартными правилами имперского hospitalitas[12]. Согласно декрету императора Гонория от 418 года, вестготы получили во владение свою новую столицу Палладия Тулуза (современная Тулуза). После Валлии до конца века вестготами правили пять королей: Теодорих I, Торисмунд, Теодорих II, Эйрих и Аларих II. Теодорих I и Аларих II пали в бою. Торисмунд и Теодорих II были убиты. Эйрих, младший брат Торисмунда и Теодориха II, вывел королевство на вершину богатства и могущества.

Аквитанию вестготы получили после долгого периода волнений и, по-видимому, не встретили серьезного сопротивления. Галло-римская знать, когда-то присоединившаяся к мятежной Галльской империи, не отличалась покорностью. Однако новые хозяева оказались ревностными подражателями римским идеалам, и ощущение сильной власти не вызывало недовольства. Вестготские короли имели обыкновение брать заложников и наказывать нелояльных подданных, но не прибегали к необоснованному насилию. К ним на службу поступило большое количество римлян, особенно выдающимися из них были генерал Непотаний, адмирал Наматий и Викторий, dux super septem civitates – командующий в Септимании. Вестготы не издавали отдельных законов для галло-римлян, что свидетельствует об их готовности к ассимиляции. Новая система землевладения не предполагала проведения существенной конфискации, а в вопросах религии арианские практики вестготского духовенства благополучно соседствовали с хорошо налаженной сетью римских епископств и сельских церквей. Тот факт, что Вселенский собор 506 года состоялся на землях вестготов, в Агде, говорит о том, что неариане не испытывали особого страха за свою безопасность.

Римский город Тулуза, построенный на равнине у подножия холма с древней кельтской крепостью, был назван императором Домицианом Палладией в честь богини Афины Паллады, покровительницы искусств. Окруженный стенами времен Августа, он был оборудован всем необходимым – акведуками, театрами, банями и сложной системой канализации – и обслуживал стратегическую Аквитанскую дорогу, протянувшуюся через Южную Галлию от Средиземного моря до Атлантики. Начиная с IV века город являлся активным центром христианства в империи и резиденцией епископа. В 257 году в Тулузе принял мученическую смерть один из первых галльских проповедников – святой Сатурнин, которого протащили по улицам, привязав к дикому быку. Базилика, где хранились его реликвии, являлась главным центром никейских богослужений. Главной церковью ариан была церковь Нотр-Дам-де-ла-Дорад, основанная в середине V века в здании бывшего храма Аполлона.

В действительности Аквитания имеет долгую традицию страстных религиозных споров. Святой Иларий из Пуатье (300–368) получил прозвище Malleus Arianorum – Молот ариан. Святой Экспирий (ум. 410), епископ Тулузы, известен тем, что получил письмо от папы Иннокентия I, в котором был установлен канон Священного Писания. Священник по имени Вигилантий (ок. 400), напротив, считался дерзким диссидентом, проклинавшим суеверный культ святых и реликвий. Святой Проспер Аквитанский (390–455) – историк, ученик святого Августина, являлся первым продолжателем универсального Хроникона[13] Иеронима. Святой Рустик Нарбоннский (ум. 461), поборник того, что позднее стало называться католицизмом, боролся как с новой несторианской ересью, так и со старым арианством своих вестготских хозяев.

Как только власть вестготов была установлена, королевство начало быстро расширяться. Почти каждое десятилетие V века отмечались новые приобретения. Завоевание Нарбо-Марциуса (Нарбонны) в 436 году открыло прямой доступ к Средиземноморью. За этим последовала вся Септимания, полученная в дар от имперских властей. После вторжения гуннов в середине века вестготы ушли на север, далеко за Луару, и в 470 году хлынули в Центральную Галлию, захватив и Цивитас-Туронум (Тур), и Аверну (Клермон). После этого они завладели Арелатом (Арлем) и Массилией (Марселем) и в ходе завоевательного похода в Иберию достигли Геркулесовых Столбов (Гибралтара). С 474 года в качестве наместника короля с титулом dux hispaniarum в Иберии правил находившийся на службе вестготов римлянин по имени Винцентий. К началу следующего века они контролировали крупнейшее из всех государств на постримском Западе и, казалось, были готовы стать главными среди хищников, растерзавших империю.

