Выйдя из больницы, я не мог дать себе отчета, что пошло не так. Эта Лада, как реальное дитя отечественного автопрома, въехала в мою душу, раскурочив ее. Маленькая, беззащитная, пальцами можно сломать, она сама сломала какую-то стену, которая после смерти матери защищала меня от эмоций. И сейчас они нахлынули, словно бешеный поток воды из прорвавшейся плотины. Мне безумно жалко ее. Не знаю, какая глупость или наивность заставила ее выйти замуж за Омара, но то, что она глубоко несчастна и почти раздавлена, видно невооруженным глазом. А я, получается, еще добавил этому подранку проблем.Шальная мысль мелькнула в голове. Что, если завернуть ее, как ребенка, в то облезлое одеяло, которым она прикрыта, и унести отсюда? Приютить, как сироту, в своем доме, откормить, дать уверенность, что ее никто не обидит.Мне нужно звонить своей Милашке, успокаивать ее и просить прощения, что, в общем, я не большой специалист делать, а мне до трясучки хочется затянуться сигаретой, потом еще одной и еще одной. Хочу, чтоб легкие распирало до острой, обжигающей боли. Может так эти малахитовые глаза с искрами янтаря скроет какая-нибудь пелена, и меня отпустит?Пока я сам, как в каком-то коконе, и не знаю, что творится со мной. Не будь Макса, я б точно вернулся. Мое привычное «ЯТакХочу» никогда меня не подводило, но сейчас здравый смысл пока его задавливает и возвращает в реальность.– Дэн, с тобой все в порядке? Или это тебя от вида казенного лазарета так пришибло? – подозрительно прищурился Макс.– В порядке. О Милке думал.И кого я пытаюсь обмануть? Понятно, что все мои мысли написаны на лице, и острая жалость никак не может ассоциироваться со здоровой, сексуальной молодой девушкой.– Макс, боюсь, девчонка пропадет. – И на немой вопрос друга добавляю: – Лада. Она такая ….хрупкая. А я немного Омара знаю. Он не пожалеет. И синяки. Не на улице ж она их нахваталась?– Ты в спасатели опять хочешь заделаться? Одну уже спас, теперь женишься. Вторую куда? Гарем хочешь устроить?Понимая, что не смогу поддерживать разговор на волне «Юмор FM», я хотел остаться один. Привести свой чердак в порядок.– Давай я тебя завезу домой и поеду к невесте.Макс меня понял с полумысли.– Поезжай сразу, я доберусь. Только осторожней на дороге.– Учту, – буркнул я и нырнул в машину. Отъехав так, чтоб Максу уже не было видно меня, я достал сигареты и с жадностью, как будто хватаю не дурманящий дым, а воздух, будто хочу не травить легкие, а выжить, глотая спасительный кислород, я сделал пару затяжек. Наконец, усилием воли заставил себя сменить в голове картинку, словно перещелкнул слайд. У меня есть невеста.Камила. Горячая моя, будоражащая и в то же время покладистая, неконфликтная, умеющая выстраивать отношения так, чтобы и ее не обидели, и сама никого не задела. Просто чудо, подобранное чуть ли не на помойке. Я, никогда не горевший желанием вить семейное гнездышко, уже в этот момент держал бы за руку жену. Как? Как она меня приручила?Даже сквозь никотиновую завесу в мозгу вспыхнул радугой участок, отвечающий за наслаждение. Вчерашняя девственница оказалась податливой, как пластилин. Не стесняясь, она отставляла свою попку, умопомрачительно прогибаясь в позвоночнике, когда я брал ее сзади. Ее первое смущенное «Ой», когда поставил ее в догги –стайл.Вся такая аппетитная, жаркая. Даже то, что грудь не своя, заставляло еще больше восхищаться ее жаждой жизни, ее азарту.Хотя несколько дней я не мог себя пересилить и заставить коснуться ее.… Обессиленные, выжатые, с капельками пота, мы валялись в кровати. Я нежно поглаживал ее кожу, лаская везде, куда дотягивалась рука. Затем, немного ободрившись, решил, что есть еще порох в пороховницах. Мои губы потянулись к манящим соскам. Оттягивая и покусывая их, я заурчал, как проголодавшийся тигр, и пошел дальше, уделяя внимание каждому миллиметру. И вдруг замер. Под обеими грудями под языком я ощутил практически незаметные шрамы.