Солнечный зайчик проникает в окно и попадает мне на лицо. Открываю глаза и сразу понимаю, что Максима рядом нет. Наверное, пресловутое "просыпаться вместе" — не наш вариант.

Потягиваюсь и поднимаюсь с постели. Иду в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Потом достаю из шкафа удобное трикотажное платье нежно-голубого цвета и комплект нового белья. Одеваюсь и выхожу из комнаты.

Спускаясь по лестнице, слышу шум на кухне. Наверняка, это Иваныч готовит завтрак, как обычно. Но когда захожу в комнату, Иваныча не вижу. Максим стоит возле плиты и готовит омлет. Я замираю на пороге, не веря своим глазам. Во-первых, сегодня вместо черной рубашки он выбрал белую. И я раздумываю, как мне нравится больше. Во-вторых, я ни разу не видела, чтобы Максим готовил. Я даже не знала, что он умеет. Да и в это время суток увидеть его на кухне… такого никогда не было. А в-третьих, где Иваныч? Неохотно вспоминаю драку мужчин во дворе дома два года назад, и холодок пробегает по спине.

Максим поворачивается ко мне и улыбается.

— А где Иваныч? — спрашиваю растерянно.

— У него сегодня выходной, — отвечает, помешивая омлет.

— А разве тебе не нужно работать?

— Сегодня у меня выходной, — отвечает, подмигивая мне.

Я присаживаюсь за стол и, открыв от удивления рот, наблюдаю, как он раскладывает еду по тарелкам, сервирует стол и возится с кофемашиной. Он делает нам кофе — для себя крепкий эспрессо и сладкий капучино для меня. Потом усаживается за стол рядом со мной.

Никогда раньше я не видела, чтобы он завтракал. Тем более, утром он не стремился проводить время со мной. Рассматривает меня, как обычно сканируя взглядом, а я ковыряюсь в омлете, не понимая, чего ждать от него.

Он отставляет от себя тарелку и пьет кофе. Я тоже беру в руки свою чашку. Мы смотрим друг на друга, не говоря ни слова.

— Какие планы на сегодня? — я первой нарушаю молчание.

— А чего бы тебе хотелось? — он вглядывается в меня, ожидая ответа.

— Больше всего я хочу вырваться из этого дома хоть куда-то. Но это ведь невозможно.

Он как-то странно смотрит на меня, словно раздумывая и взвешивая свое решение.

— Я подумаю, — говорит. Отставляет чашку и придвигается ко мне. — Зачем ты хочешь вырваться из дома? — спрашивает, обхватывая рукой мой подбородок и приподнимая так, чтобы я смотрела ему в глаза.

— Я чувствую себя тут пленницей, — отвечаю тихо.

— Ты можешь уйти отсюда в любой момент. Я уже говорил. — В его глазах мелькает что-то недоброе, но через мгновение он берет себя в руки. — Или ты хочешь сбежать к кому-то?

— К кому? — пожимаю плечами.

— Не знаю, может к Торонину. — Сверкает глазами Максим.

— С чего бы вдруг? — Я отмахиваюсь от его вопросов. Но следующий вопрос заставляет меня подпрыгнуть на месте.

— Что было между вами в беседке на том приеме? — я поворачиваюсь к нему, а он напряженно ждет ответа.

— Откуда ты… — шепчу чуть слышно. — Ты был там?

— Неважно. — Говорит приказным тоном. — Отвечай.

Конечно, он был там. И следил за мной. Уже тогда он был совсем близко и не подошел ко мне. Была бы я ему нужна, он бы так не поступил. А то, что я теперь здесь — это совпадение. Еще и смеет меня допрашивать?!

— Какая разница? — не собираюсь я перед ним оправдываться. — Это неважно.

— Мне важно. — Он уже нависает надо мной, подавляя своей энергетикой. Сейчас передо мной не Максим, а Князь.

— Ревнуешь? — спрашиваю ехидно. Не собираюсь я его бояться. Тоже мне, святой нашелся! В отличие от него, у меня никого не было после него. А вот он недолго тосковал в одиночестве.

— Лена, не играй со мной, — предупреждает меня обманчиво спокойным голосом.

— Это я с тобой играю? Ты ничего не перепутал, Максим? — не буду я оправдываться, и все. — Это не к тебе вчера женщина приходила? Скажи еще, что она приходила для светской беседы!

