Джиллиан

Мама поняла меня, когда я сказала ей, что не хочу возвращаться в «Аллегро», чтобы я оставаться ближе к бабуле. Её выписали из больницы через неделю после инсульта, и в течение следующего месяца она будет посещать физиотерапевта три раза в неделю, чтобы восстановить левую ногу и руку. Бабушка осталась с нами дома, вместо того чтобы возвращаться в свою квартиру, но, поскольку мама не могла отпрашиваться с работы столько времени, я теперь могла оставаться с ней в течение дня, если что-то случится.

Эта договоренность решила проблему мамы и мою собственную, потому что я не могла возвращаться туда и каждый день сталкиваться с Грантом. Он звонил более дюжины раз, снова и снова присылал смс с извинениями и даже прислал два десятка фиолетовой сирени с белыми ромашками (анонимно, хотя я знала, что они были от него) с тем, как ему жаль, и что он просто хочет получить возможность поговорить со мной.

Я отдала цветы бабушке.

На протяжении всего этого тяжёлого испытания Кристиан вел себя замечательно. Он покупал продукты, играл в настольную игру «Эрудит» с бабушкой и мной и даже пропустил репетицию группы, чтобы посмотреть со мной романтические комедии. Я имею в виду, да, он пытался использовать это как предлог, чтобы немного пошалить, но я не могла его винить. Это было хоть какое-то совместное времяпрепровождение для нас.

Но после ночи с Грантом я не была готова повторить это с Кристианом. Это заставляло меня чувствовать себя слишком… легкомысленной или распутной, или что-то в этом роде. Так что я притворилась, что у меня месячные, и это остановило его. Он всегда ненавидел, когда я говорила о чем-то слишком девчачьем, вроде моего цикла.

— Эй, детка? Ты дома? — Спустя несколько дней Кристиан позвал меня с крыльца. Это было прекрасное утро, и я открыла все окна и двери, чтобы бриз проветривал дом.

— Да, я на кухне.

Я взглянула на часы, удивившись, увидев его в восемь тридцать утра. Распахнулась дверная перегородка (напомнив мне, что нужно сказать папе смазать петли), вошёл Кристиан и встретил меня на кухне. На нем была рабочая форма, состоящая из шорт и бирюзовой футболки с логотипом магазина для серфинга. Он украл свежеиспечённое печенье с полки для охлаждения и поцеловал меня в щеку.

— Эй, значит, мне нужно ехать на работу, но я подумал, может, ты могла бы поехать и немного потусоваться там? Может быть, пообедаешь со мной?

— И зачем мне проводить прекрасный день в магазине для серфинга, если вместо этого я могу провести его, свернувшись калачиком, на крыльце с хорошей книгой и знаменитым бабушкиным сладким чаем?

— Потому что, именинница, у меня для тебя сюрприз. — Он подошел ко мне, толкнул меня на стойку и встал между моих ног. — И поскольку я прекрасно знаю, что Триш и Ава имеют на тебя планы сегодня вечером, так что это мой единственный шанс увидеть тебя сегодня.

Он ткнулся носом мне в шею.

— Может быть, я ненадолго повешу табличку «Закрыто» на дверь и проведу для тебя частную экскурсию в подсобке.

Я обвила руками его шею.

— Кристиан, ты не можешь этого сделать. Сейчас разгар туристического сезона, и сегодня ты будешь завален работой. Джерри уволил бы тебя через секунду, если бы узнал, что ты закрыл магазин, чтобы заняться со мной сексом.

Он отодвинулся и нахмурился. Я быстро поцеловала его.

— Но я приду на часик или около того, чтобы потусоваться. Как насчёт одиннадцати?

Кристиан схватил меня за лицо и поцеловал в кончик носа.

— Фантастически! До встречи!

Он схватил ещё одно печенье, прежде чем выбежать за дверь. Одно печенье упало и разбилось о пол, когда он выбежал из двери, оставив меня убирать за ним. Он посмотрел на беспорядок и пробормотал «извини», но продолжил идти через парадную дверь. Я вздохнула и схватила веник и совок.

Я уже отвезла бабушку на физиотерапию сегодня утром, а тётя Натали заберет её днем, так что большую часть дня я была одна. И так как это был мой день рождения, я решила воспользоваться всеми преимуществами. Я очень долго принимала ванну с пеной, сделала педикюр и выбрала фиолетовый сарафан без бретелек, который берегла для подходящего случая. Соединив его с симпатичными желтыми балетками с открытым носком, я заплела волосы, нанесла немного бронзатора и туши и была готова отправиться в путь.