Теодориху I, или Теодориду (пр. 419–451 гг.), посчастливилось иметь много сыновей и дочерей, которых он использовал для создания сложной сети династических союзов. Но больше всего он запомнился современным ему летописцам и более поздним историкам той доблестью, которую проявил, отражая нападение гуннов Аттилы. Он погиб как верный союзник римского генерала Флавия Аэция, когда в июне 451 года во главе своих воинов участвовал в кровавой битве на Каталаунских полях, которая спасла Галлию от самой грозной степной конницы. Его преемниками стали по очереди его сыновья.

Согласно Гиббону, Торисмунд (пр. 451–453 гг.) сыграл ключевую роль в том, что сражение, где погиб его отец, закончилось победой. Он держал свои войска в резерве на соседних высотах, а затем ринулся вниз и выбил гуннов с поля битвы. Однако победа не принесла Торисмунду наград. В 453 году он, не успев консолидировать власть в своих руках, был убит собственным братом Теодорихом якобы за то, что угрожал разорвать союз с римлянами.

Теодорих II (пр. 453–456 гг.) оживил историческую хронику отчасти благодаря имени своей жены, королевы Педауко, что означает Гусиная лапка, отчасти благодаря редкому описанию очевидца, которое приводит латинский автор Сидоний Аполлинарий (432–488), в то время епископ Аверны и, следовательно, подданный вестготов. В одном из своих писем он так отвечает на просьбу друга подробно описать их короля:

«Что ж, он человек, о котором стоит знать… Он хорошо сложен, ростом выше среднего, но не великан. У него круглая голова и кудрявые волосы, отброшенные назад… На его напряженной шее нет никаких уродливых узлов. Брови густые, дугой. Когда веки опущены, ресницы доходят почти до середины щек. По обычаю его расы, уши сверху прикрыты свисающими локонами. Нос изящный, орлиный, губы тонкие и не [слишком] растянутые. Каждый день ему постригают волосы, растущие из ноздрей… и цирюльник тщательно убирает густую растительность на нижней части лица. Его подбородок, горло и шея полные, но не жирные, как и все его лицо… они часто краснеют, но не от смущения и не от злости. Плечи у него гладкие, руки крепкие и сильные, кисти широкие. Грудь выпуклая, талия хорошо выраженная. Позвоночник, разделяющий широкую спину, не выступает, видны упругие контуры ребер и выступающие по бокам мышцы, полные силы. Его бедра словно сделаны из твердого рога, коленные суставы крепкие и мужественные, а сами колени красивые и гладкие, как ни у кого в мире. Ногу поддерживает крепкая лодыжка, а ступня кажется маленькой для таких могучих конечностей.

С рассветом он с маленькой свитой едет к своим священникам на службу. Молится усердно, но… в его молении можно заподозрить скорее привычку, чем благочестие. Остальную часть утра занимают… государственные дела. Возле королевского трона стоит вооруженная знать… а у порога толпится стража, одетая в шкуры… Король принимает иностранных послов. Он выслушивает их, а сам говорит мало… но ускоряет решение неотложных дел. Наступает второй час; он встает с трона и идет осматривать свою сокровищницу или конюшню».

Епископ, очевидно, большой почитатель короля, с энтузиазмом отнесся к своей задаче:

«Если на этот день намечена охота, он участвует в ней, но никогда не держит лук при себе, считая это ниже королевского сана. Если ему предназначается какая-нибудь птица или зверь, он заводит руку за спину и берет у пажа лук с ненатянутой тетивой… Сначала спрашивает вас, кого ему подстрелить, вы выбираете, и он стреляет. Если ему случится промахнуться… то виной тому ваше зрение, а не мастерство лучника.

