— Юрий, — облегченно вздыхает Петя. — Я рад, что ты позвонил. Я так волновался.

Я выгибаю брови с легкой усмешкой. Мне нравится Петя, и у нас давние отношения. Но я знаю, что в основном он "вздохнул с облегчением" и рад, что я позвонил, потому что у него достаточно глаз и ушей, чтобы знать, что третья мировая война вот-вот разразится между семьями Волковых и Бельских из Братвы. И это не пошло бы на пользу самой большой Петиной заботе: его деньгам.

У Пети, возможно, денег больше, чем у Бога. Но он сколотил состояние, ведя дела как с Бельскими, так и с Волковыми. И война серьезно повлияла бы на это.

— Восстал из мертвых, — сонно бормочу я.

Сейчас шесть вечера, но я только просыпаюсь. Сегодня утром, может быть, двенадцать часов назад, Ривер вернулась ко мне. И с тех пор мы были в постели. В данный момент я снова нахожусь в большом, обшитом деревянными панелями кабинете, заставленном книжными шкафами, в огромном кресле и смотрю в ревущий огромный камин.

Я потягиваю черный кофе, мои босые ноги согревает огонь, а подо мной мягкий коврик из медвежьей шкуры. Ривер все еще спит в хозяйской спальне наверху, и я планирую позволить ей спать столько, сколько она захочет. Мы оба прошли через ад. Но я привык к аду. Я привык к насилию и разрушению этой жизни и этого мира.

Она, нет. И я ненавижу то, что она оказалась в этой части моего мира. Я ненавижу, что ее втянули в этот водоворот, когда она должна быть в стороне от всего этого. Часть вины, конечно, лежит на мне. Ее втянули в это дерьмо из-за меня. Но потом Семен перешел черту.

Возможно, я действительно "забрал ее у него". Но это не был брак по расчету или что-то в этом роде. Он просто желал ее. И я просто взял ее до того, как он смог дотронуться до нее. Как бы варварски это ни звучало, она моя. Но что еще более важно, она не из Братвы. И вот тут-то Семен серьезно переступил черту, которую никогда не переступают.

Ты не преследуешь семьи. Какой бы безжалостной и кровавой ни была жизнь Братвы, это единственное правило, которое не дает всему взорваться. Никаких семей. Возможно, у нас самое ожесточенное соперничество в мире с другой организацией Братвы. Твои люди и их люди, возможно, набрасываются друг на друга с кухонными ножами на чертовых улицах. Но вы не прикасайтесь к женам, детям или любимым этим людям. Вы просто не делаете этого.

— Выстрел, и твою лодку разнесло на куски посреди океана, — хрипло смеется Петя. — Юрий, если бы это была древняя Греция, о тебе была бы написана целая история.

Я натянуто улыбаюсь. — Эпическая поэма Юрия Волкова.

— Проглочен морем и выплюнут обратно, — хихикает Петя. — Слишком вспыльчивый.

Я ухмыляюсь. — Для начала, наверное, разозлился из-за того, что меня бросили.

— Слишком прибыльный, — хмыкает Петя.

Я потягиваю кофе, кивая на огонь. — Это поможет делу, Петя. Я надеюсь, ты понимаешь, что это неизбежно.

— Да, да, я знаю, — бормочет он. — Гребаный Семен.

— Это будет война, Петя.

Он медленно вздыхает. — Позволь мне... — ворчит он. — Позволь мне поговорить с ним.

— Петя...

— Знаю, знаю! Юрий, я понимаю, что ты должен сделать, и это твое дело...

— Правильно.

Он вздыхает. — Но вы оба — мое дело...

— Это не дискуссия, Петя, — рычу я. — Это решение.

— Да, хорошо, — снова вздыхает он. — Хорошо. Позволь мне, по крайней мере, сначала поговорить с ним. Ладно?

— Ладно.

— Хорошо. Хорошо. — Он щелкает зубами. — Но с тобой все в порядке?

— Да, — бурчу я. — Спасибо.

— А твоя Елена Троянская?

Я улыбаюсь. — Отдыхает, но с ней все в порядке.

— Кстати, мне жаль твою лодку. Я ей очень завидовал.

Я морщусь. — Мне действительно нравилась эта лодка.

— Что ж, всегда можно заработать больше денег. Можно купить еще лодки, да?

Я улыбаюсь.

— Значит, ты вернулся в Москву?

— Нет, — я качаю головой. — Охотничий домик.

— Аааа да, я помню это место! Мы с твоим отцом... — он хихикает. — Однажды мы нанесли небольшой ущерб тамошнему винному погребу.

Я улыбаюсь. — Не сомневаюсь в этом.

