Я проснулась от стука. Повернув голову, увидела в лучах солнца стоящую у ткацкого станка женщину. Это была Торви. Рядом у ее ног была корзинка с клубками шерсти. Занятие на любителя. В академии я не любила уроки ткацкого искусства и искала любую возможность прогулять. Это ремесло все равно не имеет никакого значения для развития магических способностей. Так что мастерицы на все руки из меня не вышло.

Меня с детства тянуло собирать разные вещицы, травы, корни, предметы и всякие камешки. Полезные артефакты всегда окутаны золотистым сиянием. Этот дар во мне воспитала мама, и благодаря этой способности я прошла главное испытание в академии. Так бы пожизненно служила там уборщицей или кухаркой.

Не отвлекая Торви от дела, я тихо покинула чертог, оставив дверь полуоткрытой, какой она и была. Погода словно подталкивала меня на вечернюю прогулку. Еще не было поздно, солнце только начинало опускаться за заснеженные пики гор.

Сначала я отправилась за усадьбу. Только в безлюдных и чистых местах можно собрать лечебную траву. Это было немного далековато, и, возможно, мне следовало попросить у Вальди охранника, чтобы он сопровождал меня. Но эта мысль пришла в голову слишком поздно. Я почти дошла до реки, которая протекала посреди поля около леса и предгорья.

На месте я заметила, что здесь росли и другие полезные травы, и пожалела, что не взяла с собой корзину. Странно, что их никто не собирает. Неужели в поселении не нужна умелая травница? Видимо, местные все еще обращаются к знахарю.

Осмотревшись, я увидела древний обтесанный камень.

Рунические знаки сияли на нем золотистым светом, должно быть, это какая-то магическая надпись. Что бы оно означало? Почему я раньше его не заметила? Ведь я с детства знаю родной край.

Я подошла ближе и присмотрелась к надписи. К сожалению, не смогла понять, что это за речь. Было похоже на сумбурный состав из наборов древних знаков.

Я положила руку на камень и сосредоточилась. Почувствовав холодную поверхность, закрыла глаза. Ладонь начало словно слегка притягивать к знакам. Медленно угасали звуки: шум листвы, мелодичное журчание речки, свист ветра в ушах, — пока не стало совсем тихо.

Внезапно я ощутила всем своим существом, что нахожусь в прошлом. Словно вижу видение. Голова слегка кружилась, я почти не дышала. Смотрела на себя со стороны, как стою у этого камня и наблюдаю за тем, что происходит.

Четыре фрёкен весело кружились в хороводе у кострища, в котором горела огромная соломенная баба. Они были высокие, в бесцветных тканых одеяниях до щиколоток, подпоясанные красными веревками. Каждая из них носила на голове венок из сочных ягод и молодых сосновых веток. И были они не человеческой расы — инеистые оборотни со светло-голубой, как морской лед, кожей, черными волосами, красными глазами и губами.

Внезапно потемнело. Серое небо затянуло плотными тучами, и на нём в сиянии молнии на мгновение появился магический шар из облака. Вместе с сильным шквалом дождя он обрушился на кострище. Сёстры, или кем бы ни были эти девушки, исчезли, растворившись в воздухе. От них остались на земле лишь засохшие венки, а на месте кострища — этот рунический камень.

Я вернулась обратно в реальность и открыла глаза. Стояла там же, у камня. Предполагаю, что с древних времен он может означать только одно — границу между землями людей и инеистых оборотней.

Или… колдовское место. Самые сильные ведьмы собирались тут на шабаш. Потом это место обнаружили и их убили.

Одно непонятно, что это за магический шар из облака с самых небес?

Мне известно, что единственная богиня, которая повелевает облаками и создает из них разрушающие шары… О боги! Неужели сама Верховная в этом замешана?!

Я слышала еще в детстве местную легенду про войну между людьми и инеистыми оборотнями. В этой войне главную роль сыграла именно всея богиня, которая встала на сторону людей и помогла им.

Да, точно! Вспомнила. Эту легенду нам, детишкам, старая горбатая бабка с длинными седыми волосами рассказывала в Медовом Зале у очага. Как ее там звали?

А, Абелон. От одних только воспоминаний об этой пугающей ведьме мурашки по коже. Точно! Вот кто еще может провести со мной обряд посвящения.

Я помнила горбатую Абелон, которую все боялись. Если верить слухам, старуха была когда-то самой сильной ведьмой в мире людей. Ее магическим способностям завидовали даже богини. Ей была подвластна древняя магия, а сама ведьма почитала старых богов.

