КЛАРА

Уверенность и самонадеянность стоят очень близко, но всё же они — разные вещи. Как я поняла из недавнего общения с Калебом и сравнения его с парнями моего возраста, между океаном полных козлов и заливом слюнтяев есть лишь крошечный мелководный бассейн. Мальчишки моих лет вечно пытаются выпятить грудь и без умолку хвастаться. Как бы мне ни хотелось, я не утруждаю себя тем, чтобы выводить их на чистую воду. Ну сколько достижений может быть у восемнадцатилетнего? Даже их лучший поступок меркнет перед достижениями настоящего мужчины. Мальчики — это просто «меньше» во всех смыслах.

Калеб в чем-то — законченный козел. И как бы мне ни было неприятно это признавать, это меня заводит. За его гонором стоят реальные дела. Он человек со своим домом. В чем-то он чересчур заботлив, но он действует и добивается своего... если честно, с момента нашей встречи он добился невероятно многого.

Но и его самоуверенность, кажется, не знает границ. Он ведет себя как матерый продажник: ведет сделку так, будто покупка — дело решенное.

И, черт возьми, это работает. Я надеваю каблуки и в последний раз проверяю отражение в телефоне. Без десяти семь, я готова раньше времени. Я готова идти с ним... хотя он даже не спрашивал.

Он просто поставил меня перед фактом, что является прямым нарушением всех моих слов о границах и уважении. И всё же я отступаю от своего «приказа», пасую и иду к нему, как собачонка с поджатым хвостом.

Потому что он яркий, он старше, и от него за версту несет тестостероном.

Крошечная коробка, которую я называю домом, кажется слишком жаркой, душной, слишком похожей на клетку. Я хватаю телефон, выхожу из квартиры, спускаюсь по лестнице и толкаю входную дверь... только чтобы обнаружить его машину, припаркованную прямо у бордюра. Мне даже не приходится сбавлять шаг — я иду прямиком к пассажирской двери, которая стоит как раз напротив дорожки от подъезда.

Он выходит со своей стороны, обходит машину и открывает мне дверь, прислонившись к кузову с таким видом, будто весь мир принадлежит ему. И тот властный взгляд, которым он меня одаривает, напоминает мне: большая часть его самого принадлежит мне. И я не могу врать себе о том, как же это чертовски приятно.

— Надеюсь, ты захватила аппетит, — говорит он, даже не утруждая себя приветствием.

— А ты свой прихватил? — спрашиваю я чуть отстраненно, ныряя на сиденье.

Прежде чем захлопнуть дверь, он окидывает меня взглядом с головы до ног.

— Мне тебя никогда не будет мало.

Улыбка невольно трогает уголки моих губ. Как бы я ни старалась сдержаться — не выходит. Уверенный, красивый Калеб вернулся. Это не тот коп-психопат с ревностью длиной в милю.

Он отъезжает так плавно, что трудно поверить, будто у него ручная коробка передач. Когда мы набираем скорость и ему больше не нужно переключаться, он кладет руку мне на бедро, бросает быстрый взгляд на меня и снова на дорогу.

— Куда мы едем? — спрашиваю я.

— В ресторан за городом.

Следующие несколько минут мы молчим. Я просто сижу, чувствуя уют от его руки на моем бедре и того, как уверенно и мастерски он ведет машину. И чувствую себя значимой в этой дорогой одежде, которую он мне купил... но мне всё еще любопытен его выбор.

— Почему ты купил мне именно эти вещи?

— Тебе не нравится? — Это вопрос, но он задает его совершенно невозмутимо.

— Мне очень нравится, просто... я удивлена, что ты выбрал водолазку.

— Никогда не видел тебя в такой. Подумал, будет интересно.

— И тебе в голову пришла именно водолазка?

— Она была в магазине, я её взял.

— Ты сам ходил по магазинам?

— У меня нет личного стилиста. Посмотри на меня.

И я смотрю. Несмотря на то, что его работа требует ношения формы (что само по себе избавляет от необходимости уметь одеваться), его гражданский прикид сегодня — высший пилотаж.

Его иссиня-черные туфли жмут на газ под стать таким же темным брюкам. Белая рубашка — свежая и хрустящая, но не до занудства. Накрахмалена ровно настолько, чтобы не выглядеть как «ботаник».

— Ты хорошо выглядишь.

— А ты выглядишь невероятно, — говорит он, оглядывая меня. — И не переживай, если тебе не нравится водолазка. Скоро придет еще одежда.

— Еще больше водолазок, чтобы закрыть меня от взглядов других мужчин?

Его длинная рука тянется назад, и он достает коробку с коврика за моим сиденьем. Когда я садилась, я её не заметила. Он кладет её мне на колени. Упаковка изысканная.

