Не секрет, что жители Европы – заядлые велосипедисты, и климат им не помеха. За последними моделями железных коней шведы не гонятся, тем более что процент краж велосипедов у них довольно высок. Согласно статистике, велосипеды в стране ежедневно использует 11 % населения, но в весенне-летний сезон количество велолюбителей резко возрастает.
Велосипеды настолько прижились в повседневной жизни шведов, что у них даже появилось выражение «велосипедить» (vara ute och cykla – «ва́ра у́тэ о си́кла»). Правда, это не имеет ровным счетом никакого отношения к спорту или транспорту. Так говорят о тех, кто в чем-то заблуждается. Скажем, собеседник утверждает, что у паука двенадцать лап – тот самый случай, когда можно похихикать и сказать: «Ну нет, ты сейчас на велике!»
Какое отношение велосипеды имеют к недопониманию? Впервые эта идиома была зафиксирована в 1969 году – к тому времени всего за десять лет количество машин увеличилось с пары тысяч до миллиона. Фактически это означало, что машиной обладала чуть ли не каждая семья. Велосипеды вышли из моды, и те, кто продолжал на них ездить, в какой-то степени считались отстающими, «вне тренда». Впоследствии, видимо, значение расширилось и стало абстрактным.
У меня было невероятно счастливое детство: я совсем не помню пустых полок в магазинах и бесконечных очередей за каким-то дефицитным товаром. Зато в моей памяти бережно хранятся воспоминания о субботниках, на которые каждый апрель выходил весь наш дом.
С распадом СССР закончилась и чудесная эра субботников. Во всяком случае, я была в этом уверена. Но Швеции есть чем удивить: в этой стране каждому иммигранту предоставляется уникальная возможность перенестись в прошлое и понять, как выглядела молодость наших родителей и бабушек с дедушками. Шведские субботники даже называются похоже: städlördag («стэд-лёрда»), что значит «субботняя уборка» (а точнее, «уборочная суббота»).
Субботники проходят дважды в год, весной и осенью, и предполагается, что на них придет хотя бы один представитель от каждого домохозяйства. Принуждать к субботникам не могут, за неявку не штрафуют, но если пропустить это сборище без уважительной причины, соседи точно повозмущаются такой безответственностью у себя на кухне.
Субботник для шведов – это двойной выигрыш. С одной стороны, так реализуется священное право нести пользу обществу. Эдакий моральный долг каждого сознательного индивида. Пусть каждый сделает на субботнике и не так много, зато все будут ощущать причастность к благому делу заботы о природе. Прекрасное подтверждение словам Армстронга о маленьком шаге для человека, но гигантском скачке для человечества.
Второй большой плюс субботника – это уникальная возможность увидеть соседей. Непринужденная беседа о погоде-природе вряд ли приведет к большой дружбе – более того, после субботника шведы предпочтут вернуться в свою раковину и перед выходом из дома обязательно посмотреть в дверной глазок, чтобы минимизировать вероятность столкнуться с соседом. Так что субботник позволяет хотя бы визуально представить, как выглядят проживающие в том или ином кондоминиуме и лишний раз убедиться, что «все они какие-то странные».
Нет, безусловно, между некоторыми соседями после субботников завязывается дружба, но почему-то нередко родословная этих людей берет начало совсем не в Скандинавии. Хотя бывают и исключения – скажем, моя свекровь. Правда, мне кажется, что причина ее общения с соседями кроется в ее прошлом – когда-то давно она работала воспитателем в местном детском саду и «по долгу службы» знала весь район.
Но вернемся к субботникам. Задачи там обычно не слишком сложные: покрасить забор или разметку на парковке, обрезать деревья и кусты, подстричь траву весной или собрать листву осенью. В конце уборки – обязательная награда в виде жареных сосисок. Ну или кофе с булочками. Все это, конечно, за счет кондоминиума. Коммунизм, да и только! Правда, частично бюджет кондоминиума формируется из ежегодно выплачиваемых взносов его участников, но это уже другая история.