— В любом случае, ты в безопасности. Твоя девушка в безопасности. Это то, что важно, да? Все эти разговоры о деньгах... эх.

Я закатываю глаза. Это он продолжает возвращать все к делу. Но это не имеет значения. Он прав. Ривер в целости и сохранности. И я тоже. Это то, что имеет значение.

— Слушай, почему бы нам не встретиться? Это дело с Семеном… — он щелкает зубами. — Мне это не нравится. Возможно, пришло время... пересмотреть мои деловые договоренности.

Я выгибаю бровь. — Что это значит?

— Это означает, что, возможно, Семен перестал быть полезным в качестве делового партнера. И, может быть, пришло время передать все мои дела только тебе.

Я ухмыляюсь. — Думаю, мне было бы интересно провести эту встречу.

Он хихикает. — Хорошо. Хорошо. Совсем как твой отец, Юрий. Как насчет завтра? Я знаю, что ты залег на дно с этим дерьмом с Бельскими. Но я могу прийти к тебе, да?

Я киваю в камин. — Да, это было бы неплохо.

— Отлично. Увидимся завтра, Юрий. Будь здоров.

Повесив трубку, я бросаю телефон на приставной столик, рядом с пистолетом, полным холостых патронов, который оставил Максим. Я слабо улыбаюсь, вспоминая выстрел. Холостой или нет, наблюдать, как в тебя стреляют из пистолета с расстояния двух футов, — это ужасно…

Я беру свой скотч и делаю большой глоток, глядя на пламя. Но внезапно я осознаю чье-то присутствие. Я бросаю взгляд на дверь в большой кабинет и ухмыляюсь.

— Доброе утро, — застенчиво бормочет Ривер. Она входит в тускло освещенную камином комнату и направляется ко мне. Я чувствую внутри себя дикое рычание. На ней только короткий махровый халат; ее волосы все еще влажные после душа или ванны.

— Я долго была в отключке.

Я улыбаюсь. — Я не хотел тебя будить.

— Я знаю.

Она краснеет, подходя ко мне. Она садится на подлокотник кресла, наклоняясь ко мне и кладя голову мне на плечо. Моя рука обнимает ее за талию, когда она поворачивается, чтобы нежно поцеловать меня. Поцелуй становится глубже, прежде чем мы прерываемся. Ривер усмехается, ее глаза блестят в свете камина.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хочу спать, — хихикает она. — Что смешно, потому что я только что проспала около тринадцати часов подряд.

— Тебе это нужно, — рычу я. Мой рот сжимается. — Ривер то, что случилось...

— Это позади.

— Я знал, что Семен что-нибудь предпримет, просто никогда не думал, что это будет касаться тебя...

— Юрий, — нежно говорит она, улыбаясь и снова целуя меня. — Я в порядке. Все хорошо. Правда.

Она тянется к моему бокалу и забирает его из моих пальцев. Она пьет, ее лицо светлеет от крепкого напитка, прежде чем она ставит его на стол рядом с нами. Мы сидим вот так, моя рука обнимает ее, и мы оба смотрим на пламя.

— Я думала, что потеряла тебя.

Ее голос тихий, хрупкий. Я хмурюсь, ненавидя то, что у нее был такой опыт.

— Котенок...

— Я думала, что потеряла тебя, и единственное, о чем я могла думать, это о том, что я никогда не говорила этого в ответ.

Мой пульс учащается. Она поворачивается ко мне, ее глаза широко раскрываются, когда она ищет мои. — На лодке, прямо перед... — она вздрагивает. — Ты произнес слова в мой адрес. И… Я думала, ты сказал...

— Я сказал, что люблю тебя, — нежно шепчу я. Ее лицо сияет, глаза расширяются, когда она смотрит в мои.

— У меня не было возможности сказать это в ответ.

Я улыбаюсь, беря ее за руку. — Ривер...

— Я люблю тебя, — шепчет она. Мое сердце тяжело бьется, звеня в ушах.

Она медленно встает с подлокотника кресла и встает передо мной. Позади нее мерцает огонь камина, заставляя ее кожу светиться. Ее руки опускаются, и внезапно она дергает за завязки халата. Он распахивается, и халат ниспадает в стороны, прежде чем она сбрасывает его с плеч.

Оно соскальзывает в лужицу у ее ног, и я стону, впитывая ее взглядом. Ривер дрожит, когда она скользит ко мне на колени. Она прижимается ко мне и припадает своими губами к моим. Она целует меня медленно и глубоко, прежде чем отстраниться всего на дюйм.

— Я хочу тебя, — тяжело шепчет она.

