— Вам всё сообщат, — произнёс пророк. То ли он был доволен результатом беседы, то ли вправду болеутоляющие подействовали, но уполномоченному показалось, что он радуется. А ещё показалось, что краснолицый хочет закончить разговор. Ну а что? Дело сделано. Вот только Андрей Николаевич с этим был не согласен.

— Значит, новое, здоровое тело за пробирку вещества… — он сделал паузу. — После вы обещаете мне пятнадцать лет юности и молодости с неугасимой эрекцией… Ну а дальше?

— Как и положено, — умерив воодушевление, продолжал краснолицый. — Старость… Пять лет общей деградации тканей и органов.

— Итого двадцать лет? — уточняет уполномоченный.

Тут почему-то пророк вернулся в то своё состояние, в котором Горохов его увидел. В нём угас огонь, который только что разгорелся, и он произнёс:

— Всё-таки лучше говорить о пятнадцати годах; после этого срока клетки уходят в «терминал».

— Куда уходят? — не понял Андрей Николаевич.

— Приходят в терминальное состояние, — пояснил пророк. — Это долго объяснять.

— Если можно, то объясните, — просит уполномоченный.

— А вы что-то знаете из биологии?

— Практически ничего; только то, что в клетках есть цитоплазма, и то, что они делятся.

— Да, делятся… Делятся… — как-то невесело соглашается пророк. — Могут делиться семьдесят раз, но после реконструкции, что мы проводим, они делятся не больше двадцати восьми раз.

— То есть в теле, которое я получу, клетки поделятся всего двадцать восемь раз? — уточнил уполномоченный.

— Да, двадцать восемь, а потом наступает терминальное состояние клетки, она перестаёт делиться и просто начинает деградировать. А вы начнёте стареть. Быстро стареть.

— То есть после пятнадцати лет мне нужно будет опять менять тело?

— Да… — согласился пророк.

— Но это нужно будет как-то заслужить? — предположил Горохов.

— Разумеется. Служение общему делу — наша первая и главная обязанность, все мы идём по пути преломления. И каждый обязан вносить свою лепту в общее движение. Каждая новая ступень на этом пути должна быть обусловлена заслугами.

— Это понятно, понятно… — все эти пафосные глупости уполномоченный слушать не хотел, ему нужна была суть. — И как же заслужить эти новые ступени? Допустим, вещество я вам найду, но дальше что? Вы ведь, кажется, говорили, что хотели со мной сотрудничать ещё до того, как я привёз вещество.

— Да, мы рассматривали вариант сотрудничества с вами, — сказал пророк, но тему развивать почему-то не стал.

— Значит, вам что-то было нужно, но что-то вас остановило. Скажите, что? — Горохов не хотел уходить от этой темы.

— М-м… — краснолицый закрыл глаза и запрокинул голову. — Это весьма деликатная тема. Поэтому… тогда Отшельник не одобрил нашу инициативу. Он посчитал вас слишком опасным человеком.

— Тогда? — спросил Андрей Николаевич, додумывая смысл сказанного. — А теперь?

— А теперь, после того как вы заболели, всё может быть… должно быть… по-другому. И теперь я могу взять на себя смелость обсудить с вами это дело без благословения Пробуждённого отца моего.

Кажется, пророк всё ещё сомневался, но Горохов подбадривал его:

— Конечно… Давайте обсудим.

Краснолицый внимательно смотрел в его глаза и не торопился начинать, обдумывал что-то, обдумывал, раздражая уполномоченного своей нерешительностью, но потом всё-таки принял решение и начал:

— Получение нового корпуса сопряжено с некоторыми затратами.

— С какими затратами? — сразу уточнил уполномоченный. Он прекрасно понимал, что дело идёт не о деньгах.

«Не о деньгах. Тогда о чём?».

— Для строения нового корпуса берётся материал из старого корпуса, но его никогда не хватает, и чем выше возраст старого корпуса, тем больше нужно свежего белка и новосозданных СК, — пророк всё так же внимательно смотрит на Горохова, словно изучает его, — вот поэтому нужно некоторое количество дополнительных ресурсов, новой органики.

— Новой органики? — кажется, Андрей Николаевич начинал что-то понимать.

— Белок мы давно научились синтезировать сами, кстати, ваш знакомый Валера помог нам оптимизировать этот процесс, но… — Горохов порадовался про себя, он подумал, что с Валерой всё в порядке, — … но для формирования структуры нужны дополнительные СК. А их, к сожалению, мы создавать не можем, вернее, можем, но в очень ограниченных количествах.

— СК? — Горохов не знал, что это.

— Клетки-основы. Клетки, образующие первоначальную структуру всех тканей. Их называют стволами, стволовыми клетками. Валера утверждает, что из них состоят так называемые конструкты пришлых. Он говорил, что много работал с подобными конструктами.