Встаю, пытаясь быть выше, и смотрю сверху низ. Но Максима так просто не прогнешь. Он поднимается во весь рост, и смотрит на меня сверху вниз. Его глаза метают молнии. Вот только меня этим давно уже не напугать. И я с вызовом смотрю ему в ответ.

Одним движением он хватает меня за талию и усаживает на стол. Сам подходит ко мне и устраивается у меня между ног. От его близости и такой позы начинает кружиться голова и по телу бегают мурашки. Но сдаваться так быстро я не намерена.

Максим наклоняется и целует меня в шею, нежно проводит губами дорожку от уха к ключице.

— Скажи мне, Лена, — шепчет он хрипло, — что было между вами в беседке?

Я молчу, а он продолжает целовать меня. Придвигается ближе, и я отклоняюсь назад, упираясь руками о поверхность стола. Проводит рукой по плечу и, задевая лямку на платье, тянет ее вниз. Потом обхватывает рукой мою грудь, большим пальцем надавливая на сосок сквозь прозрачное кружево бюстгалтера. Наклоняется и обхватывает сосок губами, я вскрикиваю и выгибаюсь ему навстречу.

— Он целовал тебя? Скажи! — требует тихим голосом. Но звучит это как приказ.

Второй рукой проводит по бедру и тянет мое платье наверх, задевая большим пальцем клитор. Я вздрагиваю от импульса, разносящего возбуждение по телу. А он продолжает ласкать мое тело, то усиливая, то ослабляя напор. Подаюсь к нему, почти прижимаясь всем телом. Жадно вдыхаю такой родной запах, от которого я лишаюсь воли и забываю обо всем на свете. Тянусь рукой к пуговицам на его рубашке, медленно расстегиваю одну за другой. Стягиваю с него рубашку и провожу руками по груди, чуть царапая и тут же чувствую, как напрягаются его мышцы под моими пальцами, как сбивается его дыхание.

— Скажи мне, Лена, — повторяет он хрипло.

— Нет, — отвечаю, — это не твое дело.

Тут же замечаю, как темнеют его глаза, становясь почти черными. Он хватает мои запястья и убирает руку со своей груди. Обхватывает мою талию и резко дергает на себя, вжимая в свое тело. И я промежностью ощущаю каменный стояк у него в штанах.

— Ошибаешься, — говорит мне в губы, — все, что касается тебя, мое дело.

Проводит большим пальцем по моим губам, потом проталкивает его мне в рот и надавливает на язык. При этом в его взгляде горит опасный огонь. Он не спрашивает, а приказывает, подавляя мою волю. Смыкаю губы вокруг его пальца, чуть посасывая его, и тут же замечаю, как мутнеет от похоти его взгляд. Он шумно выдыхает, а я продолжаю посасывать его палец, чуть касаясь его языком.

С диким рычанием высовывает свой палец из моего рта, резко дергает мое платье, разрывая его пополам и стягивая с меня кусочки ткани. Одним движением расстегивает бюстгалтер и вот он уже валяется на полу. Туда же летят мои трусики. Максим наклоняется к моей груди и хватает губами сосок, втягивая его и кусая. Я вскрикиваю от боли и удовольствия, но он не останавливается. Проводит рукой по влажным складкам, вызывая по телу дрожь. Засовывает в меня два пальца и начинает двигать ими внутри, большим пальцем лаская клитор. Я ерзаю на столе, подстраиваясь под его ритм и ощущая приближение оргазма. Но он вынимает пальцы в последний момент, чем вызывает у меня недовольный стон.

— Ты все расскажешь, — шепчет мне на ухо. Снова ласкает меня между ног, доводя до грани и отпуская в последний момент. Я понимаю, что это пытка, которая лишает воли.

— Пожалуйста, продолжай, — прошу его хрипло.

Он наклоняется, зарываясь лицом между ног. Лижет языком клитор, продолжая ласкать меня пальцами. Низ живота скручивает спазмом от сильного напряжения, но он отпускает меня, не давая кончить. Я жалобно всхлипываю, мне не нравится эта игра, в которой я всегда проигрываю. Собираю волю в кулак и руками отпихиваю его от себя. Быстро спрыгиваю со стола и бегу к выходу из комнаты. Мне все равно, что на мне нет одежды сейчас. Я готова бежать голой мимо охраны, лишь бы подальше от этого чудовища.

Максим быстро догоняет меня и перекидывает через плечо. Я вишу головой вниз, руками бью его по спине, стараясь стукнуть как можно сильнее.