– Что это? – прочертив пальцем по ним, я едва выдавил вопрос.В ее карих глазах мелькнул испуг, растерянность. Она отодвинулась от меня и, отвернувшись, села, прижав к себе коленки. Затем робко потянула покрывало на себя и спрятала грудь, словно пытаясь защититься.Тревога и умиление нахлынули разом. Смешная! Прикрылась, а спину с соблазнительной попкой от моих глаз не скрыла.– Камил, зачем ты это сделала? Ты молодая, красивая девчонка! – я потянулся к ней рукой, но она еще больше отодвинулась, и мне показалось, что всхлипнула. Тихонько сползла с кровати и начала подбирать одежду.Терпеть не могу глупые капризы и недосказанности!– Камила, ты куда собралась? – невольно в моем голосе появилась жесткость, которой я избегал в отношениях с этой девчонкой. В ответ уже откровенное шмыгание, которое меня обезоруживает всегда – не выношу женские слезы.– Милка, ну ты чего?– Ты меня больше не захочешь, – всхлипывает глупышка.Я захватил ее обеими руками и притянул к себе.– Ну ты ребенок настоящий. С силиконовыми сиськами. Нонсенс. Да некоторые мужики сами настаивают, чтоб подруга или жена нарастила себе до пятерки. А потом неуверенные в себе дурочки утиный клювик вместо губ делают, ноги удлиняют, задницу накачивают жиром или еще чем-то там. И получается не девушка, а сборная кукла. Если хочешь знать, я б таким мужикам морду бил нещадно. Любишь человека целиком. С его выдающимися формами или скромными.Она схватилась за мои пальцы, как утопающий за соломинку.– Нет, Данил, ты не понимаешь. Мужчины любят здоровых женщин. А у меня была онкология, сделали операцию, и чтоб скрыть появившийся дефект, предложили пластику. Бесплатно. Так что я с дефектом. Сказали, что все хорошо. Я так тебя боюсь потерять!И она снова, как в нашу первую встречу поцеловала мою ладонь, запустив волну восхищенных мурашек.– Глупенькая! Ну как я тебя брошу?! Я ж тебя подобрал, как щенка на улице, ты мне доверилась, а я тебя выкину? Милка? Как тебе такое в голову пришло? А то, что ты справилась с болезнью и сейчас искришься жизнью, меня восхищает. Но ты права. Я должен немного все осмыслить. Научиться бережней к тебе относиться, что ли?! Ты ж моя хорошая!И не успел я как следует переварить этот факт, как жизнь повернулась совершенно неожиданной стороной, поставив меня перед жестким выбором.Как обычно, подъезжая к институту, я уже издалека увидел свою сексуальную кошечку, нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу на тротуаре. Еще одно ценное качество, которое меня безумно радовало – это ее пунктуальность. Она никогда не заставляла себя ждать – это есть первое проявление уважения.– Малыш. Куда поедем? Давай французскую булочную проведаем?Мне безумно нравилось кормить ее сладостями. Она по-детски невинно могла облизать палец, испачканный в креме, но при этом так высунуть свой язычок, что мне уже совсем не хотелось есть. А хотелось скорей добраться до дома и позволить облизать уже мой палец. И не только.Она быстро поняла, что мужчина –это не робот, которому достаточно функций «вошел/вышел», и ему нравится расширять границы удовольствия. Ее полные губы сначала неловко, робко, а потом все азартней касались моего члена, заставляя каждый раз сдерживать дрожь вожделения. Надолго меня не хватало. Ее взгляд срывал крышу – немного удивленный и радостный, как у ребенка, получившего долгожданную игрушку. И я заваливал ее, накрывая собой, будто боясь, что убежит, и вбивался в податливое и отзывчивое тело, как сумасшедший. Она будто и, правда, сводила меня с ума, пробуждая какие-то звериные инстинкты. Хотелось скручивать ее, сжимать, оставляя отметины. Прогибать, бесстыдно раскрывать ее, удерживая ноги чуть ли не в шпагате. И в ответ получать жаркие стоны и хриплое «еще».