В обычные дни его обеденный стол напоминает стол обычного человека. Он не ломится под тяжестью тусклого нечищеного серебра, которое, пыхтя, подносят слуги. Смысл скорее в беседе, чем в тарелке, и это либо разумная беседа, либо никакой. Занавески и драпировки… иногда из пурпурного шелка, иногда из простого льна, в еде важно искусство приготовления, а не дороговизна… Тосты редки… Короче говоря, вы обнаружите элегантность Греции, хорошее настроение Галлии, итальянскую ловкость… и повсюду дисциплину королевского дома… Сиеста после обеда… иногда прерывается. Когда ему хочется поиграть в настольную игру, он быстро собирает кости, внимательно их рассматривает, опытной рукой трясет коробку, быстро бросает, шутливо говорит с ними и терпеливо ждет результата. При удачном броске он молчит, над плохим – посмеивается… всегда философски… Иногда, хотя это бывает редко, ужин оживляет представление мимов, но ни одного гостя никогда не заставляют прикусить язык. При этом вы не услышите ни шума гидравлического органа, ни хора с дирижером, напевающим заданную пьесу; вы не услышите ни музыкантов, играющих на лире или флейте, ни девушек с кифарой или тамбурином. Король печется о тех мелодиях, которые чаруют ум добродетелью, а не о тех, которые приятны уху. Когда он встает, чтобы уйти, свое бдение начинает стража. Вооруженные часовые стерегут первые часы его сна… Но тут я должен остановить свое перо; вы просили не более одного-двух фактов… и моя цель – написать письмо, а не историю. Прощайте».

Царствование Теодориха II окончилось неудачно из-за превратностей имперской политики. В 455 году в Тулузу прибыл недавно назначенный римский командующий в Галлии Эпархий Авит. Во время его визита пришло известие, что Рим во второй раз разграблен вандалами, и Теодорих, воспользовавшись этой возможностью, провозгласил Авита императором. Затем начал первое вторжение вестготов в Иберию, оправдывая свои действия возвращением земель империи. Однако его объяснения не убедили следующего императора, Майориана, которого Гиббон называет обладателем «великого героического характера» и который на короткое время решительно восстановил в Галлии императорскую власть.

Младший брат Теодориха Эйрик (Эварик, Эрвиг, пр. 466–484) захватил власть в разгар военных конфликтов, участниками которых были не только вестготы и римские императорские силы, но и фракции самих вестготов. Он убил своего брата, разбил неистового кельтского вождя Риотамуса, перешел Пиренеи и поселил в своих землях отряд остготских наемников. Будучи законодателем и военачальником, он оказался самой разносторонней личностью в своем семействе. Эйрих знал латынь, но обычно разговаривал с иностранными посланниками на готском языке через переводчика. Арианские службы в королевской часовне тоже велись на готском. Эйрих расширил свои владения на всю Иберию. Codex Euricianus 471 года стал первой в постримском мире попыткой представить свод германских законов в письменном виде. Это было знаком политической зрелости. В 476 году Эйрих убедил предпоследнего императора Западной Римской империи Юлия Непота отказаться даже от номинального римского сюзеренитета над землями вестготов. Еще до его смерти Западная Римская империя окончательно рухнула, и королевство Тулузское осталось осиротевшим, но суверенным.

Благодаря тщательному исследованию развитие вестготского королевства в V веке хорошо известно. На первом этапе оно стремилось подражать всем формам римской юридической практики и латинским титулам. На среднем – Reges Gothorum[14] стали считать себя чем-то большим, чем просто foederati[15]. На последнем этапе они как преемники империи решили, что ничем не хуже любого римского императора. За те же десятилетия высший слой вестготского общества, оптиматы, постепенно утратил свое влияние. Германская традиция подчеркивала равенство всех воинов. Постримская монархия подчеркивала иерархию и королевское достоинство.

