Мать Эстейна, осталась у нас, так как мы решили все же провести Haustblót — ритуал осеннего равноденствия в узком семейном кругу. Я сама в первый раз готовилась к такому важному северному ритуалу, поэтому немного волновалась.

Ритуал требовал внимательной подготовки: дом нужно было окурить осенними травами, под старым ясенем принести в жертву молодого ягнёнка, а затем устроить пир, где по обычаю подавали мёд и тушёное рагу из трёх сортов мяса с корнеплодами. Всё должно было быть исполнено с благодарностью богам плодородия, дарующим завершение жатвы.

— Эйдис, добавь больше манжетки! — в который раз строго заметила Ледиция.

Я улыбнулась, не обижаясь на её тон. Мы вместе вязали пучки из осенних сухих трав для окуривания дома. Как чародейка я могла бы просто применить свою светлую магию для очищения пространства от негативной энергетики и всякой нечисти, но моя свекровь заявила, что в этом обряде не стоит применять магию.

Эстейн с раннего утра помогал слугам, устанавливал деревянные факелы вдоль тропы от дома к старому ясеню, который рос ближе к горному перевалу и считался священным деревом для местных. Иногда я ловила его взгляд, и он сразу отворачивался, будто боялся, что я увижу, с каким желанием он смотрит на меня. Там же, под ясенем они подготовили алтарь — низкий круглый камень. На нём вечером мы принесем жертву.

После обеда приехал Винсент, в компании своей свиты. Но, к сожалению, один. Я надеялась увидеть его женщину.

— Надеюсь, я не опоздал, — выпалил он, спрыгивая с коня.

— Мы только начали, сынок!

Ледиция встретила его тепло, но сдержанно. Винсент всегда относился к ней с почтением, хотя и не без легкого недоверия. Он привёз бочонок меда, корзину фруктов и половину свининой туши. Свой дар богам.

— Здравствуй, Винсент! — поприветствовала я старшего брата мужа и улыбнулась ему. — В святилище уже начали ритуал?

Мужчина кивнул, сняв перчатки:

— Да, конечно! Священник был не рад, что меня не будет. Все-таки мы с Эстейном управляем этими землями.

— Ничего страшного! — махнула рукой Ледиция. — В этом году мы должны провести этот ритуал и на землях твоего брата.

Когда пучки были готовы, мы с Ледицией перешли к готовке праздничного рагу — дело, которое по традиции выполняла хозяйка дома. Пахло тушёным мясом, луком и пряностями. Моя бедная служанка бегала взад-вперёд, вся в поту, усталая, но довольная: в такие дни каждый чувствовал себя частью чего-то большего.

Когда солнце опустилось за острые утёсы, над долиной воцарилась густая, прозрачная синева. Факелы вспыхнули один за другим, трепеща на ветру. Время ритуала настало. Служанка раздавала всем по пучку трав, Ледиция зажгла большую свечу и, поднеся её ко мне, произнесла торжественно:

— Ты — хозяйка дома. Тебе начинать!

Все покинули дом, и я осталась одна. На мгновение ощутила странное присутствие, будто кто-то наблюдает из-за тонкой завесы воздуха. Лёгкий холод пробежал по коже. В одной руке я держала свечу, в другой — дымящийся пучок. Медленно обходила комнаты, наполняя их ароматом тлеющих трав. Полумрак, колеблющийся свет, тени на стенах… и ощущение, что старые духи наблюдают, одобряют.

Закончив очищение, я вышла наружу, где все ждали. Эстейн держал связанного ягнёнка, Винсент — факел и корзину с хворостом, Ледиция — кинжал и медную чашу.

Мы двинулись по тропе к ясеню. Ветер тихо шумел в ветвях, трава под ногами блестела от росы. Когда мы подошли, мужчины сложили хворост, положили ягнёнка и возложили рядом мечи — для очищения от проклятий. Я взяла в руки кинжал. Серебро лезвия отразило отблеск пламени.

