– Данилушка! Это Омар звонил? Вот ведь паук ненасытный! Говорила я Наденьке, не доведет он ее до добра, сладкоречивый зверь.– А? – еще не осознав, что она говорит, я уже услышал голос чуйки, которая тихонько бубнила «Вот оно!»– Я спрашиваю, Омар звонил? Заграбастал драгоценности и на нас свалил, чтоб уволить. А Наденьке и так одиноко было, а тут совсем поддержки лишилась. Мы ж ей как семья были.– Спасибо, теть Маш! Пирожки чудо, – не ответив на ее вопрос, я буквально вылетел на улицу. То, что мне и в голову не приходило, сейчас нарисовалось предельно четко.Омар может стать моим поручителем перед родней Камилы. У него же есть родственники на Кавказе – я видел, еще когда мама была жива, к нему приезжали то ли братья, то ли друзья. И наверняка он в этих традициях разбирается… Я думаю, не откажет, потому что чувство вины в нем точно должно сидеть. К тому же мы не ругались, так пусть поможет «сынку» – как когда- то он попытался меня назвать. А холодный нейтралитет не мешает обратиться с просьбой.Вот Милка обрадуется! Да и у меня гора с плеч.Однако, чем больше я стараюсь найти плюсов в своем безумном решении, тем отчетливей понимаю, что все это лажа. Я терпеть не могу Омара. И из всех людей на планете – он последний, к кому я хотел бы обратиться с просьбой. И моя чуйка тоже не остается в долгу, она уверена, что и отчим не питает ко мне нежных чувств. То есть полное взаимопонимание.И я сую голову в эту петлю… Потому что … потому что…Ну да! Я должен узнать у Лады, что она имела в виду, когда говорила об осторожности. Звонить ей, уверен, бесполезно – трубку не возьмет. Ясное дело, она что-то знает.И я еще долго мог бы рассуждать на эту тему, боясь озвучить истинную причину своего решения – мне хотелось увидеть эту хрупкую молодую женщину, похожую на загадочный цветок лотоса. Такой же изысканный и редкий.Пришедшее в голову сравнение прочно пустило корни в моей голове, и я на автомате загуглил.«Лотос – символ чистоты. Лепестки лотоса покрыты специфическим восковым налетом и поэтому всегда кристально чистые и сухие. Они не увядают в воде, не высыхают на солнце. Буддисты говорят, что чистота лотоса, который рождается в мутной болотной воде, но остается в ней безупречно чистым, дает человеку надежду на то, что в «мутном» мире следующий за Буддой имеет шанс достичь духовного совершенства».И ведь в точку! Жизнь с Омаром даже с болотом не сравнишь. Изворотливый, алчный, жестокий. И она рядом с ним…Черт знает, что в мозгах у меня творится! Наверно, в чем-то Макс прав – удары по голове на пользу не идут. Иначе чем можно объяснить, что совершенно чужая женщина заставляет меня идти на безумство. Идти на поклон к человеку, которого я подозреваю в смерти родителей.Не пытаюсь понять, объяснить, иначе в мозгах произойдет короткое замыкание. Я должен удовлетворить свое болезненное, обжигающее любопытство и ответить себе на вопрос – «Чего я хочу на самом деле?»И отдаю себе отчет, что даже если бы сейчас нашелся другой кандидат на роль свата, я бы нашел сто причин его забраковать. Мне нужно видеть Ладу. Просто увидеть и, по сложившейся между нами традиции, извиниться за свою глупую, почти хамскую выходку.Конечно, я мог бы в свое оправдание задвинуть сейчас тему «О чем она хотела предупредить?», но не буду и пытаться.Набираю номер, который почему-то не удалил до сих пор. Хотя, конечно, он мог его триста раз сменить. Гудки. Мои нервы затягивались в тугую пружину от осознания того, что я буду с ним общаться спустя столько лет.– Слушаю, – короткое, емкое это его «слушаю» прилетело как неожиданный хук – мне нужно было с ним поговорить и одновременно жутко не хотел этого.