Дима.

Последняя неделя стала настоящим адом. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что все это просто не может быть правдой.

Как меня угораздило? Никогда себе не прощу.

Случайность? Нет. В этом меня заставили убедиться управляющие Дудаева, которые появились в моем офисе на следующий день после оглашения завещания.

Марат и Рустам. Двое из ларца. Похожие на два шкафа из мышц, им бы только вышибалами в ночном клубе работать. Но они оказались слишком хорошо подкованными юридически. С виду — бандиты, на деле — юристы. Думал, что мафия осталась в девяностых. Но эти двое демонстрировали чудеса дедукции и новую схему отъема собственности. И, глядя на них, как-то сразу понимаешь, что это не рэкет остался в прошлом, а я оставлен в дураках.

И что же дальше? Выкинуть меня из офиса, как паршивую шавку, не дам.

Конечно, никто не лишит меня моей доли дивидендов. Даже с оставшейся половиной можно жить на широкую ногу до конца жизни.

Но, с*ка, это МОЯ компания! МОИ деньги!

Дудаев все отлично продумал. Старый лис, провел меня, как пацана малолетнего. Еще и дочь свою подложил, чтобы отвлекала меня. Хорош стратег. Снял бы перед ним шляпу. А потом дал бы в морду.

Руки бессильно сжимаются в кулаки каждый раз, когда вспоминаю, что старик вовремя спрятался на том свете, и в челюсть от меня ему точно не прилетит.

Гребаный же ты ад!

Еще неделю назад я принимал все решения единолично. А сегодня мне приходится согласовывать каждый свой шаг с Маратом и Рустамом, мать их! Такого унижения я не испытывал никогда в жизни. Как попрошайка какой-то спрашиваю разрешения по всяким пустякам.

По ходу, в Библии закралась ошибка. Ада после смерти не существует. Зато он есть на земле. И я теперь точно знаю, каково это — гореть в аду.

Снова и снова прокручиваю в памяти последние месяцы, дни. Да, я всегда знал, что должен жениться на дочери Дудаева. Но, даже в самых кошмарных снах, представить не мог, что брак по договоренности может закончиться полным пиздецом.

И ведь Диана мастерски меня отвлекла. Вон какую историю придумала с этим чатом. Или нет? Или это здесь не при чем? И ведь напрямик не спросишь. Даже, если это было частью плана, она никогда мне в этом не признается. Только какого плана? Она ведь не могла знать, что я взломаю аккаунт какого-то несчастного, с которым она затеяла переписку. Так, блть, вовремя! Или знала и рассчитывала на это?

Боже, я — просто осел!

Разве можно быть таким слепым?

Она все время водила меня за нос, а я ввязался в ее игру. Как мальчишка.

Не прощу себе такого малодушия!

Возвращаюсь в дом, злой, как черт. Убил бы всякого, кто попадет под руку. В доме уже всю прислугу распугал, даже сейчас они прячутся по углам. Так, а это еще кто? Чья машина? Я точно такую не покупал.

— Добрый день, Дмитрий Анатольевич, — встречает меня преданный дворецкий. Уверен, он никуда не ушел бы, даже, если бы меня оставили без трусов. И это единственный человек, на которого у меня рука не поднимется, даже кричать на него не могу.

— Почему во дворе чужая машина? У нас гости?

— Так ведь, Диана Игоревна вернулась.

Вот как?

Думал, она не осмелится. Все эти дни, что мы не виделись, я был уверен, что она будет и дальше прятаться за стенами отцовского замка. Но нет, Диана и тут меня удивила. Смелая девочка. Найду — убью.

Поднимаюсь на второй этаж. Дверь в ее комнату открыла. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что ее здесь нет. И что мне теперь? Искать ее по всему поместью? Много чести!

Разворачиваюсь на пятках и иду в свою спальню. Заваливаюсь на кровать прямо в одежде. Вроде бы обычный день, а ощущение такое, словно меня танк переехал. Закрываю глаза, а, когда их снова открываю, в комнате темно. Только свет уличных фонарей бьет в окно.

Уже ночь? Черт, а ведь мне еще нужно просмотреть документы до завтрашнего совещания.

Поднимаюсь с кровати, иду в кабинет. Устало опускаюсь в кресло, включаю ноутбук. В кармане звонит мобильный, достаю гаджет и принимаю вызов, уже не ожидая хороших новостей.

— Привет, Никитос, — говорю чуть хрипло в трубку.

— Привет, — отзывается он, привычно, весело, — как ты?

— Да как тебе сказать? Держусь, но, блть, хуево.

Не хочу жаловаться. Но Дудаев подготовился нехило, его церберы держат меня за яйца, выдохнуть не дают.

Блть, не люблю жаловаться. Да и Никитка все и сам понимает, без длинных слезливых речей.

— Сочувствую, Димон, — отзывается Никита. — Я тут кое-что проверил, братан. Все ниточки к Дудаеву сводятся. Исполнителя мы взяли, допытали, как следует. Он толком не в курсе, кто тебя заказал. Но мы проверили ниточку. Это Игорь Дудаев.