Я подъехала к магазину для серфинга в Дрифтвуде без десяти минут одиннадцать и взглянула в зеркало заднего вида, чтобы проверить свой макияж, прежде чем войти внутрь. Звонок над дверью возвестил о моём прибытии. В передней части магазина никого не было, но я слышала голоса, доносившиеся изнутри.

Я сделала несколько шагов вперед, пытаясь расслышать, о чем говорят.

— У тебя нет гребаного выбора. Ты ввязался в это, осознавая, как это работает. Так что делай свою гребаную работу и толкай этот гребаный товар!

Я не знала чей это голос, но кто бы это ни был, он был чем-то взбешён.

— Отлично! — крикнул в ответ голос Кристиана, такой же взбешенный. — Я разберусь с этим. Но это в последний раз. После этого я заканчиваю.

Он вылетел из задней комнаты и резко остановился, увидев, что я стою там:

— Привет. Ты рано.

Я моргнула, глядя на него, всё ещё немного сбитая с толку тем, что только что услышала.

— Эм, да. Буквально на несколько минут. Хотела быстрее тебя увидеть.

Он улыбнулся с явным облегчением:

— Я тоже рад тебя видеть. — Шум сзади привлек наше внимание. Кристиан рядом со мной напрягся, но его лицо оставалось нейтральным. — Детка, это один из моих коллег, Эндрю. Он пришел получить зарплату за прошлую неделю.

Я вежливо улыбнулась и слегка помахала:

— Привет.

Эндрю не ответил на приветствие, а продолжал стоять, зло таращась на Кристиана. В комнате было достаточно напряжения, чтобы заставить меня дёрнуться, но я боролась с желанием пошевелиться. Я не понимала, что здесь происходит, но это было нехорошо.

После нескольких очень напряженных секунд Эндрю кивнул Кристиану и выбежал за дверь. Я повернулась к Кристиану и вопросительно склонила голову.

— Мне жаль. — Он обнял меня за плечо. — Он просто в дерьмовом настроении, потому что его часы сократили, из-за того, что мы недостаточно продаем. Не обращай внимания.

— Окей.

— Вот. Я хочу подарить тебе первый из не одного, не двух, а из трёх подарков ко дню рождения, которые я тебе приготовил. Тебе понравится, Джилл.

Он подбежал к прилавку и залез под него, прежде чем вытащить маленькую коробку и передать её мне. Она была завёрнута в один слой папиросной бумаги и примерно тройным слоем изоленты. Я улыбнулась несмотря ни на что.

— Спасибо. Это прекрасно.

— Ты ещё даже не открыла!

Я оторвала край папиросной бумаги и потянула, обнажая содержимое. Хихикнула, когда увидела, что внутри.

— Это «Красный бархат» с глазурью из сливочного сыра? Мой любимый! — Я открыла пластиковую крышку и вытащила гигантский капкейк, проводя пальцем по краю, чтобы украдкой попробовать глазурь. — Вкусно!

— Я купил его в той маленькой европейской кондитерской в городе, о которой ты так часто говоришь. Полагаю, ты заслужила небольшой десерт перед обедом.

— По-моему, это отличная идея! — Я развернула бумагу и откусила большой кусок. Я наслаждалась богатым шоколадным вкусом и сладкой сливочной глазурью. Это был, безусловно, лучший капкейк, который я когда-либо ела. Но это также слишком напоминало мне о Гранте, и я не могла это вынести.

Съев половину, я протянула остальное Кристиану:

— Знаешь, как говорят, поделился — позаботился.

Он проглотил его одним быстрым укусом, у уголка рта осталась глазурь. Я рассмеялась, смахнув большим пальцем лишнюю глазурь, прежде чем слизнула её с себя. Я протянула Кристиану салфетку, взяв одну себе. Вытерев руки, он скомкал его и выбросил в мусорное ведро.

— Хорошо, теперь пришло время для второго этапа твоих сюрпризов на день рождения.

— О, да? Что это?

Он вытащил ключи из заднего кармана, размахивая ими передо мной.

— Ничто иное, как твой любимый кальцоне с оливками и грибами из ресторана «Mezzaluna».

Мой желудок практически заурчал от упоминания кальцоне.

— Но у них нет доставки.

— Вот почему я должен пойти забрать его.

Я схватила сумочку.

— Ну, чего мы ждем? Нас ждут вкусные кальцоне.

Кристиан вытащил мою сумочку из моих рук и поставил её обратно на прилавок.