Мой член мгновенно набухает. Мой пульс учащается. Я чувствую, как сжимаются мои челюсти, когда мои руки сжимают ее сильнее.

— Ривер...

— Я хочу тебя, — снова хрипло шепчет она. Ее губы скользят по моей челюсти к уху, когда она наклоняется ближе. — Я хочу, чтобы я принадлежала тебе полностью.

Нет никаких сомнений; никто не спрашивает, уверена ли она.

Она уверена. Я тоже.

Моя рука обхватывает ее лицо, и я прижимаюсь губами к ее рту. Она стонет, задыхаясь от интенсивности моего поцелуя. Мои пальцы скользят назад, запуская ее в длинные волосы, когда я рычу ей в рот. Ее бедра сжимаются вокруг меня, и она хнычет, когда я встаю. Моя рука обхватывает ее задницу, когда я встаю со стула, а затем опускаю нас на большой ковер из медвежьей шкуры.

Ривер нетерпеливо стонет, когда я укладываю ее поперек ковра. Мое тело накрывает ее, прижимая к полу, и яростно целую. Мои ладони скользят вверх по ее рукам, поднимая их над головой. Ее тело изгибается, прижимаясь ко мне, когда нога обвивается вокруг моего бедра.

Я целую ее в губы, пока они не покрываются синяками и не распухают. Затем я опускаю губы к ее подбородку, шее, а затем к ключице. Я нежно целую одну из ее полных грудей, пока мои губы не скользят по ее розовому, твердому, как камень, соску.

— Юрий, — она стонет от удовольствия, когда я посасываю маленький бутончик. Я перехожу к другому соску, затем обратно. Затем двигаюсь ниже. Я снимаю рубашку, отбрасывая ее в сторону, и опускаюсь между ее прелестных бедер. Она хнычет, когда я целую внутреннюю сторону одного из них, приближаясь к ее блестящей влажной киске. Пока, наконец, я не могу больше сдерживаться.

— О Боже... — вскрикивает она, когда мой рот ласкает ее киску. Мой язык раздвигает ее скользкие губки, двигаясь вверх, пока не натыкается на пульсирующий клитор. Она вздрагивает, глубоко постанывая, когда я посасываю маленький бугорок между губами. Мой язык кружит вокруг него, когда я добавляю всасывания. Ривер начинает биться на ковре, умоляя о большем.

Моя рука опускается, чтобы расстегнуть ремень. Я спускаю штаны и пожираю ее прелестную маленькую щелку. Когда я обнажаюсь рядом с ней, моя рука обхватывает мой пульсирующий твердый член. Я глажу, постанывая в ее маленькую киску, когда она наполняет мой язык своим возбуждением.

Я стону в нее, глубоко проникая языком. Ее бедра прижимаются к моему лицу, руки опускаются, чтобы зарыться в мои волосы. Я снова дразню ее клитор, танцуя по нему языком, пока она издает крик экстаза.

Мои губы снова обхватывают ее клитор. Я дразню ее пальцами, прежде чем погрузить один глубоко в нее. Она глубоко стонет, когда я нажимаю на ее точку g и провожу языком по ее клитору. Ривер начинает дрожать и извиваться, сильно прижимаясь своей киской к моему рту.

Я стону, толкаясь сильнее, требуя от нее оргазма. Я погружаю второй палец глубоко в ее гладкую, тугую киску и чувствую, как она начинает дрожать.

— Я...о, черт, Юрий!

Я глубоко стону и посасываю ее клитор. Мои пальцы поглаживают ее точку g, в то время как мой язык неустанно танцует на ее клиторе. Пока внезапно, с резким криком, она не кончает на меня. Она вопит в кульминации, ее руки крепко сжимают мои волосы. Но она все еще задыхается и дрожит, когда я двигаюсь вверх, между ее ног.

Она все еще стонет, когда я накрываю своим тяжелым членом ее гладкую розовую киску. Ривер смотрит мне в глаза. Ее лицо раскраснелось, а глаза блестят. И она медленно кивает.

— Возьми меня, — шепчет она.

С шипением я скольжу своей набухшей головкой вниз по ее клитору, через ее губы, к центру ее отверстия. Я толкаюсь, и она глубоко стонет, когда моя головка входит в нее.

Мои глаза закатываются, когда я погружаюсь в нее. Она такая чертовски тугая — такая идеальная, такая скользкая и влажная. Я стону, толкаясь глубже, погружаясь еще несколько дюймов, когда она ахает от восторга.

— О, черт, это так хорошо... — тихо воркует она.

Я толкаюсь глубже. На секунду она морщится и втягивает воздух. Но когда я останавливаюсь, она качает головой.