Хорошо бы миновать Омара, как ненужное звено, но без него никак.– Дядя Омар, здравствуйте. Это Данил, – будто бросаясь в ледяную воду, выдохнул я.Пауза длилась не долее трех секунд, это мне часы сказали, но показалось, что сердце за это время успело намного больше раз с размаху стукнуться о ребра.– Данил. Сынок. Ты не представляешь, как я рад. Я пытался тебе позвонить, но абонент был недоступен, – он говорил в своей привычной медлительной манере. Не торопясь, негромко, заставляя собеседника прислушиваться, чтоб не упустить нить разговора. Почему-то подумалось, если бы змеи хотели научиться говорить, не сомневаюсь, что они взяли бы его за образец.– Наверно, что-то с телефоном было.– Я очень рад тебя слышать, сынок. Думаю, что у тебя есть какое-то дело? Приезжай. Поговорим. Когда ты сможешь?Словно Судьба еще дает мне возможность передумать и отступить – можно сказать: «Через неделю» или «Через две». Можно, и поэтому я говорю:– Могу сейчас подъехать, если вы не заняты.– Да, конечно, подъезжай. Я прикажу что-нибудь приготовить сногсшибательное. У меня повариха такую вкуснотищу умеет делать! Пальчики оближешь!– Не утруждайте никого. Я только что так наелся, что, наверно, как удав, неделю переваривать буду.А про себя подумал, что его дом – это точно последнее место, где я что-то буду есть.На удивление, пробок не было, и через час я уже сигналил у ворот хорошо знакомого дома.Я приезжал сюда с отцом, когда у Омара собирались знакомые бизнесмены на своеобразные «мальчишники». Играли в покер, в бильярд. Обсуждали удачные – неудачные охотничьи вылазки. Рыбалку.Сердце будто сдавило настоящими тисками от воспоминаний… Однажды с рыбалки Омар приехал один. А отца, безуспешно попытавшись реанимировать, медики отвезли в морг.И говорят, что время лечит! Да ни хрена подобного! Словно и не было этих нескольких лет. Боль, как оказалось, только затаилась на время.Скрипнув зубами, я выбрался из машины, по-честному, пытаясь сосредоточиться на деле.Омар вышел к воротам сам. Порывисто обняв, он снова повторил то, от чего меня бросало в холодный пот. Его «сынок», словно острым скальпелем делало мелкие, кровоточащие насечки на моей душе. В другое время я бы разом пресек этот лицемерный фарс, но сейчас прикинулся, что верю в его искренность.– Пойдем на веранду, – гостеприимно махнул он рукой. – Я из Испании привез несколько коллекционных бутылок, так что сейчас можем продегустировать.– Дядя Омар, не стоит беспокоиться. Я за рулем. И я люблю свою машину, поэтому даже услуга «трезвый водитель» меня не устроит.– Ну тогда я попрошу Ладу приготовить кофе. Она его бесподобно варит. Заодно и познакомлю. Лада – это моя жена.Хорошо, что он не смотрел на меня, иначе немало удивился бы, увидев, как на моем лице отпечаталось смятение.При одном упоминании ее имени у меня пересохло во рту, будто кто туда напихал крахмала. А что будет, когда я ее увижу?И не успел я об этом подумать, как заметил боковым зрением движение на дорожке. Сердце ухнуло и, словно забыв привычный ритм, начало сумасшедше колотиться.Лада шла, очевидно, из сада, потому что в руках у нее был небольшой букет ярко-желтых цветов. Они резко контрастировали с ее черной водолазкой с короткими рукавами. Почему -то меня это так зацепило, что я уже начал мысленно строить догадки – случайно ли это сочетание, или оно что-то значит для нее. Почему по жаре черная водолазка под горло? Но пришлось отодвинуть эти мысли, потому что я залюбовался ее изящной фигуркой, ее бедрами, на которых, как влитые, плотно сидели светло-голубые джинсы.