Тупо пялюсь в альбом и понимаю, что взял я его лишь для того, чтобы не продолжать разговор. Хотя следовало бы. Точно знаю, что следовало бы, но никак не соображу, что мне не дает покоя. Нахрапом Милку не взять, это я понял сразу. Под уютной шкуркой ласковой панды скрывается тигрица с железной выдержкой. Меня это в ней восхищало, но сейчас выбило из колеи. Слишком выдержанная, слишком рассудительная для своих лет и опыта, поэтому душевную беседу можно вычеркнуть сразу, так же как и вопросы в лоб.Например, стоит мне сейчас посмотреть в тумбочку и не увидеть той упаковки, в которой пожаловал к нам в дом злополучный презерватив, как Милка тут же найдет объяснение – «Раз один был некачественный, значит, и остальные будут такими же. Зачем рисковать? Я выбросила».Логично? Более чем. А с другой стороны, он мог быть сильно просроченным и взятым специально для такого вот показательного выступления. И меня сразу на лопатки. Да, несомненно, все так и было бы, если бы не Дюймовочка.Что бы ни случилось, я хочу быть с ней. А значит, пора включить мозги и проверить свою невесту. И утро вечера мудренее. К тому же я нарушил все режимы и выпил лишнего, так что «думать» – это сейчас не ко мне.– Милка, я лягу в гостиной. Давай дадим возможность друг другу подумать. Ок? Постелишь мне? – буднично, будто и не мучили меня подозрения, предельно миролюбиво пробубнил я.– Да, конечно, – трогательно улыбнувшись, поспешила выполнить она свои обязанности жены.Утром, наспех проглотив кофе, я поехал к институту, возле которого забирал всегда Милку. Я гнал машину, будто пытаясь убежать от самого себя, от того, чтобы не начать грызть себя за беспросветную тупость. Купившись на ласковое, соблазнительное тело и ангельские манеры, я даже не пытался проанализировать все, что случилось. Подсознание заставляло озвучивать вполне разумные вопросы, но меня настолько распирал тестостерон, что даже ответы мне не нужны были.Кретин чертов! Теперь я был уверен (наверно, опять подсознание нашептало), что меня ждет неприятный сюрприз.По дороге заскочив в магазин, я купил большую коробку конфет. Пригодится для облегчения коммуникации. Я ж даже не удосужился спросить, на каком факультете она учится! Значит, придется идти в ректорат.За секретарской конторкой сидела миловидная барышня, в очень сдержанном, если не сказать монашеском наряде. Удивительно, что такая девушка представляет лицо института. Или же у ректора жена, как ревнивая тигрица, и поэтому более яркую помощницу он себе не может позволить?Я не стал смущать ее стандартными подкатами типа «Ой, а я что на конкурс красоты попал?!», поэтому сразу сказал все, как есть. Вернее, как надо, чтобы получить результат.– Девушка, помогите, пожалуйста. Сестра пропала, не отвечает на звонки, телефон отключен. Я бросил все и прилетел в Москву. Мне нужно узнать, в какой она группе, пообщаться с одногруппницами. Просто не знаю, что и думать. Пятый курс. Факультет не знаю, стыдно до безумия, но я спортсмен, дома не бываю, вот и получилось. Сабирова Камила.Хорошо, что я внешностью пошел в деда, в котором кровей было намешано столько, что меня приняли бы за своего и на Ближнем Востоке, и на Кавказе.– Это вам за беспокойство, – я положил конфеты ей на стол и подарил самую искреннюю улыбку, заставив ее мучительно покраснеть. Просто чудо какое –то из прошлого века ! Анахронизм!– Не надо! Что вы! – запротестовала она, выдавая свою профнепригодность. Секретарша – это ж акула должна быть. А она как школьница.– Берите, берите! Мне очень нужно найти сестру, – ободрил я и простимулировал ее активность.Девушка воткнулась в комп и через пару минут подтвердила мои догадки, а заодно и то, что я самовлюбленный осел.– У нас нет студентки с таким именем.