— Сегодня Свет и Тьма равны, как брат и сестра, — произнесла я древние слова. — Как день и ночь, как жизнь и смерть. Пусть равновесие вернётся в наши дома и души. Да благословят боги эти земли и нас, хранителей их.

Кровь ягнёнка впиталась в землю, и над алтарём повисло чувство завершённости, как тихий вдох богов. Ледиция сидела напротив меня, она улыбнулась мне.

— Вот видишь, не так уж это и сложно, без магии, — сказала она тихо.

Я кивнула. Но где-то в глубине души чувствовала, что не всё закончено.  Посмотрела на мужа, который разговаривал со своим братом, смеялся и радовался жизни.

Перед тем как отведать главного праздничного блюда, мы пустили по кругу чашу с кровью ягненка, чтобы все приглашенные в наш дом пригубили жертвенной крови. Это считалось традицией благословления, которую нам передали сами боги.

Поздно вечером, уже перед тем, как пора было убирать дом после пира, Ледиция подошла ко мне и тихо сказала:

— Пойдем со мной, моя девочка! Я должна тебе кое-что показать и объяснить.

Я поставила в сторону собранную грязную посуду, сняла фартук и пошла за свекровью в гостевые покои.  Там она закрыла двери и раскрыла передо мной страницу своего ритуала.

— Что это? — я удивленно посмотрела на нее.

— Тебе пора стать матерью! Но чародейке не так уж и просто зачать ребенка. Это цена, которую мы платим за вой дар.

Я нахмурила брови:

— Не понимаю, зачем ты говоришь мне это? Я знаю.

— Послушай меня внимательно! — он взяла меня за руку и серьезно посмотрела в глаза. — Сегодня в полночь под ясенем ты должна закопать в земле проросшие бобы. Это считается данью богини Фригг, чтобы она даровала тебе долгожданную беременность.

— Это как … два ребенка? — я сглотнула.

— Да! — кивнула свекровь. — Но… Одного ребенка ты родишь для жизни для семьи, для продления рода. Это будет мальчик. Второго ребенка ты отдашь богине на воспитание. Это будет девочка, наследница твоего дара.

Между нами повисла тяжелое мгновение тишины.

— Ледиция! — я положила руки ей на плечи и погладила их. — Богиня Фригг впала в магический сон. И я больше не служу ей. Я провела ритуал, и теперь моя покровительница богиня Ванадис.

Глаза женщины слегка округлились и в них появились слезы:

— Но как же так!  Кто тебе позволил…

— Я сама приняла это решение, — сказала я, отойдя в сторону.

— А как же теперь с этим важным женским ритуалом? — она прикоснулась пальцами к странице гримуара.

— Не переживай! Я проведу этот ритуал, но дар принесу истинному богу плодородия — Фрейру, — уверенно ответила я ей.

Она разочаровано посмотрела на меня:

— Но бог Фрейр дарует тебе только мальчиков, — тихо произнесла она.

— Ну и замечательно! — я подошла к гримуару, чтобы ознакомится с ритуалом.

— А кому ты собираешься передать свой дар по наследству? — Ледиция сложила руки впереди.

— Ты же прекрасно знаешь, что для этого необязательно рожать девочку… По крайней мере самой. К тому же, моя мачеха Унн сейчас на Севере самая властная светлая гудья, и у нее с отцом есть дети. Думаю, что она уже родила себе дочь, которую отдаст на воспитание кому-то из богинь.

— Как знаешь, но я не очень рада тому, что ты выбрала именно Ванадис в покровительницы. — Твердо заявила мне свекровь и протянула мне шкатулку. Я взяла ее и открыла. В мокром лоскутке ткани лежали два уже проросших боба, один бордового цвета, другой белый.

— Ты уже все подготовила. Не мне ли этим надо было заниматься?