– О, Лада. Тебя и искать не пришлось. Познакомься, Данил. Моя жена. Лада.Мой тренер долго вдалбливал в голову: «Если боишься, что противник окажется сильней, представь его в смешном виде. Например, с большими сиськами, которыми он трясет на ринге. Или что у него трусы спадают. И все ржут, увидев микроскопический член. Страх уйдет, остальное – дело техники».Я боялся Ладу. Память еще не переварила наше экстремальное знакомство, поэтому мне было стыдно. Как отпетый хулиган, привыкший общаться с «клевыми чиками», теряется при виде настоящей принцессы – воспитанной, умеющей достойно держаться – и пытается ее задеть, так и я, непроизвольно раз за разом говорил ей гадости.И ведь понимал, что она совсем не заслуживает их, но дурацкий дух противоречия бежал впереди разума.И вот ситуация – «Познакомьтесь!» Терпеть не могу вранья, но и признаваться, что мы сделали это без его соплей, тоже не хотелось. А вдруг он ее приревнует? Зачем ей неприятности? Вот очередной пример, что мое «ЯТакХочу» выходит боком. Причем не мне. Мне-то с большой колокольни…все дела сделать.Я нерешительно протянул Ладе руку, сверля ее вопросительным взглядом. В ее ответном я увидел и тревогу, и волнение, и черт меня дери, если не капельку радости.– Лада, – негромко сказала она и положила свою изящную, аристократическую ладонь поверх моей.Теперь я понял, чего боялся. От ее прикосновения чуть не задохнулся – от ладони по всему телу словно рассыпались миллионы крохотных ласкающих искорок. Я судорожно сглотнул и, к своему восторгу, понял, что такое же короткое замыкание догнало и Ладу.Она вздрогнула и испуганно отдернула руку. Однако то, чего я опасался, и случилось.– Что с тобой, девочка моя?Теперь чуть не вздрогнул я. Омар с интонацией удава Каа дал понять, что заметил непорядок в своих владениях. А как он пресекает эти непорядки, я даже думать не хотел.– Это я виноват. Привык с мужиками общаться, вот и придавил ладошку, как медведь, – ринулся я выручать Ладу.– Простите, я, правда, как медведь. – И силу не рассчитываю, и обидеть могу, не подумав.– Ничего страшного. Бывает. Я не в обиде.Ну вот я и пропал окончательно. Только что мы стали сообщниками, скрывающими маленькую тайну. Она поняла то, что я пустил между строк – мое извинение за грубую издевку насчет драгоценностей. Поняла и опять почему-то простила.В душе, поглаживая ее крохотными невесомыми крылышками, порхали самые настоящие мотыльки счастья. Бездонного, неописуемого, нереального и невозможного. Это чувство, которого не может и не должно быть. Но оно есть. Как и осознание того, что оно же и неописуемая боль. Маленькая мудрая женщина по имени Лада.– Ну что же мы стоим? Идем. Лада, приготовишь нам кофе? – Омар разорвал по живому ту невидимую нить близости, которая соединила нас. Не поддающегося дрессировке драчуна, который, как говорил Портос из «Трех мушкетеров», дерется, потому что дерется, и хрупкую, как фарфоровая статуэтка, принцессу, которая может держать лицо, как настоящий самурай.– Да, конечно. Только цветы поставлю.Напрасно я ждал хоть мимолетного взгляда, да это и понятно. Лада легкой птичкой порхнула в дом, заставив снова сглотнуть слюну – я жадно втянул носом невесомый шлейф ее запаха – свежего раннего утра, с травинками и нежными цветами.Хотя, какой хрен понятно?! Что теперь делать?Фиговый бы из меня шпион получился. Как балерине шпалы таскать, так и для меня сдержать эмоции. Они у меня все на лице. Но если в обычной жизни это не доставляет никаких проблем, то сейчас я не имел права даже движением брови показать, что Лада мне нравится.