— Еще один подарок?

— Мне нравится радовать тебя. Ты этого заслуживаешь. И мы оба заслуживаем того, что внутри.

Мое любопытство разгорелось не шутку. Я осторожно тяну за ленту, чувствуя, что буду хранить её долго. Что-то подсказывает мне: внутри не рядовая вещь. И когда я разворачиваю края бумаги и снимаю крышку, мои подозрения подтверждаются.

— «Agent Provocateur», — тихо шепчу я. Я слышала об этом бренде... и о том, сколько он стоит. Это всегда было за пределами моих мечтаний, так что я даже не задумывалась о нем. Когда у тебя семь пар трусов на неделю — по одной на каждый день, и все они куплены на распродажах в «Walmart» или «Target», то бренд, где один комплект стоит в тридцать раз больше, чем всё твое белье вместе взятое... ты даже не веришь, что это может стать реальностью.

— Спасибо, — шепчу я, всё еще пребывая в шоке. Я наклоняюсь и осторожно обнимаю его, стараясь не мешать вести машину... но, видимо, именно это я и делаю. Мы едва не налетаем на обрывок троса на шоссе; он аккуратно уворачивается, но правое переднее колесо всё же наезжает на препятствие.

От встряски перчаточный ящик распахивается, и из него мне прямо на колени вылетает фотография. Фотография... женщины.

— Это кто? — выпаливаю я.

— Я пока не уверен на сто процентов.

— Что значит «не уверен»? Ты хранишь фото случайных женщин в бардачке? Кто так делает... кроме сталкеров или совсем уж странных парней? — продолжаю я, повышая голос. — Кто она?!

— Я же сказал. Я не знаю.

— Но хочешь узнать, потому что она кажется тебе красивой! — кипячусь я. В этот момент я понимаю, что роли поменялись. Теперь я веду себя как ревнивица. Я срываюсь. Я выгляжу как человек с проблемами контроля. И это заставляет меня почувствовать чуть больше эмпатии к прошлым поступкам Калеба.

Я понимаю, что так яростно пытаюсь докопаться до истины только потому, что он мне очень дорог. Будь мне всё равно, это бы меня не задело... по крайней мере, не так сильно. Но поскольку я по уши в этих отношениях, мне нужно знать, что, черт возьми, происходит. В общем-то, он ведет себя так же, только его реакции в разы мощнее моих.

— Ладно, попробую еще раз. Почему у тебя в бардачке личной машины лежит фото именно этой женщины?

— Думаю, она может быть ключом к делу, которое я расследую.

— И поэтому ты возишь её фото в бардачке гражданской тачки? — фыркаю я.

— Это личное дело.

Я выгибаю бровь и склоняю голову набок.

— Потому что она такая красавица?

— Спасибо.

— «Спасибо»? Что ты, блядь, имеешь в виду? Так говорят, когда делают комплимент твоей девушке или родственнице!

Я уже готова потребовать, чтобы он отвез меня домой, раз я только что выяснила, что я не единственная женщина в его жизни. Но он ни капли не расстроен, что только подогревает мое желание докопаться до правды, даже если придется выбивать её силой.

— Именно поэтому, — говорит он как ни в чем не бывало.

— У тебя есть другая девушка. Я так и знала. — Я откидываюсь на сиденье, чувствуя себя опустошенной.

— Не первая. Вторая.

— А? — переспрашиваю я после долгой паузы. Затем в моей голове два и два складываются в четыре. Я смотрю на фото, затем на него. Черты лица поразительно похожи.

— Думаю, она может быть моей сестрой, но я не уверен. Меня бросили в детстве, так что собирать осколки своей жизни по частям — задача не из легких. Но она ведь похожа на меня, правда?

Я чувствую себя полным дерьмом. Я обвиняла его в измене, а бедняга просто пытается найти давно потерянную сестру, женщину, которую, возможно, тоже бросили... как и его.

Желая загладить вину, я лихорадочно ищу идеи. Оглядываю салон машины — может, ему что-то нужно для авто? Ничего не приходит в голову.

Может, он хочет чего-то для себя? Мой взгляд скользит по нему, и я мгновенно получаю ответ. То, чего хочет он — именно то, что я хочу дать ему в этот момент.

Глядя на прямой участок пустой дороги впереди, а затем на его пульсирующее желание, которое изо всех сил рвется из брюк, я вспоминаю, как он ласкал меня языком и как я кончила... дважды. Но он-то не получил своего. Да, он кончил в штаны как школьник, но это не тот финал, который он хотел. Не тот финал, который хотели мы оба.