– Спасибо, буду искать дальше.Я вышел из здания, сел в машину и опять потянулся к сигаретам. Итак, что мы имеем. Близорукий осел, который не видит очевидного – 1 штука. Молодая прохвостка, которая неизвестно зачем приклеилась ко мне – 1 штука. Странное предупреждение от Лады, которому я не придал значения – 1 штука. И из всего этого напрашивается вывод, что Лада что–то знает о делишках отчима или догадывается. Потому что сразу, как узнала, что мы «родня», тут же сказала, что должна позвонить.Просить ее пошпионить за мужем я не имею права. Даже не могу позвонить, чтоб не скомпрометировать. А от ревности челюсти сводит. Ночь почти не спал сегодня, все мерещилось, как этот упырь тянет свои старческие лапы к моей Дюймовочке.Значит, срочно нужно включить голову – не все ж ей тумаки получать. И первая задача, которую надо решить – это любой ценой забрать Анюту, а потом Дюймовочку.Три дня прошли как тест–дайв для моих мозгов. Они скрипели, дымились и грозили взрывом, но так ничего и не придумали пока. Одна надежда на Макса, на знакомого юриста – «беспредельщика» и помощь Вселенной. А значит, надо предельно собраться. И пока понаблюдать за Милкой, вдруг я ошибаюсь, и то, что она не учится в этом институте, имеет какое – то логическое объяснение. «Ну да, ну да», – хмыкнул мой здравый смысл и напомнил, какие ответы давала мне Милка. Такие, от которых становилось стыдно за свои вопросы.А она снова, как ни в чем не бывало, демонстрировала мне свое безграничное доверие, уверенность в том, что я хозяин своему слову.А вот я уже не был так уверен. Особенно после звонка Омара. Не прошло и трех дней, как он обозначился.– Данил, сынок, я все уладил. Женись спокойно, только не затягивай, иначе я не смогу тебе помочь, через три недели я улетаю в Англию. Там у меня большой проект назревает и долгосрочный. Давай с ЗАГСом помогу ускориться. А то не хочется мне на старости лет выглядеть пустобрехом.– Спасибо, дядя Омар. Я очень ценю ваше желание помочь. С ЗАГСом я сам разберусь. Я дам знать.– Данил, прости старика, сентиментален стал. Материальную часть я беру на себя. Ресторан, свадебное путешествие, сюрпризы. Ты не представляешь, как хочется погулять на свадьбе и знакомым гордо заявлять: «Сына женю!» Я ж мечтал о сыне, но видно не судьба.– Нет, не нужно. Меня не разорит торжество. Я рад буду видеть вас…., – кажется, во мне, наконец, включился контроль речи, и именно он не дал мне договорить. По логике вещей нужно было сказать «на свадьбе», но поймал себя на мысли, что с языка чуть не слетело «в гробу». Я закашлялся от неожиданности. Я был зол на него, но не до такой степени, чтобы желать смерти. Или все–таки чего–то не знаю, а моя чуйка уже сигналит? – Спасибо, дядя Омар.Я сделал отбой. Может так биполярное расстройство начинается?Но я не успел подумать над этим, как позвонила Дюймовочка. Тут же живот погладили крылышками счастливые бабочки. Я, как пацан, установил на нее картинку из мультика с настоящей Дюймовочкой и, как имбецил, пуская розовые слюни, украдкой гипнотизировал экран.– Дюймовочка моя, – выдохнул я. – так соскучился, ты не представляешь!– Дань, – ее голос заставил меня дернуться.– Что случилось, девочка моя?– Случилось. Ужасное. Дань, ты не должен жениться! Только, пожалуйста, не говори, что я свихнулась. Я не могу тебе всего сказать. Я знаю тайну мужа. Он ужасный человек. Мне кажется, он связан с твоей девушкой. И он хочет отобрать твой бизнес. Поверь мне, пожалуйста.В трубке слышалась музыка, разговоры, очевидно, Дюймовочка была в каком–то кафе и не могла говорить нормально.– Где ты? Я сейчас приеду.– Я в «Вегасе», Крокус Сити.– Дождись меня, я уже еду, – почти выкрикнул я, выжимая педаль сцепления.