Причем, нравится – это не то слово. Я отдаю себе отчет, что не имею на нее совершенно никаких прав, но какой-то бес заставляет меня ревновать. Я перехватил взгляд Омара, которым он проводил жену, и до хруста сжал кулаки, отчаянно борясь с желанием дать ему в морду. Это не взгляд любящего мужчины. Это взгляд заводчика собак или лошадей, который гордится своими питомцами. Хозяйский, собственнический.И пока мы шли по дому, я уже сгорал от зависти и злости – я представлял, на каком кресле или столе этот упырь брал Ладу. Я практически не слышал, что он мне рассказывал, потому что в ушах стоял звон, а в висках, как дятел, стучала боль. Наверно, вся кровь к голове прилила от одной мысли, что эта хрупкая изящная статуэтка обнажается перед ним, и он лапает ее грудь своими волосатыми пальцами, мнет ее упругую попку, наклоняет, как куклу, и терзает, как хищник добычу.И ни разу в моем видении она не застонала от страсти.Да, если бы я поделился с Максом своими мыслями, он бы точно сказал, что моя кукуха окончательно поехала.Слава Богу, мы добрались до террасы, и я вынужден был стряхнуть морок и изложить, наконец, зачем пожаловал.Не знаю, что случилось с отчимом, но выглядел он таким заинтересованным, будто и впрямь родного сына женить собрался.– Данил, не волнуйся. Конечно, я сделаю все, что в моих силах. У меня хорошие связи, так что обставим все наилучшим образом, и твою девочку родители простят. Приводи ее в следующий раз, пусть она мне побольше расскажет о них. Будем искать подвязки.Я немного остыл, и образ обнаженной Лады уже куда-то отступил, пока я разговаривал о деле. Но как только она появилась на пороге с подносом в руках, меня словно опять закоротило.Ее легкий, словно скользящий шаг, непередаваемая грация, непокорный локон, выбившийся из легкомысленного девчачьего хвостика, сводили меня с ума.Моментально я отметил, что на подносе две чашки. Почему-то это неприятно кольнуло в сердце. Она, как служанка, принесла и все. С одной стороны – да, мужские разговоры могут быть не для женских ушей. Но она ж хозяйка дома, и могла бы с гостем пообщаться. Черт знает, что в голове моей сплелось – просто мне хотелось быть с ней рядом. Но я понимал, что слишком пристальным вниманием могу ее скомпрометировать.Я сидел ближе ко входу, поэтому она подошла с моей стороны и изящно наклонившись, поставила поднос на низкий столик.– Я круассаны принесла. Лидия только испекла, – опять, как журчание тихого ручейка, ее голос вызвал у меня чуть ли не мурашки.Как сопливый мальчишка, я практически ронял слюни. И эти изменения во мне были так стремительны, как песчаная буря в пустыне. Да и похоже, с такими же катастрофическими последствиями. Ни в раннем детстве, ни подростком я не терял головы из-за девчонок, давая им возможность бегать за собой. Встречаться – встречался, но до первого «бзика». Я быстро охладевал к тем, которые пытались на меня давить, прогибать, поэтому мое решение жениться на Милке и было продиктовано не огромной любовью, а душевным комфортом и совпадением по всем сексуальным параметрам.С Ладой было все иначе. Я и предположить не мог, что на женщину может быть такая реакция – от одного касания и без всякого намека на сексуальность.Словно попав в эпицентр той самой песчаной бури, я чувствовал себя оглушенным и каким-то прибитым.Чтобы хоть немного осмыслить произошедшее, выпил кофе, так и не почувствовав ни вкуса, ни аромата, я начал прощаться. Омар пристально посмотрел на меня, словно на что-то решаясь.– Сынок. Прости. Я должен был сделать это раньше, но мне не удавалось с тобой поговорить, а потом я просто забыл. Я хочу тебе вернуть нож, который Андрей оставил в бардачке моей машины. Он и мне дорог, как память о друге, но тебе важней.