С легкой руки франкского летописца Григория Турского (534–594) имя Эйриха оказалось запятнано клеймом гонителя католиков. Инсинуация была несправедливой. Несколько недовольных клириков, таких как епископ Квинктиан из Цивитас Рутенорума (Родеза), действительно были отправлены в изгнание. Однако ничего сравнимого с жестокими преследованиями, которые учинили вандалы-ариане в Северной Африке, не происходило.

Вскоре после смерти Эйриха и последнего из западных императоров Ромула Августа Флавий Теодорих, он же Теодорих Остгот, исполнил указания Византии и двинулся в Италию, чтобы вернуть достояние империи. В 488 году он с огромной армией перешел Альпы, разогнал защитников постримского порядка и после трехлетней осады Равенны убил голыми руками их лидера Одоакра. Призвав на помощь своих кузенов вестготов, он захватил итальянский полуостров от края до края и взял себе титул вице-императора. Вскоре подкрепленное военной и культурной мощью и большими морскими силами Византии его остготское королевство с центром в Равенне стало угрожать затмить своих соседей и соперников. Помимо вестготского королевства Тулуза, оно граничило с [вторым] королевством бургундов, недавно созданным в долине Роны.

Сын Эйриха Аларих II, унаследовавший трон в 484 году еще мальчиком, был восьмым в королевском роду. Он потратил много сил, стараясь умиротворить как соседей, так и своих подданных. Его самым большим достижением стала подготовка Breviarum Alarici – сильно усовершенствованного свода римского права. Перед тем как быть обнародованным в 506 году, этот труд, в котором законы интерпретировались и обобщались, был одобрен комиссией из представителей знати и духовенства. Его текст являлся правовым стандартом постримской Галлии вплоть до XI века. Кроме того, Аларих добился расположения остготов. Он женился на дочери Теодориха, и в этом браке родился мальчик, что открывало перспективу создания огромной панготской федерации.

Однако затем Алариха настигла расплата в лице короля франков Хлодвига, который с 480-х годов начал расширять свои владения из Рейнланда в Галлию и уже активно теснил бургундов. Хлодвиг был неофитом-католиком с безграничными амбициями и тем самым правителем, кому с наибольшей вероятностью мог угрожать союз готов. В 497 году он совместно с бретонами атаковал западное побережье Аквитании и быстро захватил порт Бурдигала (Бордо). Через некоторое время он одержал сокрушительную победу над своими соседями алеманнами и почувствовал, что достаточно свободен, чтобы обратить свое внимание на юг. Инстинкт подсказывал Алариху избегать конфронтации. Раньше он уже передал Хлодвигу беглого франка Сиагрия, посмевшего бросить вызов королю. Григорий Турский сообщает, что Аларих настоял поехать в Амбациенсис (Амбуаз), где предложил Хлодвигу встретиться на острове на реке Луара и поговорить один на один: «Когда Аларих, король готов, увидел, как Хлодвиг непрерывно завоевывает все новые земли, то отправил к нему делегатов со словами: „Если мой брат согласен, я предлагаю, чтобы мы провели беседу вместе под покровительством Бога“. И когда Хлодвиг не ответил, Аларих все равно пошел к нему навстречу, и они разговаривали, ели и пили и расстались мирно».

