Фальстаф и принц Хэл состязаются в остроумии; обычно это состязание заканчивается вничью. Принц постоянно атакует, но, хотя Фальстаф является прекрасной мишенью (как в прямом, так и в переносном смысле), он великолепно уклоняется от ударов и дает сдачи.

Однако смысл этого обмена остротами со временем стал непонятен, не говоря о том, что за четыре века наше чувство юмора сильно изменилось. Непонятное можно объяснить в примечаниях, но соль шутки, конечно, будет при этом утрачена. Например, первая реплика принца Хэла, адресованная Фальстафу, гласит:

У тебя так ожирели мозги от десертных вин…

В оригинале используется выражение «old sack» (буквально: «старый мешок»). [Напрашивается перевод: «Тебя что, пыльным мешком по голове стукнули?» Это ответ на реплику Фальстафа, спрашивающего, какое сейчас время суток. – Е. К.] Однако из контекста выясняется, что речь идет о каком-то алкогольном напитке [смысл: «Ты что, допился до чертиков?» – Е. К.] Но это совсем не тот напиток, который потребляют современные алкоголики (к коим мы автоматически причисляем и Фальстафа). Речь идет всего-навсего о любом сухом вине, которое по-французски называется vin sec. Таким образом, sack – это англизированное французское sec. Так называли в Англии главным образом вина, привезенные из Южной Европы – например, белый испанский херес.

Приведем еще один пример. Фальстаф начинает фразу:

Знаешь, душенька…

[В оригинале: «Клянусь Девой Марией, мой дорогой остряк…» – Е. К.]

Слово «шаггу» – обычное для Елизаветинской эпохи обращение друг к другу, которым в наши дни не пользуются. Поначалу кажется, что оно лишено смысла. Однако на самом деле это сильно сокращенное выражение «клянусь Девой Марией» («ву the Virgin Магу»), аналогичное выражению «dear те», которое является искаженным итальянским dio mio, то есть «боже мой». Такие клятвы считались в порядочном обществе чем-то вроде обеззараживающего средства, которое применяли перед тем, как вступить в диалог с уважаемым человеком.