Уполномоченный тоже помнил это выражение. Он не стал рассказывать краснолицему, что часть такого конструкта Валера установил ему, по старой дружбе, для повышения выносливости. Поэтому Андрей Николаевич просто спросил:

— И откуда вы берёте эти клетки-основы?

— Мы собираем… тела, — ответил краснолицый медленно.

— Мёртвые? — так же медленно спросил Андрей Николаевич. Он сразу вспомнил встреченный им корабль, набитый морожеными трупами.

— Нет, — твёрдо ответил ему «подросток». Да, когда нужно, он мог быть твёрдым. — Трупы и старики нам не подходят, — и пока Горохов переваривал эту информацию, пророк добавил с этой своей жёсткостью: — Совсем не подходят.

— Вот как? — только и смог произнести уполномоченный.

«Трупы и старики… Трупы и старики…», — он несколько секунд размышляет, прежде чем спросить:

— Интересно… А где же вы берёте… или, правильнее сказать, как вы добываете… «не трупы?».

— Мы приглашаем сюда неизлечимо больных… — спокойно ответил ему пророк.

— Приглашаете? — Горохов не понимал, как это должно выглядеть. — Рассылаете приглашения? Типа: дорогие неизлечимо больные люди, приезжайте к нам, мы переработаем вас в новые тела для наших адептов?

— Мы платим их родственникам, — пояснил краснолицый.

— Но ведь сейчас можно вылечить почти все болезни… Ну, кроме грибка, — уполномоченный хотел знать все подробности.

— Напрасно вы так думаете, — отвечал ему пророк. — Ни одно генетическое заболевание мы вылечить не можем. Что бы вылечить ДЦП нужно пересобрать человека заново, то есть найти кучу новых стволовых клеток, — этот краснолицый «подросток» умел говорить убедительно. Наверное, уже не раз такое говорил. — Подумайте сами, каково это — иметь… ну, к примеру, родственника-шизофреника или дауна в далёком оазисе, где людям приходится выживать. Где каждый килограмм паштета важен, а близким приходится тратить на неполноценного ресурсы, тратить на бесполезного члена общества своё время и внимание, которые могли бы пойти на выживание остальной семьи.

Дауны? Тут Горохову нечего было сказать, он прекрасно знал, что в оазисах таким больным детям просто не давали вырастать. Какие там взрослые дауны! И в том, что люди скорее всего привезут своего сошедшего с ума родственника, если им пообещать немного денег, он тоже не сомневался. В пустыне соотношение руки-едоки всегда выдерживалось строго.

— Ну а я-то зачем был вам нужен? — после некоторого раздумья спросил он. — Чокнутых по оазисам собирать?

— Нет, не чокнутых…, — всё так же спокойно отвечал пророк. — Вы убиваете людей…

— Я не убиваю людей, — прервал его уполномоченный, — я привожу в исполнение приговоры.

— Да-да, разумеется, — сразу поправился пророк. — И это зачастую нестарые и сильные люди. Как раз такие, как нам и нужны. Какой смысл в их убийстве, если их ценный биоматериал просто растащат пустынные обитатели?

— Ах вот оно что.

Горохов прикинул, вспомнил кое-что… И, по его подсчёту, по степям бродило человек десять разнообразных упырей, которые уже зажились на этом свете и изо всех сил дожидались, пока Трибунал не обратит на них внимание. Эти людишки могли и подойти для этой цели. А если учесть, что народец это был весьма компанейский и в одиночку своей сволочной работой не занимался, то количество таких «пациентов» можно было смело умножать на три. Вот только уполномоченный не был уверен, что все они подойдут по возрасту. Но пока он только слушал и думал, ничего не отвечая краснолицему.

А тот продолжал:

— Да, а ещё я думал, что мы могли бы покупать у вас даргов.

— Даргов? — удивляется уполномоченный. — А они тоже… из полезного биоматериала?

— Конечно, — продолжал пророк. — Они производятся на основе нашего с вами генома. И у них тоже есть такие же СК, как и у нас. Просто их меньше и, соответственно, извлекаются они труднее. А теперь, благодаря вашему другу Валере, мы закончили установку нового конвертора и можем перерабатывать до полутонны материала в месяц. Валера нам действительно помог.

«Интересно, они за это платить будут?»

— Вы можете перерабатывать… пятьсот килограммов даргов в месяц? — уточнил уполномоченный. «Десять даргов в месяц? Ещё попробуй налови столько». Но про деньги почему-то Горохов спросить постеснялся. И спросил о другом: — И этому… ну, перерабатывать даргов, вас Валера научил?

Тут пророк немного помолчал:

— Скажем так… Валера нас этому научить не мог, мы и сами это умели… Но Валера на удивление хорошо понимает технологии биопроцессов. В его знаниях есть большие пробелы, он всё-таки не учёный, но технолог он, безусловно, талантливый. Он объяснил нам, как упростить процесс выделения нужных клеток из общей массы.

— Он ещё и хороший врач, — заметил Горохов.