Благо лето, народ, кто не работе, тот на дачах, и на дорогах пробок не было. Поэтому примчался я быстро.Кинув взгляд на полную чашку кофе и нетронутый тирамису, на потерянное личико Дюймовочки, я понял, что в самом деле произошло нечто страшное.Я вынул ее из кресла и прижал к себе, почти оторвав от пола.Несмотря на тревогу, нестерпимо щемящее чувство нежности плескалось внутри меня.– Дюймовочка моя! Как же я соскучился!!! Что тебе опять напугало? Я же сильный, как медведь, со мной ничего не случится! И я тебя защитю…или как там? Защищу?Я поцеловал ее аккуратный носик, еле сдерживая желание подхватить ее на руки и утащить не только отсюда, но и вообще подальше от ее привычной жизни. Дюймовочка коротко вдохнула, почти всхлипнула, отчего у меня по спине побежали искорки возбуждения. Она подняла глаза на меня, и я почувствовал, что окончательно проваливаюсь в бездну любви.– Словари не рекомендуют ни то, ни другое. Только у Ушакова присутствует форма «защищу», а так лучше говорить «буду защищать», – слабо улыбнувшись, она выдала мне лингвистическую справку.– И кто по диплому мой профессор? – шутливо спросил я, несмотря на то, что отчетливо понимал всю серьезность ситуации.– У меня нет диплома, – тихо сказала Дюймовочка. – Я бросила институт после второго курса.– А, значит, ты у меня профессор – недоучка?! Придется за ручку тебя отвести и снова восстановить, – попытался я сгладить неловкость, а на душе заскребли кошки. Сколько же нам предстоит узнать друг о друге! И пока не можем этого сделать.– Дань, все очень плохо. Я, правда, видела дневник Омара. Он написал, что хочет…Я не выдерживаю и прижимаю ее голову к своей груди, потому что не в силах смотреть в ее глаза и давить желание впиться в губы.– Да, Дюймовочка, ты говорила. Я верю, и сам уже задумался. Но раз он хочет идти войной против меня, значит, нужно использовать то, что он не знает, что мы знаем. О как!– Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она…, – наверно, все–таки от моей близости она успокоилась немного, потому что в голосе уже не было дрожи. Она так трогательно прижималась ко мне, что я готов был отдать все этому старому козлу в обмен на Дюймовочку и ее дочь.– Именно! Моя ты догадливая, – я растекался счастливой мороженкой и не мог оторваться от нее. Конечно, риск быть замеченным кем–то из знакомых был. Хотя люди ее круга сюда не заглядывают. Но все же эта необходимость таиться ржавым гвоздем ревности ковыряла мою нежную душу.– Присядем?– спросила Дюймовочка, словно прочитав мои мысли, но не сделала попытки отстраниться.– Я смотрю, ты тот еще едок, да?– Не могла затолкнуть в себя. Дань, проверь девушку. Вдруг он хочет жениться на твоей вдове?– Дюймовочка, если ты будешь так на меня смотреть, ты расплавишь мои мозги, и они превратятся в суфле. И тогда я не смогу защитить нас. Ты же знаешь, мужчина часто глупеет в присутствии любимой женщины, – и как обычно, чему там удивляться, мой язык опережает мысли и выдает то, к чему она, может быть, и не готова. Говорить о любви на втором свидании – это попахивает банальным пикапом или безответственностью. Но себя не переделаешь. Тем более любовь от всех предыдущих просто трахушек я отличу. И пусть будет уверена, что у нее есть защита.– Как ты сказал? – изумленно распахнутые глаза, нервное сглатывание, бессознательное облизывание нижней губы – и она может ничего не отвечать. И ловлю каждое мимолетное движение.– Я сказал – любимой женщины. Прости, Дюймовочка, цветы, ресторан, свечи и весь романтик будет. Я не специалист, но гугл всемогущий направит меня на путь истинный. Пока давай решать. Он, правда, скоро уезжает в Англию?