На фронт работ влияет множество факторов, и главный из них – погода. Помню, дважды на октябрьских субботниках мы избежали главного дела осени – сбора листьев. Один раз потому, что было слишком тепло и листва не успела опасть. Другой – по прямо противоположной причине: холода наступили чуть ли не в августе, и к октябрю все опавшие листья либо сгнили, либо разлетелись. Так что люди сразу перешли к самому важному – сосискам на гриле.
Хотя субботники и считаются негласной обязанностью каждого порядочного шведа, желающих ходить на них год от года все меньше. В соцсетях то и дело появляются шуточные ролики о том, как шведы передвигаются по квартире чуть ли не на четвереньках – лишь бы никто не увидел, что они дома и отлынивают от общественных работ.
Кстати, в нашем кондоминиуме за участие в субботнике полагается бонус: скидка за обслуживание и управление общими зонами и удобствами – 500 крон (около 50 евро) – пустячок, а приятно! Но сразу оговорюсь: такая щедрость встречается далеко не всегда. Зачастую приходится довольствоваться исключительно традиционными сосисками и чувством удовлетворения от причастности к общему делу.
Всю жизнь я считала себя человеком «не музейным». В Москве многие мои знакомые бегали по выставкам и галереям, я же посещала музеи, только оказавшись в новом городе, и потому иногда ощущала себя эдакой белой вороной (или, как сказали бы шведы, «черной овцой»).
Белой вороной я чувствую себя и в Швеции – правда, теперь потому, что как раз хожу в музеи. Делаю я это по меркам москвичей все равно довольно редко, но большинство моих знакомых шведов последний раз бывали в музеях в далеком детстве, когда их всем классом водили знакомить с историей викингов или полотнами местных Серовых и Рембрандтов. А если они куда-то заходили во взрослом возрасте, то было это, вероятнее всего, не в их родном городе. Своего мужа я не беру в расчет: он «вынужден» забегать на выставки, когда мы вместе куда-то едем.
Не знаю, быть может, я общаюсь не с теми людьми и попадаю в музеи не в то время, но каждый раз, когда я там оказываюсь, я вижу либо пенсионеров, либо школьные классы, либо семьи, пришедшие на какой-нибудь музейный квест из серии «найди десять картин, на которых изображены мышки» (туристы не в счет). Помню, примерно те же чувства я испытывала на экскурсиях, куда ходила в возрасте 20–30 лет и всегда вызывала удивление гидов, привыкших к одиночным слушателям возрастной категории 50+.
Музеи в Швеции зачастую ориентированы на детей. Даже самую серьезную тему здесь пытаются подать через игру, где можно все потрогать и пощупать. Не знаю, насколько эффективны походы в музей, где дети половину времени проводят, примеряя наряды, играя в «средневековый магазин» или катаясь на «старинном поезде», но из разговоров я понимаю, что почти никто из них ничего не узнает ни о жизни в определенную эпоху, ни о работе механизмов, если с ними нет гида или родители не читают им сопроводительные надписи. Для многих это очередная «детская площадка» в новых интерьерах.
Кстати, игровые уголки есть и в шведских городских церквях. Самое простое, что там можно найти, – это небольшой столик, на котором лежат карандаши с фломастерами и бумага для рисования. Однако шведская церковь идет в ногу со временем, и подобным маленького ребенка уже вряд ли заинтересуешь. Потому в храмах выделяют настоящее игровое пространство, в котором устанавливают игрушечный алтарь с распятием, крошечную купель и даже небольшой гроб – «все как у взрослых».
Естественно, не обходится без возможности примерить облачение священника и использовать мягкие игрушки, наряженные как обычные прихожане или же жених с невестой. И да, в некоторых церквях в таких детских уголках я даже видела игрушечную фику: миниатюрные чашки, тарелки и пластмассовые булочки…