Диана.

Выхожу из машины и иду к гостинице, опасливо оглядываясь по сторонам. Необходимая предосторожность, учитывая то, что муж не должен знать, где я. Он убьет меня, если узнает.

Подхожу к двери и дергаю ручку на себя. Просторный холл, залитый ярким светом люстры, встречает прохладой кондиционера. Приятная атмосфера гостиницы, сразу ощущаешь, что персонал настроен сделать все возможное, чтобы угодить клиенту. За стойкой ресепшена приветливо улыбается девушка-администратор. Я подхожу к ней и, не снимая огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица, говорю:

— Здравствуйте. Для меня забронирован двести десятый номер.

Девушка здоровается, заученно улыбаясь. Смотрит в монитор.

— Да, вот ключи, — и она протягивает мне пластиковую карту, которой я смогу открыть двери.

Забираю карту, иду к лестнице и поднимаюсь на второй этаж. Двести десятый номер нахожу быстро, а ключ срабатывает с первого раза. Надо же, а говорят, что эти замки вечно заедают.

Свет не включаю, прохожу в комнату. Подхожу к окну и задергиваю штору, чтобы ни один проблеск уличного фонаря не проник в комнату.

Оказавшись в полной темноте, снимаю длинный жакет и кидаю его на спинку дивана, который стоит рядом. На мне только тонкое шелковое платье, настолько невесомое, что я почти не ощущаю его на теле. То самое, которое было на мне в нашу первую встречу.

От волнения сердце гулко стучит в груди. Я знаю, что мой поступок нельзя понять, тому кто не захочет его понимать. А в том, что он ни за что не захочет меня понять, я уверена. И как-то оправдать себя у меня не получится. Поэтому мой муж не должен знать об этой встрече.

Он не поймет. И никогда не простит меня. Возможно, даже накажет.

Это предательство, как не назови. И потом мне предстоит привыкнуть к постоянному чувству вины. Но таков мой выбор. И я не передумаю. Ведь уже приняла решение. А Ахмедов слишком сильно зациклен на себе, чтобы заметить неладное.

В голове всплывает воспоминание о том, как он пришел ко мне ночью, чтобы развеять мои кошмары и дать то, чего в тот момент больше всего не хватало — ощущение безопасности. Зачем он так сделал? Быть может, я так сильно кричала во сне, что он не мог спать? Глупости! Между нами толстая стена, он просто не мог услышать. Разве только, если стоял в этот момент у меня под дверью. Но вот это как раз было бы самым странным.

Нет, тогда — это просто стечение обстоятельств. Наверняка, он случайно оказался рядом в нужный момент. Просто совпадение. И почему только я вспомнила о нем так некстати? Ведь этот вечер совсем не для моего мужа.

Напряжение охватывает тело, меня немного потряхивает, дыхание сбивается. Отгоняю от себя дурные предчувствия, нельзя, чтобы они завладели мной. Все равно, никто не узнает, где я. Нужно просто успокоиться, просто наслаждаться жизнью и этим моментом.

К черту Ахмедова! Он не имеет права выставлять мне счет за супружескую измену, когда сам не стесняется флиртовать с другими женщинами. Наверняка, одним флиртом он не ограничивается. Так уж повелось в нашем браке с самого начала — ни один из супругов ни во что не ставит верность и супружеский долг. Странно, что я вообще думаю об этом. Ведь раньше у меня не было сомнений. Даже наоборот, после каждой встречи с моим незнакомцем из чата я чувствовала удовлетворенность, похожую на сладкую месть.

Несмотря на темноту в комнате, я закрываю глаза, снова вспоминая горящий взгляд черных омутов. И, как обычно, по телу бегут мурашки. Так, будто он сейчас стоит рядом. Что за наваждение? Мотаю головой и открываю глаза.

Внезапная вспышка света от торшера позади меня заставляет вскрикнуть от испуга. По телу пробегает холодный пот. Я нервно сглатываю, зажмуриваю глаза. Но, когда снова их открываю, понимаю, что это все мне не привиделось. И мое местонахождение раскрыто.