— Технолог и врач… Это почти одно и тоже, — в ответ заметил краснолицый, — работа с протоплазмой, восстановление тканей, внедрение новых конструктов — это всё относится больше к прикладным навыкам, что безусловно важно… но работа с конструкцией генома требует другого уровня знаний.

В последних словах краснолицего уполномоченный уловил нотки некоторого разочарования.

«Видно, на Валеру он возлагал большие надежды».

И Горохов угадал, так как пророк продолжил:

— Я… да и сам Пробуждённый… мы полагали, что Валера, так как он раньше работал с пришлыми, сдвинет нас с мёртвой точки. Понимаете, мы упёрлись в этот потолок двадцати восьми делений. Мы научились разбирать и собирать ДНК, как нам нужно, мы научились конструировать новые клетки, а главное, получив новые вычислительные мощности, мы научились рассчитывать мутации с высоким коэффициентом точности… Но мы так и не можем преодолеть, не можем перешагнуть этот барьер в двадцать восемь делений уже три года. И Валера… он не смог нам помочь в этом вопросе. Хотя, безусловно, серьёзно продвинул нас в работе с плазмами, с белками…

— А для того, чтобы преодолеть этот «потолок двадцати восьми», вам и нужно это вещество?

— Да, — коротко ответил пророк. И тут же продолжил: — Всё, мне пора. Я должен закончить нашу беседу, я потратил на неё намного больше времени, чем планировал. Меня уже ждут в лаборатории, — он начал шевелиться и делать разминочные движения, кажется, собирался вставать.

— Жаль, — произнёс уполномоченный. — У меня ещё куча вопросов.

— Хорошо, давайте я отвечу ещё на один, — согласился краснолицый. — Но на этот раз он будет последним.

Горохов кивнул: хорошо, последним так последним.

— Это помещение… Вернее, этот комплекс — он построен пришлыми. И оборудование — это их оборудование. Я немного знаком с ним. На таком оборудовании пришлые на юге делали ботов. А здесь вы… Вы работаете на пришлых?

Тут пророк вздохнул, а потом ответил:

— Если бы мы работали на пришлых, у нас бы не было проблемы с двадцатью восемью делениями. У пришлых есть боты, где этот потолок преодолён. Клетки ботов-управленцев, а также клетки рабочих модулей пришлых делятся больше тридцати и даже больше пятидесяти раз. Поэтому нам так необходимо то вещество. Оно сможет нам помочь, понимаете, уполномоченный? Сможет помочь… Когда я говорю «нам», я имею в виду всю нашу расу, всех людей, что ещё живут на этой планете, — он опять вздохнул и продолжил не очень весело: — А этот комплекс мне показал Пробуждённый. Пришлые построили его, но почему-то не запустили в работу; ну а теперь уже и не запустят. Мы разобрались в их технике, и теперь у нас здесь хорошая охрана.

«Ну да… Ну да… А командир этой вашей охраны — полутораметровая Мася весом в сорок пять кило. Впрочем, камеры, бронированные двери, боевые боты… Тут даже армейским частям придётся помучаться… И ещё не факт, что у них что-то выйдет».

— Ну а откуда ваш Пробуждённый узнал про этот комплекс?

Тут пророк поднял вверх свой длинный, тонкий, красный палец с розовым ногтем и произнёс:

— А это уже второй вопрос. Когда вы принесёте вещество, я отвечу на все ваши вопросы — обещаю.

И прежде, чем Горохов стал подниматься с подушек, краснолицый «подросток» достал что-то из своих одежд, что-то, что едва блеснуло в тусклом свете комнаты. Он протянул это Андрею Николаевичу. А тот, послушно взяв предмет, рассмотрел его: это было нечто вроде стальной монеты. И уполномоченный без слов поглядел на краснолицего «подростка»: это что?

— Это знак, — пояснил пророк.

— Знак? — Горохов вертел монету в руках, пытаясь разглядеть, что на ней изображено.

— На монете выбит наш девиз… Любой адепт… Нет… не все адепты про это слышали… Но любой отец-наставник нашей церкви будет всеми силами помогать тому, кто покажет ему этот знак.

— Вот как? — Горохов был удивлён. Он продолжал вертеть монету. — Значит, это знак…

— Да, ведь с ним вы не простой человек, вы с ним вестник пророка. Только прошу вас использовать его лишь в случае необходимости. Это важный символ нашего культа.

— Да, пророк, — отвечал уполномоченный. — Я понял.

Пророк начал вставать с пола; вставал он тяжело, видно было, что даже это несложное действие давалось ему непросто, он покачнулся, и тогда верный Скорпион мгновенно оказался рядом с ним и поддержал его под руку. И, кажется, пророку не понравилось, что Горохов увидал эту его слабость, и он, расправляя свои одежды, сказал:

— Андрей Николаевич, идите. Вас ждёт ваш старый знакомый.

— Валера? — почти с радостью спросил уполномоченный.

— Нет-нет, это другой ваш старый знакомый.

⠀⠀