– Да, мы едем вместе. Заберем на каникулы Анечку, и я буду с ней там. Он не хочет, чтобы она приезжала в Россию. Думаю, опасается, что здесь я могу сбежать и в какой – нибудь центр поддержки женщин обратиться. Он знает, что я, как бомба времен Великой Отечественной, могу рвануть неожиданно, после стольких лет молчания и терпения. А там я с Анечкой сумею только до первого полицейского бежать.– Эй, Дюймовочка, не вздумай! Нет безвыходных положений, – я успокаивающе положил на ее руку свою лапу, увидев, что она готова расплакаться. – Значит, у нас есть три недели, чтобы придумать решение. Но если я не женюсь, он может что–то заподозрить. Тем более я Милке сказал, что после свадьбы тут же развожусь. Слушай. Это точно он. Он мне сам перезвонил и поторопил со свадьбой, заботливый отчим такой. Давай эти три недели потерпим, не звони мне, чтоб не вызвать подозрения. Только обещай мне – ты будешь нормально питаться, высыпаться и не бояться.Дюймовочка как–то странно посмотрела, будто я, как пацан с голым пузом, поделился планами стать президентом.– Когда будешь знать, где остановитесь, осторожно набери мне.– Я и так знаю. У Омара там дом. Давай телефон, я в заметки напишу, – будто все еще сомневаясь, она говорила неуверенно и робко протянула руку за телефоном.– Давай здесь, – я протянул салфетку и перехватил ручку у официантки, проходившей мимо. – В телефон я сам забью, а от тебя хочу что–то материальное иметь. Твой почерк буду изучать.Дюймовочка улыбнулась, вывернув наизнанку мне всю душу. В ее взгляде странным образом перемешалась робкая надежда и какая–то обреченность, безнадежность.Теперь, когда мне стало понятно, что за ритуальные танцы вокруг меня устроил отчим, нельзя было рисковать безопасностью Лады. К тому же я подозреваю, что она мне не все говорит, потому что боится моей реакции. Наверняка, там есть что–то еще о моей семье. Но пока не заберу Дюймовочку, нечего и думать о возмездии. Хотя он же может уничтожить этот дневник? Ну не заставлять же Ладу выкрасть его?Очевидно, на лице отпечатались все мои мысли, потому что она испуганно взглянула и погладила мою руку.– Дань, что случилось?– Все нормально. Верь мне. Я разберусь. Может, мороженку закажем? – я попытался воссоздать атмосферу нашего первого свидания. Но над нами висела не одна проблема ( или задача, как учат психологи), а целых … как минимум три. Причем одна цеплялась за другую, значит нужно решать их по мере поступления.– У меня тирамису еще не съеден, – Дюймовочка вернула меня в реальность. Мне стало стыдно – она ждет поддержки от меня, а я тут математикой занимаюсь. Выдохнул и снова взял ее за руку.– И тирамису съедим. А мороженка пусть будет нашим маленьким секретиком. Нашим кодовым словом. Нам же хорошо было в парке?Лучик счастья, мелькнувший в ее глазах, стал мне ответом.– Вот как только увидишь мороженое, сразу вспомнишь меня, и настроение улучшится. Черт, знаешь, мне безумно хочется покормить тебя с ложечки! Но пока не имею права на это. А так хоть полюбуюсь тобой, – опасность отступила куда–то на задворки, и сейчас были только мы. Мы с нашей непростой любовью. Очевидно, я сумел передать своей Дюймовочке часть собственной уверенности, потому что паника исчезла с ее лица, щечки зарумянились, и она ожила.– Мне не нужно вспоминать тебя. Я всегда о тебе думаю, – опустив ресницы, почти прошептала она, вызвав у меня такую бурю радости, что захотелось, как в школе, пройтись на руках по ограждению. Правда, я тогда неудачно спрыгнул и вывихнул ногу, так что пришлось обратиться в больницу. Чуть было с соревнований не сняли…– Дюймовочка моя…, – только и смог произнести я, потому что в голове сверкнула идея. Даже не молнией! Она засияла, словно северное сияние, давая четкий план, как освободиться от женитьбы и усыпить бдительность врага.