Но в тот день маленькая проказница была сама не своя. Ткнувшись носом в мою шею, она прошептала привычное «Я соскучилась».– Ты что, экзамен не сдала? – почуяв неладное, я спросил первое, что могло прийти в голову.– Нет, все хорошо, – однако тоскливый взгляд побитой собаки говорил об обратном…– Камила, я тебе не мальчик, чтоб уговаривать. И «Опути – не опутю» меня откровенно бесят. Мы с тобой встречаемся, хоть и тайно, поэтому давай сразу выкладывай, – меня эта малышка привлекала, прежде всего, отсутствием «комплекса блондинки». Это я называю условно. Цвет волос здесь ни при чем. Это манера поведения. Игра в молчанку, надутые губы, мол, сам догадайся, в чем виноват. Сломанный ноготок, как повод для печальки на весь вечер. Увольте, кому-то, может, и нравится, но я от таких держусь подальше.И сейчас эта спокойная, уравновешенная девочка, с трезвой головой и умением адекватно на все реагировать, решила мне устроить мастер – класс типа «Я такая куколка».– Все хорошо, – упрямо повторила она, поджав губы.– Еще одно «хорошо», я тебе вызову такси, и поедешь сразу к тетушке, удивишь ее отсутствием семинаров, дополнительных занятий, факультативов, – может быть, излишне жестко пригрозил я, зато она откровенно разревелась и приготовилась к диалогу.Я пожалел, что вспылил и притянул ее к себе, поцеловав в носик.– Данил, – снова всхлипывает она.– Это что, проверка связи? Я Данил, и я тебя внимательно слушаю.– Я не смогу без тебя, – почти прошептала она. – Я не смогу с другим быть. Я просто умру от тоски.– Эй, малыш, ты куда это собрался? – я попытался пошутить, но вышло очень неуклюже.– Данил, – она сжала мою руку. – Родители решили, что я должна лечь в клинику и восстановить девственность. Сейчас, оказывается, многие так делают. Ведь отказаться от брака и не объяснить причину отец бы не смог. А если бы объяснил, то потерял бы репутацию. Поэтому, как только получу диплом, я должна буду уехать.Глава 9Все, что я услышал, не укладывалось у меня в голове. Дикость. Дикость. Еще раз дикость.– Не плачь. Из любого положения есть выход. Дай мне подумать.И снова она наградила меня тем взглядом, от которого хочется совершить подвиг, перевернуть землю или на руках пройтись по парапету.И в голове был только один геройский план.– Камил, а у вас же невест похищают?– Что? – переспросила она, изумленно взмахнув ресницами.– Я спрашиваю, невест у вас похищают?– Да! И очень часто. Например, когда у жениха нет достаточных средств на свадьбу. У нас это огромные деньги.– Тогда я тебя украду и женюсь на тебе. Я понимаю, что в глазах родителей москвич – не тот жених, которому рады. Но после драки кулаками ж не машут. Как там у вас принято, посреди бела дня, чтоб все видели, что ты была против. Да?!– Ты серьезно?! – казалось, от возбуждения и волнения она забыла, как дышать. – Данил! Ты серьезно?!– Милка. Я серьезными вещами не шучу. Я, конечно, не так себе представлял свою свадьбу, но если другого выхода нет, то я готов перенять лучшие традиции джигитов. Будем воровать невесту.Камила трогательно улыбнулась, но в глазах еще металось беспокойство и неверие. Она уже словно шагнула за ту черту, которая отделяет ее беззаботную и счастливую молодость от топкого болота семейной жизни с нелюбимым старым мужем, и теперь балансирует на грани.– Не надо воровать. Достаточно прислать фотографию странички, где будет стоять штамп «зарегистрирован брак». А отец уже сам потом пусть придумывает, где, как и кто меня украл. В конце концов, у меня не спрашивали согласия на брак.Она бросилась мне на шею и крепко прижалась, как напуганный ребенок.