Медленно поворачиваюсь. В кресле у стены напротив вижу мужской силуэт, который слишком хорошо мне знаком.

— Ну, здравствуй, жена, — разносится по комнате знакомый голос, отлетая от стен и оседая камнем внизу живота.

Глаза быстро привыкают к освещению. Да, мне не показалось, это Ахмедов.

Что он здесь делает? Следил за мной? С него станется. Он узнал о запланированной встрече как-то, поэтому пришел раньше меня. Кажется, я влипла.

— Что ты молчишь? — спрашивает Ахмедов. Черные омуты прожигают насквозь. Если бы можно было убить взглядом, я бы уже валялась на полу бездыханная.

Чувствую себя, как на дуэли, в которой мне не победить. Он слишком силен. А мне не выкрутиться. Нервно переступаю с ноги на ногу, не в силах выдавить из себя ни слова.

Ахмедов встает с кресла, идет в мою сторону. Каждый шаг приближает меня к неминуемой гибели. Замираю в ужасе на месте. Только спазм в животе напоминает о том, что я еще жива. Сейчас, когда он в ярости, я кажусь сама себе маленькой и беспомощной.

Дима надвигается беспощадной скалой, я интуитивно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Будто это может меня спасти от возмездия. Колени подкашиваются, и я пытаюсь ухватиться рукой за стену, но ничего не выходит. Что делать? Может, в обморок хлопнуться? А потом уже по ходу что-то придумаю.

— Надеюсь, ты не собираешься падать в обморок? — звучит от него внезапно.

И как только догадался? Он ведь мысли не читает. Или читает? Ну, если так, то я точно пропала.

Вдруг, словно вспышкой, во мне просыпается гордость. Та самая, которая помогла когда-то роду Дудаевых стать одной из самых влиятельных семей в городе. Может, Ахмедов и загнал меня в угол, но моего страха не увидит. Как говорит мой отец, самая большая смелость — это уметь держать удар, когда партия уже проиграна.

Упрямо распрямляю плечи. Смотрю на мужа с вызовом.

— Не дождешься, — шиплю зло ему в лицо.

Клянусь, увидеть, как лицо Ахмедова перекосило от злобы оказалось самым приятным за этот вечер. Да и что он может мне предъявить? Кроме того, что я решила побыть в одиночестве в гостинице на окраине города. Слава Богу, мой друг не пришел. Кстати, почему? Может, что-то случилось и он просто не смог прийти? Или он приходил, но Дима с ним разобрался?

От последней мысли ладони вспотели, а к горлу подступил ком. Я ведь понятия не имею, на что способен мой муж. А сейчас он явно на пределе, вон как вена вздулась на лбу.

Ахмедов упирается ладонями о стену по обе стороны от моего лица. Наклонившись ко мне, он почти касается носом моей щеки. Жадно вдыхает мой запах. Как хищник, почуявший жертву. Проводит носом по щеке, наклоняется к уху:

— Красивое платье, — выдыхает он, обжигая дыханием.

По телу пробегает жар, я едва стою на дрожащих коленях. Хорошо, что стена позади меня не дает упасть. Захотелось вцепиться в его плечи, почувствовать надежную опору. Но я упрямо сдерживаю порыв.

В голове путаются мысли. Еще минуту назад я думала, что это конец. Еще полминуты назад сердце выпрыгивало из груди от ужаса. Я ждала от него чего угодно, только не того, что происходит сейчас. Влажный язык проходится по мочке уха, заставляя мое сердце ускорить свой бег. Рвано выдыхаю, и он усиливает напор, проводит губами по нежной коже на шее.

Ну как же так? Мое тело будто предает меня. Я ведь точно знаю, что ненавижу его. Почему тогда язык прилип к небу, и у меня не получается сказать ему, чтобы отпустил? Его рука сжимает мою грудь. Сквозь тонкую, почти невесомую, ткань прикосновение обжигает. Дыхание учащается, с губ срывается стон, когда он, царапнув тугой сосок, больно зажимает его между пальцами. Сладкая боль отдает импульсом вниз живота, инстинктивно выгибаюсь ему навстречу.