Но, как оказалось, умиротворить Хлодвига было не так просто. Вступив недавно посредством брака в союз с бургундами, а также с византийским императором, который пожаловал ему титул императорского консула, он намеревался опередить своих соперников. Совместная кампания против королевства вестгов была согласована. По плану византийцам полагалось патрулировать южное побережье, а франкам – наступать с севера. Предложение Теодориха Остгота о переговорах было отвергнуто. Весной 507 года ночное небо озарил «пылающий метеор»: «Igitur Chlodovechus rex ait suis: „Valde molestum fero, quod hi Arriani partem teneant Galliarum…“»

Король Хлодвиг обратился к своим воинам: «Мне больно, что эти ариане удерживают такую большую часть Галлии. Выступим же вперед с божьей помощью и подчиним их нашей власти…» Итак, армия двинулась [из Тура] в направлении Пуатье… Дойдя до реки Виженна [Вьенна], разлившейся из-за дождей, франки не знали, как переправиться, пока не появилась огромная лань и не показала им, как можно перейти реку вброд… Разбив палатку на холме близ Пуатье, король увидел дым, поднимающийся из церкви Святого Илэра, и воспринял это как знамение: ему суждено одержать победу над еретиками.

Сцена роковой битвы определилась:

«И Хлодвиг вступил в схватку с Аларихом, королем готов, на равнине при Вуйе [на Богладском поле], в трех лигах от города. По своему обыкновению, готы притворились, что бегут. Но Хлодвиг убил Алариха собственной рукой, а сам избежал [засады], благодаря прочности своего нагрудника и скорости своего коня».

Таким образом, исход был неоспорим (и у вуглазьенов определенно есть подтверждение происхождения их имени).

За несколько часов власть вестготов в Галлии оказалась повержена. А франки двинулись дальше. Некоторые из них перешли центральный горный массив, чтобы захватить земли вплоть до бургундской границы. Хлодвиг направился в Бурдигалу, где провел зиму, и следующей весной разграбил Тулузу. Часть оставшихся сил Алариха закрепилась на позиции в Нарбонне, но большинство отступило к Пиренеям. Сердце своего королевства в Галлии они покинули. С того времени вестготы правили только в Иберии, сохранив там свое господство вплоть до прихода мавров, случившегося спустя два столетия.

Существуют самые разные объяснения победы франков. Версия победителей, изложенная Григорием Турским, подчеркивает руку католического Бога, который помог своим католическим воинам. Даже Эдвард Гиббон выделял роль религии, творчески отведя галло-римской знати роль католической пятой колонны. Однако позже его аргументы стали оспаривать. Более правдоподобными кажутся его рассуждения о переменчивой судьбе войны. «Власть Фортуны такова (если мы по-прежнему можем скрывать наше невежество под этим популярным названием), – возвышенно писал Гиббон, – что предвидеть события войны почти так же трудно, как объяснить ее последствия».

Теодорих Остгот еще в течение десяти или более лет продолжал лелеять свои панготские мечты. Он стал опекуном своего внука, юного наследника Алариха II Амалариха, и номинальным сюзереном «империи», которая, как предполагалось, зарождается на территории, простиравшейся от Альп до Атлантики. Однако опора его собственной власти разрушалась. Он не мог поддерживать порядок в Италии, не говоря уже о том, чтобы бросить вызов франкам в Галлии или оказать помощь вестготам в Испании. А для римских императоров Константинополя настал момент начать очередное стратегическое наступление. Вскоре после смерти Теодориха в 526 году император Юстиниан приготовился лично вести свои легионы на Запад. До конца VI века, пока потомки Алариха укрепляли свое влияние в Иберии, имперские войска оставались в Италии, в то время как преемники короля франков Хлодвига взвалили на свои плечи долгую задачу превращения Галлии во Франкию, а Франкию – во Францию.

III

Несмотря на то что вестготское королевство Тулуза существовало на обширной территории в течение 89 лет, материальные доказательства его существования минимальны.