— Отпусти меня, — кричу ему, но он не обращает внимания на мои крики. Продолжает куда-то меня нести. Открывает двери и спускается со мной вниз по лестнице. Возле бассейна он останавливается и аккуратно ставит меня на ноги. От резкой смены положения тела краска приливает к щекам, и они становятся пунцовыми. А еще мне стыдно от того, что нас мог кто-то увидеть.

— Как ты мог? А вдруг бы нас кто-то увидел? — кричу, и, одновременно, луплю его кулаками в грудь. Я замахиваюсь со всей силы, чтобы стукнуть посильнее, но он стоит, как каменный, будто для него мои удары не больнее укуса комара.

— Тебя никто не видел. — Говорит хрипло. — В доме никого нет.

— А камеры? Я видела камеры! — не унимаюсь я.

— Камеры могу просматривать только я. — Отвечает спокойно. — И на сегодня я их отключил.

Выходит, ему не все равно, если его охрана увидит меня голой. От этой мысли весь мой пыл стихает. И вымещать на нем злость уже не хочется.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю, оглядывая комнату.

— Купаться будем, — отвечает, стягивая с себя брюки вместе с бельем. Замечаю его стояк, но тут же отворачиваюсь, делая вид, что мне все равно.

— Я в воду не полезу, — говорю решительно.

Он подходит ко мне, подхватывает на руки и заходит в воду вместе со мной. Прохладная вода быстро приводит в чувство, и я моментально успокаиваюсь. Мне уже не хочется спорить с ним. И, когда он ослабляет хватку, разворачиваюсь и медленно плыву к дальнему краю бассейна. Я чувствую, что он плывет следом за мной, но не оборачиваюсь.

Мы оба останавливаемся у бортика. Он подходит и упирается руками по обе стороны от меня. Желание и страсть скручивают живот тугим узлом. И я не понимаю, почему между нами все так сложно. Мне хочется доверять ему, но я чувствую, что не смогу, пока у него есть другие женщины.

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне, — говорит тихо, глядя мне в глаза. — Плевать мне на твоих мужиков.

Прижимается ко мне и проводит рукой по щеке. Он так близко, что я чувствую гулкий стук его сердца.

— Нет никаких мужиков, — шепчу едва слышно. Но он слышит, и самодовольная улыбка расползается по его лицу.

Он обхватывает меня за талию, вжимая в свое тело, и впивается мне в губы. Я тихо постанываю ему в рот. Тело жаждет разрядки, доведенное до грани его ласками на кухонном столе. Максим подхватывает меня под ягодицы и опускает, насаживая на свой член. Вскрикиваю ему в губы, ощущая его в себе. На мгновение он замирает, а потом начинает двигаться, постепенно ускоряя темп и снова доводя меня до грани. Я не сдерживаю стонов и, когда оргазм накрывает меня, громко кричу и впиваюсь ногтями ему в спину. Он рычит и выходит из меня. А я все держусь за него, впиваясь пальцами. Мы тяжело дышим, постепенно возвращаясь в реальность.

— Больше не будет других женщин, — говорит мне хрипло.

— А та девушка…? — спрашиваю, стараясь унять сбившееся дыхание.

— Ты ее больше не увидишь. Обещаю.

Он поднимает руки и обхватывает пальцами мои запястья, отрывает их от моей спины. И я замечаю у себя под пальцами кровь. А когда он наклонил голову, чтобы снять с себя мои руки, я увидела его разодранную спину, и мне стало жаль его.

— Прости, — говорю.

— Пустяки. — Он не замечает ран, хотя, наверняка, по спине его течет кровь.

— Нужно обработать рану, — я пытаюсь развернуться так, чтобы осмотреть спину.

— Не бери в голову, — говорит, придерживая меня за талию.

Обхватывает руками мою голову и утыкается лбом в мой лоб.

— Никогда не отпущу тебя, — шепчет хрипло.

— Я никуда и не уйду. — Отвечаю ему, слабо улыбаясь.

— Я не смогу без тебя больше, — говорит с тоской в голосе.

Я чувствую, что он говорит от сердца, не обманывает, и не ради красивого словца. От боли в его голосе сердце пропускает удар и снова начинает бешено биться, отдаваясь в висках. В его глазах страх. Неужели правда боится потерять меня? Но почему? С чего вдруг он меня потеряет? Он ведь может удерживать меня силой. Это мне нужно бояться, я полностью в его власти. Но его голос и то, как он смотрит сейчас, никак не сходится с теорией о злобном тиране, от которого я полностью завишу.

Прогоняю прочь эти мысли и тянусь к его губам.