Ради собственной безопасности Макбету необходимо избавиться от Банко. Король не может казнить его открыто; для этого нет оснований. А казнь без суда оттолкнула бы от него всю шотландскую знать и заставила ее перейти на сторону бежавших сыновей Дункана.

Макбет вынужден использовать против Банко ту же тактику, которую он использовал против Дункана, а именно тайное убийство. Ради этого он выясняет у Банко его планы на вечер.

Король устраивает пир, но Банко должен уехать по делам, а потому первую половину вечера его не будет. Макбет задумчиво спрашивает:

Вы с Флинсом едете?

Банко действительно едет с Флинсом; для Макбета это чрезвычайно важно. Если он собирается опровергнуть предсказание о том, что трон займут потомки Банко, то Флинса, его единственного сына, придется тоже убить.

Уже после ухода Банко Макбет приходит к выводу, что, если он этого не сделает, получится, что

Для внуков Банко зло я совершил,

Для них убил я доброго Дункана…

И все же стоит Банко появиться на сцене, как возникают проблемы. Существует четкий сюжет о Дункане, Макбете и мести сыновей Дункана. То, что Шекспир превращает гибель на поле боя в предательское убийство, не слишком портит рассказ. Однако инспирированная Стюартами легенда о Банко ему не соответствует. С этим ничего не может поделать даже такой гений, как Шекспир.

Почему Макбета так огорчает возможность того, что престол займут потомки Банко? У самого Макбета детей нет, поэтому его собственное потомство от этого не пострадает. Трон может перейти к кому угодно, а если у Макбета нет законного наследника, то потомки Банко ничем не хуже прочих.

Правда, у Макбета есть пасынок, но в пьесе о нем не говорится ни слова. Конечно, Макбет еще может надеяться обзавестись детьми, но на это в пьесе также нет намека. Короче говоря, у Макбета нет никаких причин сопротивляться тому, чтобы трон перешел к наследникам его друга и союзника Банко.

Можно только догадываться, что, когда перед автором возникла дилемма – логично развивать сюжет или потрафлять королю Якову, перевесило последнее. Шекспир, не имея на то оснований, делает Банко героем (даже не удосужившись придумать его подвиги) и при каждом удобном и неудобном случае напоминает о потомках Банко, к которым себя причислял Яков I.