Однако Банко представляет для Макбета куда большую опасность. Немного погодя, дождавшись ухода Банко, Макбет размышляет:

Из всех людей мне страшен он один.

В его присутствии мой дух мельчает,

Как Марк Антоний Цезаря робел.

[В оригинале: «Мой гений (демон-покровитель) робеет; говорят, гений Марка Антония так же робел рядом с гением Цезаря». – Е. К.]

О взаимоотношениях гениев (то есть духов-хранителей) Марка Антония и Октавия Цезаря упоминается в пьесе Шекспира «Антоний и Клеопатра», созданной сразу после «Макбета»; возможно, драматург уже обдумывал новый сюжет, когда писал эти строки.

Похоже, у Макбета нет причин опасаться Банко. Чуть раньше он сам говорит о своем товарище:

Мой страх пред Банко

Понятен. Банко создан вызывать

Боязнь в душе. При царственном размахе

И смелости он действует с умом,

Обдумывая до конца поступки.

Однако ничто в пьесе не подтверждает эти хвалебные слова. Роль Банко совершенно пассивна. Мудрость, прозорливость и смелость проявляет Макдуф; но подозрения (куда более основательные, чем у Макдуфа) не мешают Банко оставаться сторонником Макбета. Складывается впечатление, что он честолюбив не меньше Макбета и относится к смерти Дункана всего лишь как к способу получения короны, обещанной его потомкам.

Легко предположить, что Шекспир посвятил Банко этот ничем не заслуженный панегирик только ради потомка Банко, находившегося в зрительном зале.