Джиллиан

Я проснулась от голосов, споривших в коридоре. Они были приглушены из-за закрытой двери между нами, но не было сомнений, что Ава была на кого-то рассержена. Ее голос всегда повышался на несколько октав, когда она была раздражена. Я взглянула на свой телефон. Было почти десять вечера. Мои родители забрали мою бабушку домой как раз перед моим сном два часа назад, и часы посещения должны закончиться. Кто бы это мог быть?

— Я не могу поверить, что вы здесь. Вам не следует находиться рядом с ней. Разве ваша семья не причинила достаточно вреда? Это просто расстроит ее, так что идите домой.

— Пожалуйста. Всего на несколько минут. Я извинюсь.

Моя рука потянулась и нажала кнопку, чтобы поднять кровать, чтобы я села. Мои ребра чертовски болели, но любопытство перевешивало боль.

— Ава? — Я позвала. — В чем дело?

— Отлично, теперь вы её разбудили. Ей нужен отдых. После всего, через что она прошла, она заслуживает того, чтобы отдохнуть и спокойно поправляться. — Ава не отступала, и непрозрачное стекло позволило мне разглядеть спину Гранта, когда он стоял у закрытой двери, преграждая вход кому-то там.

— Мне очень жаль. Я не хочу никого расстраивать, особенно Джиллиан. Не могли бы вы просто передать ей это?

— Миссис Киркпатрик? — Теперь, когда я окончательно проснулась, я узнала этот голос. Это была мама Кристиана. — Ава, впусти её.

Моя просьба была встречена молчанием в течение нескольких долгих минут. Зная Аву, она зло смотрела на миссис Киркпатрик и молча угрожала ей, чтобы она никоим образом не расстраивала меня. Мне очень нравилось, как защищали меня мои друзья, но мне не нужно было защищаться от всего на свете, в том числе от неё.

Дверь открылась, и Грант вошел внутрь и закрыл её за собой, прежде чем подойти ко мне:

— Тебе не обязательно её видеть. Никто бы не стал тебя винить. Нет причин снова иметь дело с кем-либо из этой семьи.

Я взяла его руку и поднесла к своей щеке:

— Все в порядке, я обещаю. Я много лет знаю миссис Киркпатрик и хочу ее увидеть. Она не ее сын. Она не собирается причинять мне боль, но, если тебе от этого станет легче, ты и Ава можете остаться на все время, пока она здесь.

Грант кивнул:

— Я не хочу снова видеть, как тебе больно. Она может не делать этого физически, но, даже защищая эту сволочь, которую она называет своим сыном, она может причинить тебе боль.

Я закатила глаза:

— Я не хрустальная. Грант, ты должен доверять мне и перестать вести себя, как будто я птенец со сломанным крылом. Она не будет винить меня или заставлять меня чувствовать себя виноватой. Я знаю ее четыре года. Во всяком случае, она не винит никого, кроме себя. Так что сделай глубокий вдох, а затем сделай шаг назад. И поверь мне, хорошо?

Грант зажмурил глаза:

— Мне жаль. Я не имел в виду, что ты беспомощна. Просто… я не смог защитить тебя от нападения. И теперь, если я могу что-то сделать, чтобы уберечь тебя от боли, я сделаю это. — Он выдохнул. — Ты слишком важна для меня.

Он наклонился и прижался к моим губам долгим поцелуем, от которого я так любила терять сознание.

— Сейчас приведу её.

Я включила верхний свет и пригладила волосы. Я понятия не имела, почему вдруг так занервничала. У меня не было причин для этого, но теперь мой желудок трепетал, как в первый раз, когда я встретила её.

Миссис Киркпатрик вошла в мою комнату с большим букетом белых лилий. Глаза её были красными и опухшими, как будто она плакала какое-то время. Как только она увидела меня, она снова расплакалась.

Лицо Авы смягчилось, и она протянула миссис Киркпатрик салфетку. Та взяла её, вытирая глаза и присаживаясь рядом со мной.

— Я дам вам немного времени, ребята, — сказала Ава, закрывая за собой дверь. Она жестом пригласила Гранта следовать за ней, но он отрицательно покачал головой. Он не собирался отходить от меня, на всякий случай.

— Я хотела прийти ещё вчера, но не была уверена, что ты вообще захочешь меня видеть. Мне очень, очень жаль, Джиллиан. Не могу поверить, что он сделал это с тобой. Я должна была видеть знаки, должна была остановить его, прежде чем дело дошло до всего этого.

Слезы выступили в уголках моих глаз.

— Если я их не видела, то не знаю, как вы должны были их видеть. Это не ваша вина. Кристиан выбрал этот путь.

Она вытащила свежую салфетку и высморкалась.

— Мне очень жаль, что ты пострадала от последствий его действий.

Мы сидели несколько минут, каждый из нас тихо плакал.

— Я так зла на него, Джиллиан. И мне больно. И я боюсь за него. — Она сделала паузу, глубоко вздохнув. — Джиллиан, я хотела сообщить тебе, что Кристиан вчера пошел в полицию и рассказал им всё, что знал. Всё. Имена всех, с кем он когда-либо работал или с кем встречался, адреса всех мест, где он видел, где продаются наркотики. Он ужасно чувствует себя из-за того, что с тобой случилось, и берет на себя всю ответственность.