Тело горит и плавится от его ласк. Оно не слушает мой разум, как и всегда, если он рядом. У этого мужчины какая-то странная, магическая власть надо женщинами. Ему не нужно добиваться, не нужно угождать и стараться понравиться. Он просто берет то, что хочет. И сопротивляться ему невыносимо сложно.

Низ живота болезненно тянет, мне хочется большего. Хочется, чтобы он не останавливался. Но я еще не совсем потеряла голову и помню о том, что в его списке побед я стану всего лишь очередной строчкой. Нет, я так не хочу. Не хочу стать такой, как его женщины, у которых совсем не осталось гордости и самоуважения. Я просто не могу позволить ему унижать меня еще больше, чем он это прекрасно делал раньше. Поэтому, стоило ему поднять голову и заглянуть в мои глаза, я, собрав волю в кулак, отталкиваю его от себя.

Ахмедов опешил, явно не ожидая от меня такой резкости. Кажется, сейчас он немного потерян и не понимает, как вести себя дальше. На какое-то мгновение мне даже стало жаль его. Но я быстро прогнала от себя предательскую слабость.

— Никогда больше так не делай, — говорю срывающимся от волнения голосом.

В голове гудит, и я с трудом узнаю свой голос. Колени дрожат, низ живота болезненно тянет. Но я не позволю ему победить и втоптать меня в грязь. А ведь ему именно это и нужно. Наверняка, да. Что же еще?

Я жду от него очередного выпада, но он не смотрит в мою сторону. Его взгляд устремлен вглубь комнаты, будто в пустоту. Я бы сказала, что он раздумывает, как поступить дальше. От пережитого волнения страх испарился, но пауза затягивается. Будто очнувшись, он берет мой пиджак, который я бросила на спинку дивана, протягивает мне.

— Поехали домой, — говорит тихо. Его голос спокоен, кажется, в нем нет интонаций и оттенков. Будто ничего странного или важного сейчас не произошло.

Одно из двух — или он очень хорошо умеет владеть собой, или ему все равно, стану ли я его очередной победой.

Молча натягиваю пиджак, застегиваю все пуговицы.

Ахмедов открыл передо мной двери. Ничто не выдает в нем пережитого волнения. А вот я вся на иголках. Ноги просто ватные, вот-вот упаду от бессилия. Кажется, я потратила последние силы на то, чтобы оттолкнуть его. Но просить его о помощи или цепляться за его руку все равно не стану.

Мы спускаемся в холл. Вся та же девушка-администратор за стойкой. Дима возвращает ей ключи, а я стараюсь не обращать внимания на то, как она пялится на моего мужа.

— Машина там, — говорит Дима. Махнув в сторону деревьев. Он даже не пытается взять меня за руку или подхватить за талию, как делал всегда раньше.

Мы будто чужие друг другу, идем на расстоянии полуметра. И, наверное, меньшее, чего бы мне сейчас хотелось, — это ехать с ним в одной машине. Дима жмет на кнопку разблокировки дверей, открывает с водительской стороны.

— Садись в машину, — говорит он.

Я продолжаю стоять на месте, только зябко обнимаю себя за плечи.

— Я лучше вызову себе такси, — говорю.

Ахмедов уже успел сесть за руль и включить зажигание, но выходит из машины и подходит ко мне.

— Диана, — говорит, угрожающе сверкнув черными глазами, — прекрати капризничать.

— Это не капризы, — упираюсь я. — Не хочу с тобой ехать и все!

Я даже ногой топнула для убедительности.

Дима устало выдыхает. Кажется, он на грани терпения.

— Говорю последний раз, иди по-хорошему, или…

Но что там «или» мы оба не узнаем, потому что в этот момент раздается мощный взрыв, который отбрасывает нас от машины.