Новость? Нет, я был почти уверен в этом с того дня, как узнал о завещании. Думал, что Никитос не раскопает, но он молодец, справился. А, значит, я могу использовать это в свою пользу, чтобы вернуть себе компанию в суде.

От перспективы в голове радостно прояснилось. Я не смог усидеть на стуле, встал и подошел к окну. Неужели, этот кошмар можно прекратить?

— Ты уверен, что заказчиком покушения был Дудаев? — уточняю почти радостно. Кулаки зачесались, как перед хорошей дракой.

— Абсолютно, Димон, — слышу ответ.

Мой облегченный вдох. Провожу рукой по волосам.

— Что думаешь теперь делать? — спрашивает Никита.

— Я уничтожу его репутацию, — говорю мстительно в трубку.

— Не уничтожишь, — от внезапного голоса Дианы за моей спиной я резко оборачиваюсь.

Она стоит в дверном проеме и смотрит на меня с вызовом. Такая воинственная малышка. Я же уничтожу тебя, дурочка.

— Я тебе перезвоню, — говорю в трубку и отключаю звонок, засовываю телефон в карман брюк.

— А ты не переоцениваешь свои силы, малыш? Откуда такая уверенность? — спрашиваю, глядя ей в глаза.

И, черт, в ее взгляде не промелькнуло и тени страха. Если бы только так не сложились обстоятельства…

Если бы только все было иначе…

— Предлагаю сделку, — говорит она. Моя бровь ползет вверх.

— И что ты можешь мне предложить?

Она уверенно идет вперед, подходит ко мне совсем близко. Ее медовые глаза смотрят с вызовом, а ноздри бьет тот самый аромат, от которого кружится голова.

Если бы все было по-другому…

— Мне на глаза недавно попалась интересная папка, — она смакует каждое слово. Уверена в своей победе?

С огнем играешь, малышка.

— Какая папка? — спрашиваю.

— Думаю, ты знаешь, — говорит она. Смелая. Наглая. До чесотки в руках хочется скрутить ей руки, сжать, чтобы не сопротивлялась. Но я стойко жду продолжения про папку, уже догадываясь, о чем она говорит.

— Чего ты хочешь, Диана?

— Ты не станешь порочить имя моего отца, а я не стану раскрывать подробности махинаций с финансами, в которых замешаны твои родители. Думаю, это справедливый обмен.

Она держится гордо, вскидывает подбородок и смотрит на меня с вызовом. А вот у меня уже терпение на исходе. Хватаю ее за локоть и дергаю на себя. Она пытается вырваться, но я грубо удерживаю ее за талию.

— Это он сделал, Диана. Из-за него ты чуть не погибла, — хриплю ей в лицо. Пусть знает, каким человеком был ее папаша на самом деле. — Считаешь, он заслуживает доброй памяти?

— А ты? — шипит она мне в лицо. — Ты считаешь, что твои родители заслуживают доброй памяти?

Ее вопрос немного отрезвляет, но в жилах закипает кровь. Никому не позволю порочить имя моих родителей.

— Ты ведь знаешь содержимое папки, я права?

— Знаю, — выдыхаю ей в губы.

— Если не хочешь, чтобы об этом узнали все, то не станешь обвинять моего отца в покушении.

Ее губы совсем близко, а талия, кажется, стала еще тоньше, чем была. То самый запах, от которого в памяти всплывают такие яркие воспоминания. Сознание растекается, все становится неважным.

Все, кроме одного.

— Ты знала об этом, Диана? — мой голос звучит хрипло, чуть слышно. — Знала, что он хочет убить меня?

Ее глаза вспыхивают воинственным огнем.

— Нет! — она отзывается громко, почти кричит. Будто я ее что-то оскорбительное спросил.

— Не ври мне! — предупреждаю угрожающе.

— Да как ты смеешь?! — вырывается она из хватки. Да так резво, что мне пришлось ее отпустить.

— Мне важно знать. Пожалуйста, скажи правду.

Руки дрожат. От чего бы это?

— Нет, — говорит уже спокойно. — Я ни о чем не знала. И про договор ваш о слиянии тоже мне никто не говорил.

Челюсть падает вниз. В смысле? Отец ее даже не предупредил? А на что же он рассчитывал?

Блть, да он просто решил тихо все забрать себе. А Диана бы осталась при своем, то есть, при папе. Уж он-то ее бы не обидел. Но, кажется, все пошло не по плану. Вряд ли Дудаев планировал умирать так рано.

— Мы договорились? — спрашивает Диана, предусмотрительно делая шаг назад.

Выдыхаю, стараясь успокоиться. Если Диана не обманывает, и она, действительно, ничего не знала, то это меняет многое. Нет, это не вернет мне компанию. Но я только сейчас осознал, что больше всего боялся получить подтверждение того, что моя жена была в сговоре со своим отцом. Такого лицемерия я бы просто не смог ей простить.

— Принеси мне папку, — отвечаю.