– Данил, прости меня! Я, получается, сыграла на твоем рыцарстве. Другие, чтоб заполучить мужа, изворачиваются и беременеют. А ты тоже предложил мне жениться, чтобы не бросить в беде. Мы слишком мало знакомы, и если ты поймешь, что я не та женщина, которая тебе нужна…. Если я не смогу стать той, которая тебе нужна…, – она замолчала. Потом тихо добавила: – Мы разведемся. Главное, что я туда больше не вернусь. Я буду работать, сама себя обеспечивать. Лучше буду одна здесь, чем там в окружении и своей, и приобретенной родни.Она поежилась.– Нет, если бы ты не предложил мне выйти за тебя, я б просто умерла. И Данил, давай договоримся.. , – она снова вскинула на меня взгляд, казавшийся бархатным в тени густых ресниц. – Перед ЗАГСом мы подпишем брачный контракт.Видя, что у меня брови съехались на переносице от нежелательных мыслей, она поспешно закрыла мне рот ладошкой.– Ты как порох, я еще озвучить не успела, а ты уже гневаешься, – улыбнулась она. – Я знаю, что ты мужчина не бедный, и возможно, мог бы заключить более выгодный брак, поэтому я не хочу тебя обременять. Мы заключаем сделку. Я постараюсь быть самой лучшей женой, но если ты разочаруешься, я не буду цепляться, я тебе уже сказала. У нас будет настоящий восточный развод. В смысле развод, как на Востоке. Три раза «талак», и я ухожу, с чем пришла.Камила улыбнулась, видя мое озадаченное лицо, и поспешила просветить меня относительно необычных традиций.– Почему жены на Востоке такие послушные и мягкие? Раньше был обычай развода через «талак», что значит «развод». Если разгневанный муж повторял слово три раза, по шариату это считалось расторжением брака. И жена должна была уйти в том, в чем есть. Поэтому они все золото носили на себе. Сейчас, конечно, все по-другому, но ты ж знаешь, что вековые традиции накладывают отпечаток на все. Как и триста лет крепостного права в России приучили народ к покорности и долготерпению.– А ты у меня прямо как политолог рассуждаешь, – я не удержался от восторженной улыбки. – Камил, мне кажется, у нас все получится.– Давай не будем загадывать, но брачный контракт составим – в случае развода, я не претендую ни на какие компенсации и дележ имущества. Так будет честно.Невероятная девушка! Я не большой знаток семейного права, но наслышан, что женщины готовы откусить по локоть руку, которая их кормила. Может поэтому я и не думал о женитьбе, испытывая подсознательный страх. Но эта малышка сама отказывается от всех прав. Не корыстная.А с другой стороны, пример родителей должен бы обратное мне привить. Они ведь жили душа в душу, до самой смерти отца. Но я был слишком занят, чтобы перенять у них что-то. Только потеряв обоих, понял, что такое семья.И Камила – это моя тихая гавань, домашнее тепло, дом, откуда не захочется бежать, спасаясь от волчьего одиночества.А вот сейчас, вместо того, чтобы мчаться и, наконец, заявить свои права на эту гавань, я сижу за углом больницы и не могу сдвинуться с места. Умом я понимаю, что ждать звонка от Лады еще рано, она итак еле живая. Но любопытство вонзило уже в меня когти и впивается все острей и острей.Я, видать, уродился медведем, не могу сразу обаять женщину, заставить расслабиться. И Лада тому подтверждение. Выплеснул на бедняжку всю муть душевную, запугал до обморока.И опять я не заметил, как мысли о женитьбе снова уплыли куда-то, и я прокручиваю в голове каждую минуту общения с этой хрупкой тростинкой. Вначале я готов был прибить ее, считая алчной мерзавкой, сейчас хочу помочь.Да что за черт! Прав Макс, нельзя на всех жениться! Я женюсь на Камиле, а чужая женщина выкручивает мои мозги. И я не хочу сейчас топтаться в луже своей вины перед невестой. Мог бы уже давно быть в ЗАГСе, кого-нибудь подвинуть, отвесив тридцать три китайских поклона и вложить конвертик в книгу записей. Наверно, можно было и так. Но сразу не догадался, решив этим конвертиком максимально приблизить следующий раз.