На небо опускались сумерки. Максим устало посмотрел в окно. Весь день он работал и устал, как собака. Но расслабляться и отдыхать позволить себе не мог. Потому, что любая промашка может стоить ему слишком дорого. И не только ему.

Думал ли он все бросить? Уйти, чтобы ничего этого не видеть? Миллион раз думал. Но он отлично понимал, что просто так его живым не отпустят. Из этого бизнеса белыми и пушистыми не выходят. И, хотя он мог подкупить любую полицию, у него было немало "товарищей по цеху", желавших увидеть его, если не мертвым, то хотя бы на нарах.

Сегодня он отправил Славика поговорить с Павлом Димитровым. Парню нужно было объяснить Паше, кому он теперь должен и какие у него сроки, чтобы собрать нужную сумму. Как Максим и ожидал, Павел оказался трусливым, сразу поджал хвост, лихорадочно заметался. Ему не нужно было видеть, как проходила эта встреча в кабинете Павла. Он и так все мог себе живо представить. И он заранее знал, что Димитров не найдет таких денег, даже если заложит все свое имущество. А банковские счета он давно опустошил, играя в рулетку.

Максим устало вздохнул. Люди предсказуемы. Он читал их реакции, словно в открытой книге. И он знал, что Павел будет метаться, пытаться быстро продать квартиру, а потом начнет бухать, поняв, что ему не расплатиться никогда. Вот тут-то ему и предложат отдать свою долю в бизнесе. Простой сценарий, который работал безотказно всегда. И в этот раз сработает. Да, люди предсказуемы.

Тридцать лет назад

Максимка прятался за комодом, ожидая, что ребята снова придут, и будут подкалывать его. И все бы ничего, но вот Серега может и ударить. А он старше Максима на три года. И рука у него тяжелая. И синяки после прошлого раза еще не сошли.

Мальчик сжался в комочек, поджав к груди колени и вжав голову в плечи. Он прислушивался к каждому шороху, стараясь даже дышать тише. Несколько раз он слышал голос Сереги, который кричал своим друзьям, чтобы искали получше. И Максим трусливо трясся, ожидая расправы. Он всегда его находил и бил. Просто так.

А еще говорил, что у него ресницы длинные, как у девчонки. И все мальчишки хором ржали. Однажды Максим нашел ножницы и обрезал свои ресницы под самый корень, за что был наказан. И с тех пор ножницы от него стали прятать.

— Прячешься? — прозвучало у него над головой.

Максим вздрогнул, ожидая увидеть своего обидчика. Но вместо Сереги увидел Кольку, конопатого мальчишку с рыжими волосами. Колька был старше всех в приюте и к нему не приставали. Все знали, что Колька может дать сдачи, а сам Колька не любил участвовать в расправах, делая вид, что не замечает всех этих драк.

— И долго ты будешь прятаться? — спросил Колька, подмигнув Максиму.

— Не знаю, — честно ответил Максим.

— Знаешь, почему они тебя достают? — спросил Колька.

— Не знаю.

— Потому что ты их боишься, — многозначительно ответил Колька, нахмурив лоб, отчего его канапушки сбились в тонкую линию, подчеркивая деловитый вид парнишки.

— А как их не бояться-то? — хмыкнул Максим. — Они ведь больше и сильнее.

— Ну и что, что больше? Главное — репутация.

— Это как это? — удивился Максим. Слово "репутация" он слышал впервые, и ему стало интересно, что это такое.

— У тебя всегда должен быть авторитет. И тогда даже самые сильные будут тебя слушаться.

Максим слушал, открыв рот. Его новый друг нравился ему все больше. Хоть мальчик и не знал, что такое "авторитет".

— И как это сделать? — спросил Максим.

— Один раз нужно показать силу. И они запомнят и будут тебя уважать.

— Ух ты! — глаза Максима заблестели. Ему очень хотелось, чтобы его боялись и уважали.

В этот момент в комнату вбежал Серега и подбежал к комоду. Заметив за ним Максима, он хотел позвать своих друзей. Ведь вчетвером было так просто и так не страшно бить мальчишку, который младше и не может ответить.

