Один из этих выпадов и контрвыпадов представляет особый интерес. Спасаясь от острот принца Гарри, Фальстаф пытается сменить тему и ни с того ни с сего заговаривает о трактирщицах:

А скажи, разве моя трактирщица не сладкая бабенка?

Принц Хэл живо реагирует:

Настоящий мед, старина. А скажи, разве не сладкая штука куртка из буйволовой кожи?

[В оригинале: «Как мед из Гиблы, мой старый приятель из замка. А скажи, разве куртка из буйволовой кожи – не самая долговечная тюремная роба на свете?» – Е. К.]

Применяя известную поговорку (мед из Гиблы, города в Малой Азии, с древнейших времен считался самым сладким на свете), Хэл соглашается с Фальстафом, но тут же наносит следующий укол. Замок – это известный лондонский публичный дом; тем самым принц намекает на наклонности Фальстафа. Игра словами была бы еще более тонкой, если бы Шекспир сохранил первоначальное имя своего персонажа [Олдкасл буквально означает «старый замок». – Е. К.). Эта пикировка слабый след прежнего имени. Шекспир не стал менять этот эпизод – либо по небрежности, либо не желая отказываться от шутки.

Но потом Хэл подкалывает Фальстафа еще сильнее. Он тоже ни с того ни с сего заговаривает о буйволовой куртке (долг платежом красен). Использованное Шекспиром слово «durance» означает не только «прочность», но и «тюремное заключение». С виду принц Хэл отпускает невинное замечание о свойствах одежды, но, поскольку желтовато-коричневые куртки из буйволовой кожи носили шерифы, это намек на то, что Фальстаф кончит свои дни в тюрьме, если не на виселице.

Фальстаф понимает намек, и тут ему изменяет чувство юмора. Он злобно огрызается:

…черт побери, какое мне дело до буйволовой куртки?

[В оригинале: «При чем тут буйволовая куртка, чума ее забери?» – Е. К.]

Принц Хэл тут же отвечает вопросом на вопрос:

А какое мне дело до твоей трактирщицы?

[В оригинале: «Ну, чуму не чуму, а «покс» от твоей трактирщицы подхватить можно». – Е. К.]

«Покс» – это, конечно, сифилис; по мнению принца, именно сифилис ждет тех, кто якшается с трактирщицей и другими особами легкого поведения. Упоминание о сифилисе – конечно, анахронизм, но не такой вопиющий, как в «Троиле и Крессиде».

На серьезное замечание принца Хэла о нежелании иметь дело с трактирщицей следует обратить внимание. Шекспир заботится о репутации своего будущего героя.

Хэл действительно водит компанию с темными личностями, но не говорит и не делает ничего предосудительного. Далее мы увидим, что он участвует в разбое, но это всего-навсего шутка, которую можно простить. Конечно, он пьет, но никогда не напивается допьяна. Более того, никто не может обвинить его в сексуальной распущенности. В изображении Шекспира принц – всего-навсего молодой человек с развитым чувством юмора, которому нравятся грубоватые шутки. Пожалуй, единственное, в чем его можно упрекнуть, – это терпимость, с которой он относится к недостойному поведению людей, развлекающих его.