Археологические раскопки не дали почти ничего. До наших дней дошел один золотой solidus Алариха II. На большинстве монет из вестготской Тулузы видны римские надписи. Несколько сотен мраморных саркофагов этого периода не имеют никаких опознавательных знаков. Почти все, что нам известно, почерпнуто из фрагментарных письменных источников. Даже место битвы вестготов с Хлодвигом определено не совсем точно. Одна группа любителей древностей отождествляет Богладское поле с Вуйе, другая настаивает, что оно было расположено вблизи деревни Вулон. Среди многочисленных мероприятий «Наследия» Тулузы и Аквитании нет почти никаких упоминаний о вестготах. И лишь недавно была составлена всеобъемлющая библиография, способная помочь ученым собрать всю картину воедино.

Церковь Nostra Domina Daurata – Нотр-Дам-де-ла-Дорад, происхождение которой связано с вестготами, была полностью снесена в 1761 году, чтобы освободить место для строительства речных набережных Тулузы. В ней хранилась святыня – черная Мадонна. Но оригинальная икона была украдена в XV веке, а ее первая копия сожжена революционерами в 1799 году. Сохранились отметины, оставленные раннесредневековой восьмиугольной часовней, облицованной мраморными колоннами и золотой мозаикой. Современная базилика, как и кафедральный собор Святого Сатурнина, полностью новые.

К счастью, кое-что сохранили карты и музеи. Так, считается, что группа топонимов с суффиксом – ens, например Douzens, Pezens и Sauzens – все они находятся в департаменте Од, имеет вестготское происхождение. Деревня Дьёпенталь (Тарн-и-Гаронна) имеет единственное чисто вестготское название: diup означает «глубокий», а dal – «долина». Некоторые скромные образцы бронзовых изделий, брошей с орлами и стеклянной посуды классифицируются таким же образом, благодаря сходству с находками в бывших дунайских провинциях Рима. А по дороге между Нарбонной и Каркассоном можно увидеть внушительную гору Алариха, похожую на спину кита. Местные источники сообщают, что ее название имеет отношение к фортификационным сооружениям времен царствования Атаульфа и что, согласно устоявшемуся мифу, она является местом упокоения последнего короля Тулузы. Гора хранит руины средневекового монастыря Сен-Пьер д'Аларик, а на ее северных склонах располагается зарегистрированный винодельческий регион, который производит марочные вина.

В наши дни источниками ряда новых предположений относительно вестготского прошлого Южной Франции неожиданно стали невероятные легенды, исторические романы и, в частности, одна маленькая деревня, затерянная у подножия Пиренеев, – Ренн-ле-Шато, окруженная стеной на вершине холма в исторической области Разес и состоящая из двадцати домов, церкви и средневекового замка. Деревня может похвастаться прекрасными видами на долину Вал-де-Кулер и соседством со «священной горой» Бугараш – местом, откуда началось «Путешествие к центру Земли» Жюля Верна. В XIX веке она получила известность как местонахождение древнего города Реде, который вестготы, изгнанные из находящейся не так далеко Тулузы, превратили в неприступную крепость. Как утверждалось, каменные колонны приходской церкви имеют вестготское происхождение, а слухи о спрятанных сокровищах сильно добавили популярности этому месту.

В 1885 году приход перешел в руки незаурядного, если не сказать – печально известного викария, отца Беренжера Соньера (1852–1917). Вместе со своим соседом и коллегой аббатом Буде из близлежащего Ренн-ле-Бена, автором весьма эксцентричного сочинения о древних кельтских языках, отец Соньер занимался не только историей, но и оккультизмом. Он утверждал, что во время ремонта своей церкви обнаружил три пергаментных свитка, спрятанные внутри вестготской колонны и покрытые закодированными письменами. Вскоре после этого он стал демонстрировать признаки показного и необъяснимого богатства. Великолепная вилла и искусственные средневековые руины, которые он построил, сохранились. Когда он умирал, его предсмертная исповедь так потрясла духовника, что викарию было отказано в последнем причастии. Сообщается, что его любимым девизом была цитата из Бальзака: «Il y a deux histoires: l'histoire officielle, menteuse, et l'histoire secrète, où sont les véritables Causes des événements» («Есть два рода истории: лживая официальная история и тайная история, где можно найти истинные причины событий»).