Максим не дал Сереге опомниться, резко вскочил и залепил крепко сжатым кулачком ему между глаз. Серега отшатнулся, хватаясь за голову, а Максим подскочил к своему обидчику и пнул его со всей силы ногой по коленке. Тот упал колени, все еще держась за лицо.

— Ай-яй-яй, хныкал Серега.

А Максим решил, что с него хватит бояться. Схватил парня за волосы, резко потянув его голову на себя.

— Еще раз ты, или твои дружки, подойдете ко мне, хребет сломаю, — сказал Максим с совсем не детской интонацией в голосе. И откуда только вспомнились эти слова "хребет сломаю"?

Серега заскулил, как побитый щенок, и пополз к выходу из комнаты.

— Молодец, — сказал Колька, который молчал и, не вмешиваясь, наблюдал эту сцену.

Парнишка протянул Максиму руку и тот пожал ее, стараясь сжать как можно крепче. Совсем как взрослый.

— Давно ты в приюте? — спросил Колька.

— С лета, — ответил Максим. На улице начинали опадать листья, но сколько месяцев прошло, мальчик посчитать не умел.

— А раньше где был?

— Не помню, — честно ответил Максим.

— Как это не помнишь? У тебя родители есть? — Колька искренне удивлялся, и Максим ему быстро доверился.

— Я не помню, — Максим не знал, как объяснить своему новому другу, что он и правда не помнит ничего, что было до приюта. — У меня амнезия, — повторил он странное слово, которое сказал доктор, который осматривал его в приюте. Максим не понимал, что такое амнезия, но он был горд за себя из-за того, что смог запомнить такое сложное слово.

— Аааа, — протянул Колька, чухая пятерней затылок. — Совсем ничего не помнишь?

— Не помню, — констатировал Максим.

— Но ведь маму ты должен помнить, — не унимался конопатый. — Она от тебя отказалась?

— Я ее не помню, — снова повторил Максим и опустил взгляд. Он бы очень хотел вспомнить, но у него не получалось.

— Ладно, — сказал Колька, хлопнув себя по коленке. — Так даже лучше.

— Почему это?

— Не будешь по ней скучать.

И Максим впервые подумал о том, что тем, у кого не было этой странной амнезии, было сложнее, чем ему. Так может, амнезия — это хорошо? Почему тогда доктор так грустно качал головой, когда говорил это?

Сейчас же Максиму очень хотелось подружиться с Колькой. И он кивнул в знак согласия с его словами.

Настоящее время

Максим Князев устало опустил голову на сложенные на столе руки. Он дико устал. И не чувствовал счастья и куража от своих побед, как это было раньше. Вспоминая свой путь к трону криминального короля, он понимал, что что-то безвозвратно ушло. Не было драйва, как тогда, когда он только ставил перед собой амбициозные цели. И когда шел к ним напролом, иногда проламывая черепа.

На столе зазвонил мобильный. Максим нащупал рукой трубку и смахнул устало иконку.

— Да! — сказал хрипло в трубку.

— Князь, похоже, что Архиповские ребята сегодня нападут на Торонина. — Отрапортовал в трубку Колян, который стал начальником его службы безопасности и верным товарищем. Максим попросил его отслеживать тот конфликт по поводу складов, которые принадлежали Торонину. Чувствовал, что пахнет жареным и рассчитывал в суматохе отхватить и свой куш.

Но внезапная мысль перекрыла все его прибыльные схемы:

"Этот Торонин, надеюсь, не додумается сегодня Лену с собой куда-то тащить?"

И от этой мысли всю усталость словно рукой сняло. Он хорошо понимал, что в таких разборках всегда кто-то погибал. И часто это был кто-то невиновный. Шальная пуля тоже убивает.

Максим схватил кобуру, надел ее на себя и распихал по бокам пистолеты, предварительно проверив обойму. Накинул сверху пиджак.

— Машину. Срочно. — Сказал по телефону своему водителю. Он торопливо вышел во двор и забрался в машину, усевшись на переднее пассажирское сидение. Мужчина хорошо понимал, что даже минута промедления может стоить кому-то жизни. А если это будет Лена, он не сможет себе простить этого никогда.