— Необязательно! Я же мать Эстейна, а ты его жена. Я просто передаю тебе эту традицию дальше. Ну, а ты должна будешь своей дочери или племяннице, родной по крови девочке. — Ледиция закрыла гримуар и положила его в свою сумку.

— Ты хочешь сопроводить меня? — спросила я.

— Нет, зачем? Никакие особенные ритуальные слова не нужны. Ты справишься сама!

Ледиция взяла свою сумку с плащом, и мы спустились вниз.  Наши любимые мужчины были увлечены собой. Они обсуждали последний поход на Рюбецаля, о котором я бы тоже с удовольствием послушала подробности.  

Пока допивала свой эль, успела лишь краем уха услышать, что этот темный злой дух не успел нанести кому-то вреда, потому что Эстейн кинул в него пузырёк со странной жидкостью.

— Давай, иди уже! — подтолкнула меня свекровь.

Я надела теплый плащ и взяла с собой свою служанку, чтобы Эстейн не переживал, куда я опять одна пошла.

— Что мы там будем делать, госпожа, уже поздно и страшно? — дрожала от страха и холода моя молоденькая служанка.

— Мы быстро!

Тропинка с факелами будет гореть всю ночь, и пока что было безопасно вокруг. Придя к старому ясеню, мы обнаружили, что жертвенного ягненка уже успели стащить или украсть. Либо нищие, хотя навряд ли, либо собаки, а может быть степные волки. Потому что к полю вели окровавленные следы.

Я подала служанке факел и присела на коленки перед деревом, осматривая мягкое место, где мне лучше закопать бобы. Очистив рукой упавшую листву, я нащупала землю и сделала ножом маленькую лунку.

— Прощу тебя, всевеликий бог плодородия, мой господин Фрейр, даруй мне и моему супругу Эстейну детей, свое благословение на их зачатие … — Я замотала аккуратно в промокший лоскуток ткани проросшие заговоренные бобы и закопала их. Сверху прикрыла листьями и сухой травой.

Когда я закончила, моя служанка передала мне факел. Она смотрела на меня с таким ужасом, словно я сделала что-то страшное.

— Ой, госпожа, ты такие вещи творишь, если священник в святилище узнает, то…

— То мне ничего не будет! — улыбнулась я ей и отдала обратно факел.

Затем я близко подошла к ней, приложила руки к ее голове и прошептала:

— Звезда души, сотри ее воспоминания о том, что она сейчас увидела!

Легкая вспышка света озарилась вокруг нас и мгновенно потухла.   

Служанка растерянно моргнула, уставившись на меня.

— Ой, что мы тут делаем? — словно очнулась она ото сна.

— Я забыла свою сумку, пошли, нам надо дом убрать.

Мы вернулись в родные стены. Эстейн и Винсент громко смеялись, обсуждая что-то у камина. Муж поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнула тень беспокойства, тут же сменившаяся теплом, и он улыбнулся мне. Я улыбнулась ему в ответ.

Ледиция ждала меня у стола и составляла вымытые кубки в корзину. Она ничего не сказала. Лишь пронзительно заглянула мне в глаза, словно пытаясь прочесть, какому богу я в итоге отдала свой дар и свою надежду.

— Все сделано, — тихо сказала я, проходя мимо нее.

Ледиция кивнула, но в ее глазах я не увидела облегчения. Лишь тяжелую усталость женщины, передавшей свою ношу другой. Она передала мне ритуал, но я изменила его суть. И только время покажет, какие плоды принесет мой выбор, сделанный на стыке традиции и моей собственной воли.

Я стряхнула с себя оцепенение и взяла со стола тяжелый кувшин с элем, наполняя чаши мужчин. Эстейн благодарно коснулся моей руки, накрыв мои пальцы своей широкой ладонью.  Я посмотрела на него, на его улыбку и взгляд, полный искренних чувств.

Да, ради этого мужчины, ради нашего будущего, я пойду на что угодно!