Моя мама пару раз к ней ходила, но зачем — не знаю, я была тогда еще слишком маленькой. Помню только, что Абелон хорошо относилась к маме и никакой злобной ведьмой, каковой ее считали, не была.

Долго не думая, я быстро собрала душицу и вернулась к усадьбе, оттуда дошла до главной дороги, которая, кажется, вела к хижине старухи. Там же где-то рядом находился заброшенный погост с каменными божествами. Я добралась до тропинки, которая вела к старому капищу, теперь уже огороженному частоколом.

Увы, хижины Абелон не обнаружила. Ведь я точно помнила, что она жила прямо напротив. Видимо, старой ведьмы уже нет в живых. И мне придется смириться с тем, что мне предложила Унн.

Я присела отдышаться на склон оврага. Хотелось пить, нужно было хотя бы воды с собой прихватить. Внезапно над головой пролетел толстый ворон, громко каркнув. Я резко вскочила и, испугавшись, взвизгнула. Сердце бешено заколотилось. Ворон же уселся на хвойную ветку, туда, где я его не достану, и словно рассматривал меня. Терпеть не могу этих черных тварей.

В Фенсалире наставницы говорили, что их нельзя убивать. Вороны — это вестники, а могут быть и посланниками богов. Кто во что верит. Для меня они просто противные существа. Понаблюдав немного с высоты, ворон полетел дальше вдоль тропинки и скрылась из виду.

Проводив ее взглядом, я вспомнила, что там у пшеничного поля жила валькирия. Мама рассказывала мне, что эта воительница прибыла за ней, чтобы сопроводить ее в Нидельхейм после того, как мои деды договорились об их браке с отцом. Однако еще раз прогуляться от души у меня больше не было желания. Начинало смеркаться, а я так и не дошла до хижины старого жреца.

Ладно, пойду поговорю с Торви, может, она расскажет мне, что тут изменилось за последние годы. Уже все равно вечер. Отец, если узнает, что я не дома в такое время, начнет ругаться.

Я помню, как он был недоволен тем, что мама уходила куда-то и возвращалась по вечерам. Родители на моих глазах начинали кричать друг на друга, ругаться, сыпать упреками. Со стола летела посуда.

Отец был в молодости очень импульсивным, мама же — слишком ранимая. Поэтому их ссоры быстро заканчивались тем, что мама уходила в женский чертог, а отец брал кувшин и проводил ночи в избе своих служанок. Потом с утра появлялась ведьма Абелон и мирила их до следующей ссоры.

Интересно, как у них с Унн? Обижает ли он ее также, как мою маму, или стал мудрее? Да и характер, мне кажется, у этой ведуньи сильнее, чем был у моей мамы.

Торви в чертоге не было. Возможно, она подготавливала баню, обычно главная прислуга женского чертога именно этим занимается по вечерам.

Так и оказалось. Придя в сад к бане, я встретила Торви, которая складывала свежие полотна для вытирания и ночные рубахи. Я присела на лавку, осыпанную опавшими листьями яблонь.

— Скажи, старухи Абелон уже нет в живых?

— Ой, слава богам! — Торви дала мне в руки рубаху.

— Почему?

— Вредная старуха придумала для госпожи Унн какие-то опасные испытания, прежде чем она стала тут ведуньей.

— Ну, хорошо же, зато теперь в Нидельхейме есть сильная ведунья, — ответила я и скинула сапоги.

— Да, слава богам! — женщина тяжело вздохнула.

— И хижину ведьмы тоже снесли?

— Твой отец приказал.

— Ясно. Он никогда не относился к ней хорошо. А валькирия все еще тут, или она вернулась в небесный чертог Вальхаллу? — Я сняла плащ и положила его на лавку.

— Госпожа Унн хотела ей помочь вернуться, но Свава не захотела и вышла замуж за охотника Мантиса, — Торви улыбнулась.

— Вот как, рада за нее!

— Давай иди, прими баню, а я принесу тебе поесть в чертог. Госпожа Унн устала сегодня и не выйдет ужинать в главную палату, — женщина прихватила мои сапоги с плащом.

Я аккуратно взяла со стопки полотно.

— Отец чем занимается?

— Господин ярл еще не вернулся с полей.

— Ярл? Когда мой отец успел стать ярлом? — удивилась я, ведь он всегда носил титул хёрсира.

Торви улыбнулась мне.

— Давно уже, после женитьбы на госпоже Унн. Твой отец служит конунгу Хакону и ходил с ним в поход.

— Хм. Надо бы спросить отца о его подвигах.

Я шагнула в низкое построение и исчезла в клубах пара. Пора смыть с себя усталость и все ненужное, что во мне накопилось. И следовало мне это сделать, как только я вернулась.