Справедливости ради следует сказать, что вестготы были лишь одним из множества других персонажей фантастической исторической смеси, которая циркулировала после смерти отца Соньера. Они обитали в ней в компании катаров, тамплиеров, розенкрейцеров, тайного Приората Сиона и самого Святого Грааля. «Код да Винчи» Дэна Брауна – лишь одна из дюжины книг, вскормленных этими таинственными историями. В зависимости от вкуса тайные сокровища Реде описывают по-разному: и как «драгоценности вестготов», вывезенные из Рима или из Тулузы, и как «иерусалимский клад», привезенный вестготами из Византии. Связь с так называемой «родословной Христа» держится на еще более надуманных предположениях, а именно на том, будто святая Мария Магдалина приехала в Южную Галлию и ее потомки вступили в брачные союзы с представителями местных вестготских семей.

Однако, несмотря на старания обитателей Вуйе и Ренн – не путать с Ренн-ле-Бен, – современная французская нация так и не прониклась симпатией к вестготам. Их след гораздо заметней в Испании, чем в стране, где зародилась их государственность. Впрочем, этого и следовало ожидать. После отступления из Аквитании вестготы утвердились в качестве доминирующего элемента в Иберии. Их второе государство, королевство Толедо, просуществовало вдвое дольше, чем королевство Тулуза, и глубоко проникло в современное испанское сознание. Вестготские короли, включая монархов Тулузы, увековечены статуями в Мадриде, но не в Тулузе.

Таким образом, чтобы воссоздать утерянную вестготскую культуру аквитанской эпохи, нужно разработать некий творческий метод. Например, можно попытаться двигаться в обратном направлении от известных реалий вестготской Испании. В конце концов религиозные и художественные практики, которые вестготы могли унести с собой из Аквитании, являлись доминирующими в некоторых частях Иберии до конца VI века. Так, готская речь, которую Сидоний слышал в Тулузе, сохранялась в Толедо до VII века, а политическая культура вестготов, впервые зафиксированная Эйрихом, продолжала развиваться вплоть до VIII века. Конечно, здесь нужна большая осторожность. Не все, что носит ярлык вестготского, как, например, вестготское пение или вестготское письмо, в действительности имеет вестготское происхождение. А культурная почва Иберии, на которую были перенесены вестготские обычаи, хотя и подверглась сильному влиянию Рима, не была идентична почве галльской Аквитании.

Тем не менее есть несколько направлений для работы. В церковной архитектуре изысканная простота вестготской церкви Сан-Педро-де-ла-Нава в Саморе вполне могла иметь параллели в постримской Галлии. Ее сохранившиеся подковообразные арки и туннельные своды, очевидно, вдохновлены чем-то существовавшим ранее. Символы и стиль вестготского религиозного искусства имеют византийские корни и тоже могли пройти через Тулузу. Влияние готского языка на коренное население, хотя и ограниченное, было примерно одинаковым по обе стороны Пиренеев. Такие слова, как suppa (суп) или bank (скамья), принадлежат к длинному списку германизмов, вошедших в неолатинские языки. И поскольку молитвы, выученные в детстве, помнятся дольше всего, мы можем с полным основанием предположить, что готская форма молитвы «Отче наш», которую читали на каждом этапе путешествия вестготов от Дуная до Дуэро, также благоговейно читалась и в церкви Ностра Домина Даурата.