— Ты должна остаться здесь, детка. У меня в машине твой третий подарок, и я не хочу всё испортить. Я вернусь минут через десять. Просто запри за мной дверь и повесь табличку «Закрыто на обед». Тебя никто не побеспокоит, можешь проверить свою страницу в Facebook или что-то в этом роде. Знаешь, тебя, наверное, сегодня поздравил миллион человек.

Я была расстроена, что он не хотел, чтобы я пошла с ним, но поняла. Кроме того, он был прав. Мне требуется больше времени, чтобы ответить «спасибо» на каждое сообщение, чем ему, чтобы забрать обед.

— Отлично. И купи мне пепси, пока будешь там. На разлив, не банку.

— Считай, что она уже у тебя.

Я проследовала за ним к двери и заперла её за ним, прежде чем вернуться к компьютеру за столом. И только зашла на свою страницу в Facebook, когда в дверь постучали. Я проигнорировала это, полагая, что это клиент, который не видел вывески, но стук превратился в грохот.

— Эй, Кристиан. Да ладно, чувак. Я знаю, что ты там. Открывай. Это я, Карл.

Я соскользнула со своего места и пошла к входной двери. Через окно я увидела парня примерно того же возраста, что и Кристиан, с длинными сальными волосами, собранными в низкий хвост до плеч. На нем была футболка с названием рок-группы «Whitesnake», которая, похоже, нуждалась в хорошей стирке. Или чтобы её выбросили. «Whitesnake»? Действительно? В каком году живет этот парень?

Я не открыла дверь, а вместо этого позвала через нее:

— Извините, он ушел обедать. Вы можете вернуться минут через двадцать?

— Ты кто? — Он смотрел на меня через окно.

— Я его девушка, Джиллиан. Но, как я уже сказала, его здесь нет.

— Ооо, он рассказал мне о тебе, дорогуша. Слушай, у меня есть пакет, который он должен получить. И мне нужно бежать на другой конец города, так что это единственный раз, когда я могу его доставить. — Он улыбнулся, обнажая кривые зубы, наполовину сгнившие. Он выплюнул жевательную резинку на землю и поднял простую картонную коробку, слегка встряхнув её, чтобы я могла видеть.

— Ладно, — я отперла дверь и приоткрыла её. Я бы взяла пакет для Кристиана, но я не была настолько глупа, чтобы впустить этого парня. — Вы можете оставить.

— Ну, разве ты не персик. — Он подошел ко мне, похоже гораздо ближе, чем нужно, и протянул мне коробку. От него пахло застарелыми сигаретами и запахом тела, и я затаила дыхание. Я могла видеть флаг Конфедерации, вытатуированный на его предплечье, когда он протягивал ко мне коробку. Я закатила глаза, но приняла коробку.

— Спасибо. Будь уверен, что он это получит. — Я поставила коробку на подставку рядом со мной и снова захлопнула дверцу.

— Обязательно, сладкая штучка.

Он вышел, вернувшись к своему потрепанному пикапу, и я выдохнула, запирая дверь. На всякий случай я выключила свет, прежде чем взяла коробку и вернулась к столу.

На ней не было ни маркировки, ни надписей. Я её немного потрясла, но ничего никак не гремело. Она была твердой и тяжелой. Посмотрев на неё несколько минут, я отложила её и вернулась к компьютеру, вернувшись к шестидесяти пяти уведомлениям, которые у меня были.

Но мои глаза продолжали возвращаться к коробке, когда я вспомнила разговор Кристиана ранее и обвинения Гранта. Я отогнала сомнения, но продолжала слышать голос Гранта.

— Знаешь что? Я собираюсь доказать, что Грант ошибался. — Я говорила вслух, никому конкретно. — Кристиан не тот, кем его считает Грант, и я сейчас докажу это.

Я выдвинула ящик стола и вытащила ножницы, разрезав проклеенный скотчем шов. Открыв верхнюю часть, я потянула за боковые стороны, пока не увидела содержимое внутри. Там, завернутые в слои плёнки в нескольких пакетах для хранения лежало нечто вроде марихуаны на сотни, если не тысячи долларов и белого порошкообразного вещества, которое, как я предположила, было кокаином.

Грёбаное дерьмо.

Пусть это будет моей ошибкой! С этой мыслью я вскрыла один из пакетов.

Нет, я не ошиблась.

Я уронила пакет на пол и издала тихий вскрик. Это не было развлечением или косяком-двумя. Это было намерение распространить. Это были годы в тюрьме — годы! Мои руки тряслись, а желудок сжался.

Вот дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Что мне делать сейчас? Это всё было плохо. Очень-очень плохо. Это может разрушить жизнь навсегда. Моё сердце забилось быстрее, а на виске выступила струйка пота. Во что ввязался Кристиан? О Боже, я не могла поверить, что он лгал мне о чём-то настолько серьезном всё это время. Он пообещал мне, что даже больше не курит. И теперь он распространяет это? Как долго он мне лгал? Он был совсем не тем, кем я его считала.

А Грант был прав. Во всём.

Всё это не имело значения, потому что теперь у меня на коленях и в ногах лежало огромное количество запрещенных наркотиков. Мне позвонить кому-нибудь? Но кому? Моему отцу? Сразу в полицию? Я прикусила большой палец и немного походила, пытаясь придумать, что мне теперь делать. Я приближалась к полномасштабной панической атаке, и мне нужно было успокоиться, чтобы понять, что делать дальше.

И тут меня осенила ужасная мысль. Если бы кто-нибудь вошёл, они бы решили, что это моё. Я пострадаю от последствий.

И я решилась! Положила всЁ в коробку и бросилась в ванную. Один за другим я открывала пятилитровые пакеты для хранения и спускала содержимое в унитаз.

У меня оставалось два пакета, когда я услышала звонок, указывающий на то, что кто-то вошел в магазин.

— Дерьмо! — Я не знала, кто это, и молилась Богу, чтобы это был Кристиан.

— Детка? Ты где? Ты захочешь съесть это, пока оно свежее.

Я вздохнула, закрыв глаза с облегчением от того, что это был не владелец, Джерри, или полицейские, или кто-то еще. Последний пакет был у меня в руках, и я сделала несколько медленных глубоких вдохов. И просто сидела там, с последними уликами в руках. Мне нужно было поговорить с ним об этом, посмотреть, что он сам скажет. И мне нужно было сообщить ему, что мы расстаёмся. Однажды я простила его за это, но не во второй раз. И больше я ему не поверю. Никогда.

Дверь ванной распахнулась.

— Эй, что ты здесь делаешь? Я был… — Его слова оборвались, когда он окинул взглядом открывшуюся перед ним сцену. — Твою…

Я усмехнулась:

— Ну, я думаю, ты можешь и так сказать. Пока тебя не было, дорогой, была доставка. Какой-то стрёмный парень принес коробку, сказал, что ты её ждешь. Я предполагаю, что именно об этом ты и Эндрю действительно спорили ранее. А не о сокращении рабочего время или о достаточной продаже досок для серфинга.

Я предполагала, что Кристиану будет стыдно или он раскается. Я не ожидала гнева. Кристиан вырвал оставшийся пакет из моих рук и сунул мне в лицо:

— Какого хрена, Джиллиан? Что ты сделала? Где остальное?

Я возмутилась:

— Ты шутишь, что ли? Ты на меня злишься? Это не я всё это время лгала в лицо своей девушке. И это не я в настоящее время занимаюсь незаконной деятельностью, которая может привести меня к тюремному заключению на несколько лет. — Я в ярости уставилась на него. — Ты действительно собираешься стоять там и говорить мне, что я здесь неправа? Это какая-то шутка?

Он наклонился ко мне в нескольких дюймах от меня и толкнул меня обратно к стене. Вешалка для бумажных полотенец больно впилась мне в спину, но я не могла пошевелиться. Он прижал меня. Всё мое тело начало трястись от страха. Я никогда раньше не видел его таким.

— Ответь на вопрос, Джиллиан. Где остальное? Скажи мне, что ты не смыла всё. Пожалуйста, скажи мне, что ты не была такой тупой. — Он практически выплюнул это слово.

Я встала, уперев руки в бедра. Ещё не хватало чувствовать вину из-за всего этого.

— Конечно, я смыла всё. Какого черта я должна была с ним делать?

Глаза Кристиана вылезли из орбит:

— Ты смыла травку и кокаин на десять тысяч долларов? Ты что, с ума сошла, тупая сука? — Его рука качнулась назад, и он сильно ударил меня по лицу. — Как, черт возьми, я должен теперь платить за эту партию?

Моя рука взлетела к моей ноющей щеке, навернулись слёзы. Если я думала, что Кристиан шокировал меня наркотиками, то сейчас я была ошеломлена. Я смотрела на незнакомца передо мной, расстроенная тем, как всё, все мои отношения и то, кем я его считала, всё так быстро развалилось. Всего час назад мы делили капкейк на мой день рождения.

Я повернулась и молча вышла из ванной к входной двери, задержавшись только, чтобы собрать сумочку. Я слышала, как Кристиан бормочет проклятия — я не знала, были ли они направлены на себя или на меня, — но, честно говоря, мне было всё равно.