Он встал, и я, повинуясь какому-то безотчетному чувству, тоже поднялся вслед за ним. Омар прошел в кабинет, а я…понял, где я нахожусь, только когда увидел Ладу.Как на ринге, мозг отключается и предоставляет свободу действий рефлексам и мастерству, которое опережает мысль.Я восстановил логическую цепочку, которая привела меня сюда. Лада сказала, что круассаны только что приготовлены и невольно при этом сглотнула. Значит, они ее уже соблазнили. К тому же, я уверен, что мой визит и наша маленькая тайна ее тоже взволновали, а у женщин еда – это не только наслаждение вкусом, но и способ снять стресс или успокоиться.И я не ошибся. С того момента, когда я был последний раз в этом доме, здесь много что изменилось. В частности, в столовой появился уголок с барной стойкой и высоким стулом возле окна. А само окно превратилось в стеклянную стену, позволяющую любоваться садом.И на этом самом стуле сидела она, женщина-лотос, держа обеими руками чашку и о чем-то задумавшись.– Лада, – я негромко окликнул ее.От неожиданности она едва не выронила чашку. Понимая, что у меня считанные секунды в распоряжении, я выпалил первое, что пришло в голову. Может, не самое убедительное, но по-медвежьи прямое.– Лада, боюсь поставить тебя в неловкое положение звонком, поэтому буду ждать, когда мне позвонишь ты сама, и мы встретимся на нейтральной территории.– Зачем? – скорее на автомате она ответила так же, как и на предыдущее приглашение.О том, что хотел бы узнать, от чего она меня предостерегала, я даже не думал. Я до дрожи хотел ее видеть. И не так, как шпион на задании.– Накормлю тебя мороженым.Я успел заметить в ее глазах всполох изумления, но дольше задерживаться не стал. Вынырнул из столовой и метнулся в гостиную, делая вид, что уже приготовился к уходу.И как раз вовремя. Отчим уже спускался сюда, но, слава Богу, не заметил моих передвижений в стиле ниндзя.Он протянул мне «викторинокс», швейцарский складной солдатский ножичек, который я хорошо помнил. Это подарок армейского друга отца. С отполированной деревянной ручкой и кучей функций. Еще пацаном я его выпрашивал, но папа им очень дорожил. И я ныл скорей для проформы, понимая, что для меня он игрушка, а для него чуть ли не артефакт.– Спасибо, – выдавил я. Желания разобраться, как к отчиму попал ножик и почему он раньше мне не отдал, не было никакого. Счастье, что сейчас отдал.– Жду тебя с Камилой. Позвони заранее, велю ужин приготовить парадный. Я рад, что ты, наконец, остепенишься. Семья – это главное в жизни человека. Вот как начнешь вникать в бизнес, сразу почувствуешь, что к женатому компаньону отношение другое.Только было я отвлекся на ножик, как у меня снова зачесались кулаки – надо же, как сладко поет! А то, что жена, как былинка на ветру, о счастье, похоже и представления не имеет, его не колышет.Я развернулся на пятках и, уже через плечо бросив «До свидания!», рванул на улицу. Пусть думает, что хочет, но пожимать ему руку все равно, что гада какого-нибудь ползучего погладить.Отъехав от дома, я остановился. Злость, ревность, обида за отца снова превратили мою душу в клокочущую смесь, которая обжигала и леденила одновременно.Чего я добиваюсь? Я твердо решил жениться. Дома ждет практически жена. Веселая и жизнерадостная, ласковая, как кошечка, Милка. Неужели желание хоть как-то отомстить отчиму так проросло во мне, что я готов увести у него жену? Или просто трахнуть?Снова я потянулся за сигаретами, сделал несколько быстрых, словно ворованных затяжек и завис, так и не найдя вразумительного ответа.