* * *

Судьба королевства Тулуза, естественно, наводит на размышления об «альтернативной истории». Что было бы, если бы Хлодвиг проиграл, а вестготы победили? Вестготы вполне могли это сделать. Такая альтернатива вполне возможна, и она открывает перспективу нереализованного будущего. Накануне битвы при Вуйе франки, вероятно, контролировали треть постримской Галлии. Ариане-вестготы расширяли свои владения в Иберии и Южной Галлии и имели тесные связи с остготами в Италии. Епископ Рима не имел особого положения по сравнению с другими пятью патриархами христианского мира, а большая часть Европы оставалась языческой. Если бы Аларих II победил Хлодвига, то вполне реально представить Западную Европу под властью панготской федерации, в то время как ослабленная римская[16] церковь отступила бы под обоюдным напором арианства и византийского православия. В этом случае Франция могла бы так и не родиться. Или могла бы зародиться где-то в другом месте и развиваться каким-то иным образом. Будущая власть папства, которую продвигали франки, могла бы не возникнуть. Все возможно. Ничто не может быть предсказано в точности.

Однако нескончаемым альтернативным сценариям, которые существуют на каждом этапе истории, не стоит уделять слишком много внимания. Прошлое – это не настольная игра, в которую можно играть и по желанию переигрывать. Что случилось, то случилось. Что не случилось, того не случилось. Франк Хлодвиг убил вестгота Алариха. И это франки изгнали вестготов, а не наоборот. Поэтому утверждение, что «история Франции началась в Вуйе», имеет право на существование.

История «постримских сумерек» и без того достаточно сложна. Историки должны учитывать огромное разнообразие «варваров» и, как следствие, богатый мультикультурный и мультиэтнический букет, возникший в результате их смешения с исконным населением. При их взаимодействии имело место множество неожиданных изгибов и поворотов. И здесь прежде всего следует иметь в виду, что временные рамки огромны. Промежуток между крахом Западной Римской империи в 476 году и появлением узнаваемых современных государств, таких как Франция или Англия, составляет как минимум пятьсот лет. Таким образом, «постримские сумерки» длились вдвое дольше, чем сама Западная Римская империя.

В этом отношении вестготы могут служить примером для понимания всей «варварской Европы» в целом. Их пребывание в Аквитании было всего лишь одной из остановок на очень длинном пути. Как и их сородичи, остготы и лангобарды, а также их временные соседи бургундцы, принадлежали к этнической и языковой подгруппе, которая полностью вымерла. Их язык и обычаи не были близки языку франков, ставшему прародителем современных голландского и фламандского языков и катализатором преобразования галло-римской латыни в старофранцузский. Маловероятно, что в Амбуазе Аларих II смог бы разговаривать с Хлодвигом, не используя латынь или переводчика. Более того, на своем пути вестготы, несомненно, сталкивались со многими другими «варварами» и по ходу дела «загрязняли» свой язык, культуру и генофонд. Среди них вандалы относились к восточногерманским племенам, свевы, или швабы, – к центральногерманским, гунны были тюрками, а аланы имели иранское происхождение (как современные осетины).

Создание коллективной памяти играет с ней много недобрых шуток. Одну из них можно назвать «ракурсом времени». Оглядываясь назад, современные европейцы видят современную историю на переднем плане, средневековую – на среднем, а «постримские сумерки» – слабой полоской на горизонте. Такие фигуры, как Аларих или Хлодвиг, остаются далекими, безликими пятнами, если только их не выдергивают из исторического контекста, не увеличивают, не наряжают и не восхваляют по соображениям современной политики или национальной гордости. Память о короле франков Хлодвиге I, одержавшем победу при Вуйе, увековечена великолепной гробницей в парижском аббатстве Сен-Дени. Убитый Хлодвигом Аларих II правил более обширным королевством, чем королевство франков. Однако у него нет памятника, и даже место его могилы нам неизвестно.

Исторической памяти чужда беспристрастность. Вестготы, должно быть, это понимали. Следуя своей мудрости, они хоронили своих вождей согласно традиции, которая чтила мертвых, но не оставляла следов. Гробница «Правителя всего» Алариха I была смыта морскими песками задолго до того, как его потомки основали королевство Тулуза. И никто, кроме случайного немецкого романтика, не удосужился вспомнить об этом: