Не успела глазом моргнуть, как пролетело время. Мы получили приглашение на «свадьбу» моего любимого мужчины и его подсадной утки, то есть невесты. И хотя я знала, что все это фикция, но взяв в руки красивую, стильную открытку, невольно почувствовала острый укол в сердце. До сих пор, конечно, я называю его своим условно, потому что все происходящее мне кажется интерактивной игрой. Адреналин, переживания, эмоции, но я до дрожи боюсь, что еще немного, и кто–то скажет: «Стоп» Игра окончена!» и я с размаху плюхнусь в свое болото, вытягивающее из меня жизнь.И тут же пришло в голову еще одно сравнение. В школе на меня произвела тягостное впечатление книга «Дети подземелья». Там маленькая девочка Маруся с братом и опекуном жила в развалинах старого замка. Маленькая, хрупкая, с кукольным личиком, и неизлечимо больная. И ее обреченность еще больше подчеркивалась контрастом с пышущей здоровьем сестрой главного героя, Соней. Обе красивые, как картинки, но одна сытая, беззаботная, а вторая жалкая, неухоженная, со спутанными волосиками, в облезлой одежке. До сих пор у меня сердце сжимается от слов «Серый камень вытягивал из Маруси жизнь». И, несмотря на то, что я сытая и практически всем обеспеченная, я чувствовала себя той самой Марусей, из которой по капле утекала жизнь.И вот сейчас, когда появилась надежда, что мне удастся выбраться из подземелья, я панически боялась в нее поверить, чтоб потом не пришлось разбиться о камни.Но я должна приложить все силы, чтобы выиграть.– Омар, ты мне дашь денег? На свадьбу к твоему пасынку хочу платье купить. Я уже присмотрела. Оно дороговатое, правда. Но ты же хочешь, чтоб я красиво выглядела? – включаю режим жены – тряпочницы и чувствую, что мой Оскар за эту роль уже в пути.– Не нужно платье. Свадьбы пока не будет, – хмуро бросает муж, не отрывая взгляда от газеты, которая идет добавкой к утреннему кофе.– Почему?– Друг Данила позвонил, сказал, тот попал в аварию. В реанимации лежит.– Да? Жалко. А мне платье так понравилось…, – боясь, чтобы Омар меня ни в чем не заподозрил, я, кажется, переигрываю. Он настороженно покосился на меня, очевидно прикидывая – я реально превратилась в безмозглую куклу, как он меня частенько величал, или еще что –то.– Лада. Мой пасынок в реанимации, а тебе платье? Ты реально дура? – раньше от его тона и «дура» я б почувствовала себя придавленной, как таракан под тапком. Сейчас же я прикрыла рот руками, сцепленными замком, чтобы сдержать счастливо–наглую улыбку.– Ну я просто подумала, как выздоровеет, так и поженятся. Все равно ж свадьба будет. А сейчас давай съездим проведаем его, узнаем, может, что нужно. И Камилу, я думаю, нужно поддержать, – надеваю маску невинной овечки и с трепетом жду, когда он попадется в капкан собственных желаний.– Ну, хоть слово «думать» и ты – вещи несовместимые, в остальном ты права, – неторопливо, слово за словом, роняет он.Бинго! Может, и правда, я зря боюсь? Вот ведь как! Муж, кажущийся мне многотонной каменной глыбой покатился, как бильярдный шар, в нужном нам направлении.– Значит, я платье все ж куплю? – окончательно, завершаю «сделку».– Купи, а заодно и еще там… что нужно для восстановления сил Данилу. Икры, фруктов мягких.Едва удержавшись, чтоб в азарте не прищелкнуть по–военному каблуками и не взять под козырек, я молча кивнула и унеслась подыскивать платье, которое бы понравилось моему любимому мужчине.Ближе к вечеру мы приехали в больницу. Меня хоть Данил и не посвящал в детали операции, но по пытливому взгляду Олега Викторовича я поняла, что это он тот волшебник, который организовал идеальное прикрытие.Выглядело все так натурально, что у меня мурашки по коже поползли и сердце сжалось. Но, правда, скоро попустило.Малый театр на гастролях… Хорошо, Данилу замотали лицо, оставив узкую прорезь для рта. Иначе, глядя на глубокую скорбь, высеченную на гранитном лице своего отчима, он бы точно расхохотался. Омар выглядел очень натурально, не хватало только скупой крокодиловой слезы, скатившейся по мужественной щеке.Камила тоже не прошла мою проверку на достоверность. Несомненно, она была опечалена, растерянна, но следов бессонницы и долгих рыданий на лице я не увидела. В общем, как сказал бы Станиславский: «Не верю».– Данил, сынок, как же так?! Мы только нашли друг друга. Как же так? – Омар взял за руку Даню, и представляю, сколько тому пришлось приложить усилий, чтобы ее не отдернуть. Если я не сумела сдержать брезгливой гримасы, то каково ему?Или скорей всего, доктор вколол снотворное, чтобы он достойно симулировал бесчувственное тело. Иначе этот цирк не вынести.– Данил, я надеюсь, что вы меня слышите. Выздоравливайте поскорее, а мы позаботимся о Камиле. Правда, дорогой?! – вношу свою реплику в постановку.– Да, конечно, – поспешно подхватывает «дорогой». – Можете пожить пока у нас. Мы на днях улетаем в Лондон, а за домом нужно присматривать. У нас кухарка и рабочий по ремонту, садовник, сантехник, сторож в одном лице – ее муж. Нужно будет ими руководить. Справитесь?Мне удалось сдержать недоуменный возглас. Вообще–то, помощь должна иметь разумные границы, и я никак не хотела, чтобы в моем доме поселилась другая женщина. Хотя мой он еще несколько дней. Мы улетаем, и я надеюсь в него никогда не вернуться. Но представляю, что бы я почувствовала, если бы не собиралась бежать.Улавливаю похотливые нотки в голосе мужа и понимаю, что он уже давно подыскивает мне замену. Не оправдала его надежды. В постели лишь отрабатывала супружеский долг и никак не могла себя замотивировать на какие–нибудь страстные «охи». Я просто терпела, как настоящая английская леди. А когда стало понятно, что еще и не могу забеременеть второй раз, наша интимная жизнь вообще свелась к очень редким дежурным соитиям.– Вы это серьезно? – чуть не подпрыгнула от радости Камила и тут же вспомнила про имидж скорбящей. Интересно, она и правда, хочет отбить у меня мужа, раз с Данилом не получилось?!– Вполне серьезно. Мы ж почти родственники! – закивал Омар.– Вы не представляете, как мне это важно! Одной, без Данила, в квартире оставаться мне так тоскливо.Господи, поскорей бы этот абсурд закончился!Я выдавливаю вежливую улыбку и подтверждаю:– Будем рады.Хотя, почему и не порадоваться?! Не нужно будет выискивать повод встретиться с ней. Как только Омар уедет, тут же могу взять ее за жабры.Что и удается сделать мне буквально на следующий день. Омар хотел послать за ней такси, но я вызвалась сама поехать. Под предлогом помочь собрать ей вещи, я хотела прикоснуться к миру Данила, посмотреть на его берлогу, как он сам говорил. Что – то еще понять о нем.И я убедилась, что он честен со мной. Квартира, в которой поселилась женщина, все равно выглядела холостяцкой. Пока Камила собирала необходимое, я прошлась по комнатам, не заботясь, что это выглядит просто бесцеремонно.Мне важней было почувствовать здесь присутствие Дани. Представить, как он, такой большой и сильный, выходит из ванной в одном полотенце, обнимающем его бедра. С мокрыми взлохмаченными волосами, идет на кухню, делает себе кофе, какой–то бутерброд. По привычке тычет пультом в телевизор, прилипший своим тощим брюхом к стене чуть ли не под потолком. И даже телевизор не может заглушить эхо его одиночества, волнами раскатывающееся по квартире.– Лада? – вопросительно прозвучал голос Камилы. – Мы едем?Я и не заметила, как она собралась. Мне до слез не хотелось покидать жилище Дани, потому что я всем организмом чувствовала его своим надежным убежищем.Я подавила вздох.– Да, конечно.А дома, не дав времени ей освоиться, я сразу же предложила перекусить и снять стресс.– Камила, у нас замечательное вино, можем выпить за более близкое знакомство, за выздоровление Данила, – мило улыбаясь, прощебетала я. Однако себе налила сок и, извиняясь, пояснила:– Я таблетки пью, так что мне противопоказано.Лже–невеста не почуяла подвоха и с удовольствием осушила два бокала.И как только я решила, что клиент дошел до нужной кондиции, резко оборвала ее фальшиво радостное щебетание на тему их с Данилом планов.– Камила, а теперь хватит притворяться! Я все знаю, но хочу сопоставить с твоей версией и решить, что делать дальше! Итак, кто ты такая?На мгновение испуг мелькнул в ее глазах, но она быстро взяла себя в руки и невинно захлопала глазками.– Лада, ты чего?! Я Камила. Камила Сабурова. Будущая ваша родственница.– Камила Сабурова! Мне наплевать на наше будущее родство, тем более, что оно может не состояться. Я точно знаю, что знакомство с Данилом было ловко срежиссировано. И это был не банальный съем по принципу «Ой, помогите, пожалуйста, застегнуть сумочку, что–то с молнией» или «Могу я воспользоваться вашим телефоном?» Когда он приезжал к нам с просьбой помочь в сватовстве, то рассказал о вашей незабываемой встрече. Честно сказать, я уже тогда заподозрила, что здесь нечисто. Тогда мне было плевать на это. Но когда дело касается моей семьи, я могу чучело сделать из того, кто на нее посягнет!А вот тут бы и сам Станиславский мне зааплодировал. Из меня такой же «делатель чучел», как балерина из шпалоукладчицы. Но Камиле это не нужно знать.И не давая ей опомниться, я угрожающе понизила голос.– Я видела твои фото в одном очень интересном месте, и если ты не хочешь, чтобы я рылась дальше, немедленно все рассказывай, – и тут же превратилась в «доброго полицейского». – И так же я знаю, что многие хорошие девочки делают плохие дела вынужденно и без чьей –либо помощи не могут выбраться из дерьма. Так что выбирай – я помогаю тебе или…Я оборвала интонацию, потому что конкретно не знала, чем ее можно еще припугнуть. Но мой расчет на то, что перенесенный стресс, переезд, алкоголь, неожиданное обвинение и намек на тайные знания сделают свое дело, оправдался. Ее выдержка лопнула, как перекачанный воздушный шарик, наткнувшийся на колючую ветку.К тому же, осознание того, что задание она провалила и ее вряд ли погладят по головке за это, добавили градусов в ее смятение. Она прикусила губу, поставила бокал на стол и нервно сжала кулаки.– Что ты хочешь знать? – все еще надеясь выскользнуть, хрипло спросила она.– Я хочу знать, нужна ли тебе нормальная жизнь, чтобы ты не тряслась, как затравленный заяц и чтобы тебя не дергали за ниточки? Не боишься, что эти ниточки когда–нибудь захлестнут твою шею? Или предпочитаешь по–старому? Но учти, я тебя вижу насквозь, – я так вжилась в роль дотошного следователя, что чувствовала небывалый прилив вдохновения. Как игра на скрипке, когда перестаешь читать ноты, и рука сама движется, управляя смычком. Это сродни ощущению полета, парения, будто все происходит само по себе. И сейчас я находила нужные слова, интонацию, выражение лица и понимала – все верно, все правильно, все в точку. Мои туманные намеки она воспринимала как прямое попадание в свои проблемы. И самое восхитительное чувство – это осознание того, что Данил мною гордился бы. Вернее, будет гордиться.– Я не собираюсь строить глазки твоему мужу, – она все никак не хотела выходить из образа невинной овечки, но напоровшись на мой ледяной взгляд, сдулась. – Я хочу нормальной жизни. Ты права, я попала в скверную историю. И хотела бы навсегда забыть об этом, но не могу. Я на самом деле училась. И была отличницей. И у меня красный диплом по специальности «Коррекционная педагогика». После диплома мы с подружками полетели в Турцию отдыхать. Там познакомились с компанией молодых людей, завязались необременительные отношения. И вот уже за день до отлета мы пошли в ночной клуб. Танцевали, пили коктейли и больше я ничего не помню. Наутро я с трудом разлепила веки. Казалось, какой – то злой гномик намазал их клеем. Было такое ощущение, что и голову тоже кто–то намазал клеем, раз она не может оторваться от подушки. И тело болело так, будто ночью разгружала вагоны!Солнце слепило глаза, нахально лыбясь из незашторенного окна. Я проспала завтрак. Пошатываясь, прошла в душ. Мутило конкретно. Я умоляла свою черепушечку сообразить, отчего так плохо! Если бы не свой номер, то могла бы подумать, что опять же какой–то колдун дурацкой шуткой забросил на корабль во время шторма.Кое – как сполоснулась и снова побрела к кровати. Дрожащей рукой дотянулась до графина и выпила воды.Звякнул телефон, отрапортовав, что пожаловало сообщение из Вотсапа.Вроде звук и тихий, но по нервам бомбануло так, как Хиросима взорвалась. Оно и было настоящей Хиросимой, как оказалось позже.Я открыла послание. Незнакомый номер прислал видос. Киношки еще с утра не хватало!Но то, что я увидела, мигом стряхнуло остатки сна и заставило глазки окончательно раскрыться, вытаращиться, вылупиться и все, что еще там они могут сделать от неожиданности.Прямо передо мной на экране показалась привлекательная голая женская задница. Красиво загоревшая, лишь с белым небольшим треугольником от купальника.Очевидно, хозяйка ее обладала отличной фигуркой, потому что прогиб спины был невероятно соблазнительным.Я не наблюдала у себя склонности к лесбиянству, но сейчас с каким–то порочным любопытством рассматривала эту невероятно аппетитную попку.Девушка стояла в коленно–локтевой позе, иначе «копилкой вверх». Широко расставленные ноги позволяли видеть все ее прелести. Тугое колечко ануса выделялось темным, словно плотно зажмурившимся островком. Раскрытые сливочно –розовые складочки наоборот – были распахнуты настежь – увлажненные, они будто приглашали войти.Я неосознанно воровато оглянулась, бред, конечно, в номере кто может за мной наблюдать? Голова, немного осознавшая, что она есть, вопила, как пароходная сирена и приказывала немедленно закрыть и на хрен удалить, но картина почему – то гипнотизировала. Тем более, дальше пошло больше. Крепкие мужские руки берут эту задницу, сжимают и начинают завораживающе медленно поглаживать. Пальцы нагло проходятся по складочкам и вдруг средний резко врывается в маленькую дырочку. Потом туда же скользнул и еще один, и они начали какой–то безумно совращающий развратный танец там внутри.Камила говорила хрипло, и мне стало страшно. Тяжелое предчувствие словно придавило мою грудь.– Думаешь, зачем я пересказываю порноролик? – она сорвалась на крик и из глаз брызнули слезы.Я боялась пошевелиться.– Да! А потом в эту дырочку вставили огромный прибор! А потом еще один вогнали в рот этой девушки. И этот момент тоже засняли на камеру крупным планом. И угадай, чье лицо я увидела?! И надписи: «Дочка депутата городской Думы Черкесска зажигает».От ужаса мои глаза округлились, и я еле выдавила:– Тебя шантажировали?Камила горько усмехнулась.– А как ты думаешь?– Думаю, да. И тебя заставили быть проституткой? – у меня волосы едва не зашевелились на голове. Моя собственная жизнь, полная унижений и боли, сейчас показалась райским существованием.– Нет. Если б обычной проституткой, я бы точно покончила с собой. Мне приказали приехать в Москву и стать чуть ли шпионкой. Особого криминала , как мне казалось, не было. Вернее, я себя так убеждала, потому что должна была выполнять задания. Скомпрометировать мужчину в глазах жены, отвлечь сына богатенькой тетеньки от недостойной, на ее взгляд, девицы. А Данила мне нужно было довести до ЗАГСа. И я была счастлива. Ведь, официально выйдя замуж, я могла уже не врать родителям про свою занятость на работе и заграничные командировки. Понимаешь?Либо она гениальная актриса, либо, действительно, говорит правду. Но гениальные актрисы рождаются довольно редко, и тогда ей ничего не стоило бы переиграть рабовладельцев.Я поверила во второе. Просто своим внутренним чутьем. И если, действительно все обстоит так, как она говорит, значит, мы ее можем использовать в своих целях. Кто сказал, что я не гений? Гений. В голове созрела замечательная идея, которую, думаю, Данил одобрит. Но ей пока карты раскрывать не стоит.И тут меня грызнула совесть. А как же мы сможем ей помочь? Подарить Омара на блюдечке? Пусть он женится на ней и забудет про меня? Но нет. Нельзя оставлять его безнаказанным. А ей муж нужен такой, которому будет наплевать на ее прошлое и который не бросит ее из–за этого отвратительного ролика. А я не сваха. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.– Ладно, Камил. Пока мы ничего изменить не можем. Давай поступим так. Ты живешь у нас. И ничего своим рабовладельцам не сообщаешь. Тебе же дали задание – выйти замуж за Данила? Вот пусть они и думают, что мероприятие просто откладывается, чтоб тебя на другой объект не перебросили. А там разберемся. Но помни! На моего мужа ни–ни, – я сделала грозное лицо. Чертовски неудобно получилось, но главное, я узнала ее больное место. И пока все сходится.– Зуб даю! – Камила скорчила смешную рожицу, и мерзкое и скользкое, как лягушка, чувство, шевельнулось во мне. Ревность и страх. Несмотря на свинцовый груз позора, с которым ей приходится жить, она живая и очень сексуальная девчонка. И у Данила с ней было все. А я Дюймовочка. Худенькая, чуть ли не прозрачная, с целым Камазом проблем и ребенком от врага. Зачем я ему?