А Камила не будет упрекать, не будет обиженно дуть губы и уж тем более устраивать истерики. Такие выкрутасы я часто видел у подруг приятелей. И даже Алена, разумная и выдержанная подруга Макса, держала его в маленьком своем кулачке – он тоже до дрожи боится слез и такого давления на него.Я, конечно, знаю, что женщины после брака часто меняются, расслабляются – ведь уже не нужно никого завоевывать. Выпускают коготки: была принцесса, стала мегера.Но Камила отдала мне все козыри. Ребенком не будет шантажировать – мы предохраняемся. Материально – тоже нет.В конце концов, мужик я или просто членовладелец? Достаю телефон.– Милка, прости, так получилось. Обстоятельства непреодолимой силы, – извинился, как мог.– Данил, главное, что с тобой все в порядке, – пытается говорить бодренько, однако голосок дрожит, заворачивая в тугой крендель мою совесть.Вопрос: «Что делать дальше?» уже не стоит. Решение пришло мгновенно.– Где ты?– Я в скверике, недалеко от дома. Ты приедешь? – и столько надежды и трогательной радости я слышу в этом ответе, что тут же топлю педаль газа до упора и мчусь к ней.Черт! Как я мог тут сопли на кулак наматывать, когда моя Милка, моя ласковая и сладкая, сидит одна – одинешенька на лавке, думая, что жених сбежал из-под венца. Хорошо, что мы не собирали «свадьбу», не покупали платье с фатой. Иначе психологическая травма была б обеспечена. Ведь одно дело самому пережить свой позор, а другое – когда он становится достоянием общественности.Мне кажется, остаться в подвенечном наряде без жениха и бракосочетания на глазах кучи народа – это хуже, чем чемпиону проиграть бой новичку.Эти мысли подгоняли меня, как хлыст скаковую лошадь.Припарковавшись возле входа в скверик, я ринулся искать свою глупышку. И она нашлась сразу же – сидела, застыв с прямой спиной и сцепив руки на коленях. Казалось, девочка отрешилась от всего, не обращая внимания ни на прогуливающихся с колясками мамашек, ни на снующую туда – сюда детвору. Но как только я подхожу ближе, она, словно внутренним чутьем уловив мое приближение, подскочила и бросилась мне на шею.– Ты пришел! Ты пришел! – счастливо бормочет она, тычась, как слепой щенок мне в шею.Нежность, умиление затапливают меня всего. Тысячу раз прав Экзюпери с его «Мы в ответе за тех, кого приручаем». Обнимаю так крепко, что сам пугаюсь – не треснули ли у нее косточки от моей медвежьей хватки.– Конечно, пришел. Куда бы я делся! Моя ты глупышка! Что у тебя дома есть ценного? Без чего ты не сможешь обойтись?Мила отстранилась и непонимающе уставилась на меня.– Мне что–то продать нужно?!– Господи, какая ж ты у меня смешная! Наоборот. Забираешь из дома только самое – самое необходимое. Никаких дорожных баулов и саквояжиков! Ноутбук, планшет… Какие-то документы и все!– Зачем? – все также по-детски наивно смотрит и даже не может предположить, куда я ее толкаю.– План Б. Вернее, план А. Тот, который я предлагал вначале. Я похищаю невесту. А потом будем решать вопросы по мере их поступления. В конце концов, на Кавказе джигиты ж киллеров не нанимают. И если твои родственники приедут тебя силой забирать, я, честное слово, всем наваляю. Раз я накосячил с росписью, надо ж как-то отвечать за это. А то до следующей даты ты вся изведешься. А так уже все будут знать, что тебя украли и будут рады, что тебя взяли в жены, в конце концов. Согласна?– Данил! – Камила взвизгнула от радости. – Ты просто… просто… потрясающий! Самый лучший мужчина на свете!!!Что ни говори, но мужское Эго расплывается от удовольствия, стоит его только за ушком почесать. И я, по факту не совершив ничего геройского, уже чувствую себя на седьмом небе.– Глупыш! Беги за вещами. Не бери ничего лишнего – одежду, всякие женские штучки не трогай. Все купим. А то не дай Бог, тетушка заподозрит чего и не выпустит.Молча, будто выполняя армейский приказ, она порысила к дому, оставив меня нежиться в лучах своего благородства.Часть дела сделана. Но умыкнуть, как пленницу, все ж нехорошо. Лишать девчонку возможности видеться с родными жестоко. Я бы все отдал, только бы вернуть моих родителей. Пусть даже они были бы далеко. Какое это счастье – хоть по телефону поговорить! Я же, как волк-одиночка, не по убеждению, а по стечению обстоятельств. И сейчас получаю шанс разорвать это одиночество.Потом надо будет как-то утрясти вопрос с обычаями, найти уважаемого человека, разбирающегося в традициях, попросить, чтоб поручился за меня. Найдем. В клубе есть кавказцы, которых я не раз не только укладывал на ринге, но и выручал из ментовки. Знать бы только, какой у них авторитет на родине, вернее у родителей. Молодняк не может в таких делах быть гарантом моей «правильности».Смешная глупышка! Хотя тут же себя одергиваю. Она просто сокровище. Такая молодая, а уже столкнулась с недетскими проблемами и не растеряла легкость и наивность. Ведет себя, как потерявшийся ребенок – предоставляет решать все взрослому дяде.А вот тут и, правда, смешно. Взрослый из меня еще тот… До сих пор не разобрался с отцовским наследством. На фирме носа не кажу – все решает гендиректор, хваткая и правильная Марта Андреевна, получившая эту должность еще при отце. На собраниях акционеров, как владелец контрольного пакета, я, конечно, появляюсь. Но управленчество – это моя ахиллесова пята. Даже в собственной спортивной школе делами заведует Макс, а я до упаду тренирую мелкоту.Сколько меня Макс склонял в матерных падежах за это, не сосчитать.– Ден, в стране безработица, а у ты у тренеров хлеб отбираешь! И пора уже остепениться, а то вроде и не мажоришь, но и серьезным человеком тебя нельзя назвать. Давай уже взрослей, что ли?!Периодически мысли об этом меня и самого посещали, но пока все оставалось как есть. Я понимал, что отец бы мной еще не гордился, но …И сейчас я не успел утонуть в самокопании, как Милка уже прибежала обратно. Запыхавшаяся, разрумянившаяся, она была так соблазнительна, что я всерьез подумывал, как бы затащить ее на заднее сиденье, где затонированы стекла, и поставить галочку в списке «сексуальных достижений». Я не совсем скромник, вернее, совсем не скромник, но графа «секс в людном месте» до сих пор пустовала. Наверно, или я стал уже старым, не попробовав этого, или это не мое.Милка смотрела на меня, как преданный щенок, не хватало только виляющего хвостика.– Быстро ты управилась!– Да делов-то! Схватила ноут, паспорт в сумке и так был, и я готова, – как бравый солдат отрапортовала она.Какая-то легкая тень огорчения задела мою душу – почему так легко прощается с привычной жизнью? С одной стороны – мужская часть меня самодовольно выпятила грудь – ведь ко мне же сбежала. А человеческая почесала затылок – может, ей настолько было страшно возвращаться на родину, что она и не за такого красавчика, как я, замуж побежала бы. У нас-то развод не проблема.И опять неожиданно вспомнилась Лада. Старый, жестокий муж – наверняка синяки на теле – его рук дело. А вспомнив, что сказал док про тупой предмет, то, возможно, и не рук. Почему она с ним не разводится?!Очевидно, эти мысли, как в зеркале, отразились на моем лице, потому что Милка обеспокоенно заглянула мне в глаза.– Данил, все в порядке? Может, уже поедем? А то мне все кажется, будто тетушка может моих родных сюда силой мысли призвать, – она боязливо поежилась и прижалась ко мне, отвлекая меня от сомнений.– Да, малыш. Все в порядке. Наверно, мне нужно напиться, – вырвалось у меня само по себе.– Ты ж спортсмен у меня, – лаская теплым взглядом, промурлыкала моя кошечка.– Ну повод есть же! Первый раз в жизни похищаю девушку, – отшутился я. На самом деле, я просто окончательно понял, что беру ответственность за нее. Вот и первый шаг к взрослению.