— Нет, — стонет Ривер. — Продолжай. Пожалуйста, продолжай трахать меня.

Я прижимаюсь своим ртом к ее, напрягаю мышцы и врываюсь в нее. Она вскрикивает мне в рот. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, притягивая меня ближе. Ее ноги проделывают то же самое с моими мускулистыми бедрами. Между тем, как она крепко сжимает меня, а я теряю контроль, я быстро погружаюсь в нее до конца.

— Да-а-а... — хнычет она.

Я задыхаюсь от удовольствия. Я схожу с ума от того, какая она чертовски тугая и скользкая, сжимающаяся вокруг меня. Я погружаюсь в нее, глубоко целую, прежде чем медленно выхожу. Затем я толкаюсь обратно.

Прямо туда, где мое место.

Мы раскачиваемся вместе, мои бедра двигаются, когда я толкаюсь в нее. Ее бедра сжимают мои бедра, ее лодыжки сцеплены за моей спиной, когда я врываюсь в ее сладкую маленькую щелку. Мои яйца шлепают ее по заднице, и ее стоны удовольствия звучат как рай в моих ушах.

Ее ногти скользят по моей спине. Ее рот прижимается к моему. Я чувствую, как ее стенки пульсируют и сжимаются вокруг меня, и я знаю, что ни один из нас не сможет удержаться. Она стонет мне в рот, не отстраняясь, чтобы сказать, что вот-вот кончит. Но я знаю, что это так. Я чувствую это, и это толкает меня к краю.

С криком удовольствия на моих губах она начинает взрываться. Ее киска сжимает меня, как бархатные тиски. Мой большой, толстый член набухает, когда мои яйца втягиваются. И внезапно я рычу ей в губы, следуя за ней в оргазме.

Я со стоном толкаюсь глубоко в нее, проливая свою сперму в ее горячую маленькую киску. Я задыхаюсь, яростно целуя ее, опорожняя каждую липкую каплю глубоко туда, где ей самое место.

Она дрожит, прижимаясь ко мне, крепко обнимая. Она целует меня медленно и страстно, пока я баюкаю ее в своих объятиях. Пока я медленно не выхожу из нее. Я перекатываюсь на спину, притягивая ее к себе. Я медленно целую ее, пока она всхлипывает мне в рот.

Мы падаем на ковер, хватая ртом воздух. Я стону, ухмыляясь, когда оглядываюсь и вижу, что она растянулась на животе. Ее длинные светло-рыжие волосы растрепаны вокруг лица. Ее кожа блестит от пота из-за наших занятий любовью. Но затем мой взгляд опускается на упругий, великолепный изгиб ее задницы в свете камина.

Я все еще возбужден. И я все еще хочу ее.

Ривер радостно хнычет, когда я внезапно переворачиваюсь и оказываюсь на ней сверху. Мои колени оказываются по обе стороны от ее бедер, и моя рука направляет их вверх для меня. Я наклоняюсь над ней и засовываю свой набухший, блестящий член в ее сладкую киску.

— О, черт возьми, да, — стонет Ривер.

Я шиплю, толкаясь глубже. Я нависаю над ней, прижимая ее к земле, а мой член скользит глубоко в ней. Я хватаю ее за волосы, поворачивая ее голову, и прижимаюсь губами к ее губам. А затем я начинаю трахать ее.

Я рычу, погружая свой член в ее сладость, входя и выходя из ее маленькой тугой киски. Ривер дико стонет, целуя меня с яростью, которая разжигает во мне огонь.

Я глубоко трахаю ее, засовывая свой толстый член глубоко в нее снова и снова. Моя рука продолжает держать ее за волосы, другая собственнически сжимает ее задницу, когда я раздвигаю ее.

Она вздрагивает и сжимается вокруг меня. А затем, когда она начинает кричать мне в губы, я чувствую, что она снова начинает кончать.

Со стоном я проталкиваю свой член так глубоко, как только могу. А потом я кончаю с ней, изливая свою сперму глубоко в ее великолепную, идеальную маленькую киску.

Я остаюсь внутри нее, хотя мы оба дрожим и хватаем ртом воздух. Я переворачиваю нас на бок, глядя на огонь, мой член все еще глубоко внутри нее. Мои руки собственнически обвивают ее. Мои губы целуют ее шею, прежде чем она поворачивает голову, обхватывает мою щеку и целует меня с нежностью, которая потрясает меня до глубины души.

— Я люблю тебя, — тихо стону я, крепко целуя ее.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она в ответ.

Мы лежим так, пока огонь не начнет тускнеть. А потом повторяем все сначала.