Я кивнула, но ничего не сказала. Грант нервно поерзал на стуле. Миссис Киркпатрик тяжело сглотнула и выпрямилась. Она нервно скрутила салфетку, которую сжимала, словно готовилась к плохим новостям. Я перевела взгляд на Гранта. Его челюсть сжалась, шея напряглась. Он знал, что ему не понравится то, что она собирается сказать.

— Когда Кристиан был мальчиком, он думал, что Деррик не способен совершить ошибку. Он повсюду следовал за своим старшим братом. — Она покачала головой. — Деррик неоднократно говорил мне, что Кристиана не было рядом, когда он сам был под кайфом, и я верила ему. Но вчера Кристиан сказал мне, что он все равно следил за Дерриком, и именно старые приятели Деррика первыми познакомили его с наркотиками.

Грант усмехнулся:

— Ну и что, виноват его брат, который и так уже сидит? Предлагаете добавить ему за это еще несколько лет?

Миссис Киркпатрик вздрогнула от резкого тона Гранта, но не стала спорить.

— Джиллиан, ты всегда была мне как дочь. И я знаю, что он этого не заслуживает, но я все равно должна попросить. Пожалуйста, не выдвигай обвинения. Он сотрудничает с полицией, и они собираются предложить ему реабилитацию плюс общественные работы без тюремного заключения. Но есть условия. Если у него возникнут новые проблемы, в том числе, если ты предъявишь обвинение в нападении, сделка расторгается, и он поедет отбывать срок. Пожалуйста, я не хочу, чтобы это лишило его шансов на будущее. Реабилитация действительно гораздо лучше для него сейчас.

Грант вскочил со своего места и указал на дверь:

— Убирайтесь! Убирайтесь немедленно. Как вы смеете приходить сюда и просить об этом? Вы видите, что он с ней сделал? Видите? Как вы вообще можете находиться здесь и быть такой эгоистичной?

Крупные мокрые слезы покатились по измученному лицу миссис Киркпатрик. Я видела, как она была разбита, и ненавидела то, что Кристиан сделал с ней такое. Я знала, что ей потребовалось много времени, чтобы даже прийти сюда, но это был ее сын. Как она не могла?

— Миссис Киркпатрик, его действия чуть не убили меня. Я понимаю, что сейчас ему жаль, но это не отменяет того, что я лежу на больничной койке с несколькими сломанными костями и сотрясением мозга.

Она начала рыдать, закрыв лицо руками, и я возненавидела Кристиана чуть больше. Грант сжал мою руку, и я обратила на него внимание. Он протянул мне коробку салфеток, которую я отдала маме Кристиана. Ее слезы замедлились, и она снова повернулась ко мне.

— Он не заслуживает твоего прощения. Я знаю это. Но ему нужна помощь, а не тюрьма. Если он попадет в тюрьму, я боюсь, что он просто продолжит идти по кривой дорожке и больше никогда не выйдет на свет. Если он получит необходимую ему помощь, он может стать лучше. И я обещаю тебе, что он больше никогда не свяжется с тобой, если ты не захочешь.

Грант усмехнулся.

— Пусть попробует. Я буду ждать встречи с ублюдком. Я знаю, что он ваш сын, но я бы предпочел, чтобы он сгнил в тюрьме.

Я взглянула на Гранта — тем взглядом, на котором было написано «Серьезно?» Она сидит прямо здесь. Как насчет такта?», прежде чем взять миссис Киркпатрик за руку:

— Я люблю вас, как свою мать, столько, сколько вас знаю, но я не знаю, смогу ли я сделать это. Но я подумаю об этом. Ради вас.

Она кивнула.

— Я понимаю. И несмотря ни на что, ты всегда будешь мне дочерью. Это никогда не изменится. Неважно, что ты решишь.

Больше я не могла ничего сказать, иначе бы снова начала плакать. Она ушла, и Грант закрыл за ней дверь. Он взял мое лицо в свои руки, вытирая мои слезы подушечками больших пальцев:

— Ты ничего ей не должна. Не позволяй ей винить тебя в этом. — Он поцеловал меня в каждый глаз. — Но я поддержу любое твоё решение. Сто процентов. Если ты хочешь выдвинуть обвинения против нехорошего сукина сына, который не заслуживает ни воздуха в своих легких, ни тем более твоего прощения, я поддержу тебя. Если ты не возражаешь, чтобы он просто пошёл на реабилитацию… — Он сделал паузу, стиснув зубы. — Я пойму. Тебе решать, Кексик.

— Я знаю, ты хочешь видеть Кристиана либо в камере шесть на шесть, либо на глубине шести футов под слоем земли, но я ещё не решила. Если он попадет в тюрьму, у него не будет будущего. Никакого. И я не знаю, смогу ли жить в согласии с собой, если я тому буду причиной.

— Ты не сможешь! Как бы то ни было, это был его выбор. Его действия. Что бы с ним ни случилось, ему некого винить, кроме самого себя. Не какого-нибудь старшего брата, не какого-нибудь наркоторговца и уж точно не тебя.

— Знаю. — Я закрыла глаза, внезапно сильно утомившись. — Мне нужно подумать.