Но этот — может им стать. Это будет наградой для нас обоих, и особенно для него, ведь он был готов дважды доставить мне удовольствие, даже не думая о себе. И раз уж я никогда этого не делала, да еще и в едущей машине — адреналин только усилит впечатления. Так что, даже если я сделаю что-то не так (а я точно сделаю), ему всё равно будет приятно.

— Обещаешь не сводить глаз с дороги? — спрашиваю я. Он читает мои мысли (по крайней мере, ему так кажется) и подается задом вперед на сиденье, готовясь к тому, что, по его мнению, сейчас произойдет. И это произойдет, просто через один промежуточный этап.

— Когда твои пухлые губки обхватят мой член, я не могу ничего обещать. Но знай: моя мотивация в том, чтобы это повторялось каждый день до конца наших жизней, так что инстинкт самосохранения — мой главный приоритет. Но если ты отсосешь так хорошо, как я думаю, я ни за что не ручаюсь.

Я хихикаю.

— Ладно. Не подглядывай.

Отстегнув ремень, я беру новую коробку с бельем и перебираюсь на заднее сиденье. Сев прямо за ним, чтобы он меня не видел, я скидываю выходную одежду и облачаюсь в комплект, который он мне купил.

На этикетке лифчика написано «plunge underwire bra» — он приподнимает грудь ровно настолько, чтобы я почувствовала себя увереннее со своими «укусами комара». Низ состоит из стрингов «Astria» и пояса для чулок. Весь комплект — ярко-красного, пожарного цвета. Редко когда мое белье хотя бы отдаленно совпадает по цвету — только если оба предмета на распродаже и оба моего размера, что бывает примерно никогда. Эти же не только подходят друг другу, но и сидят на мне идеально... пробуждая внутри настоящего чертенка.

Я провокационно переползаю обратно на переднее сиденье, упираясь голенями в свое кресло и нависая над его стороной.

— Ох, блядь, — выдыхает он, кладя одну руку на руль, а вторую мне на голову, пока я расстегиваю его ремень и медленно тяну за собачку молнии. Звук расходящейся молнии заставляет мои соски затвердеть в предвкушении. Да, мне страшно, но это белье, то, что он купил его специально для меня — это придает сил. Мне стоило бы нервничать больше из-за своего первого минета, тем более в машине, но одни только мысли об этих непристойностях заставляют мои крошечные стринги намокать.

Наклонившись, я обеими руками стягиваю его брюки и боксеры до середины бедер. Его мощный стояк выглядит грозно; он задрался вверх как мачта, на нижней стороне пульсирует толстая вена, а на кончике уже блестит капля смазки.

Я придвигаюсь и обвожу языком вокруг бороздки на головке его члена.

— Ох, блядь, — стонет он. — Как ты узнала, что начинать надо именно оттуда?

— Новичкам везет.

Я обхватываю его кулачком, и он пульсирует в моей хватке — точнее, в её подобии, учитывая, что я даже близко не могу сомкнуть пальцы вокруг его ствола. Двигая рукой вверх-вниз, я припадаю ртом к его шляпке, забирая её в рот и посасывая. Он случайно жмет на газ, и его член тычется мне в щеку изнутри.

Я поднимаю на него взгляд и вижу его прикрытые веками глаза.

— Ты хоть знаешь, как охеренно сексуально ты выглядишь с моим членом во рту? Когда этот ублюдок давит тебе на щеку, выпирая так, будто ты едва его вмещаешь, потому что твой ротик такой маленький, а он такой огромный.

— Он правда большой. Громадный, — булькаю я.

Калеб держит левую руку на руле, а правой ведет от моей головы по всей спине вниз; мое тело мгновенно покрывается мурашками. Он накрывает ладонью мою обнаженную задницу, а затем проводит одним грубым пальцем по полоске стрингов.

— Я знал, что экспресс-доставка была правильным ходом, но не думал, что обновка пойдет в дело так быстро и таким образом.

— Ты многого обо мне не знаешь, — игриво дразню я, хотя понимаю, что он знает больше, чем я могу вообразить. Ему достаточно нажать пару кнопок в участке, и вся моя жизнь окажется у него на экране.

Но сейчас это неважно, потому что всё, о чем я думаю — это как нажать на «кнопку» внутри него, чтобы он кончил так сильно, что перед глазами пронеслась вся жизнь, и он задался вопросом: как он вообще жил без меня?

Понимая, что рука слишком сухая и трение моей ладони о его ствол идет туго, я исправляю ситуацию. Оторвав руку от его члена, я слышу протестующий рык, но он умолкает, когда я подношу ладонь ко рту и выпускаю на неё струю слюны. Я растираю её, будто вспениваю шампунь перед нанесением на волосы.

Хорошо смазанной ладонью я возвращаюсь к работе, и на этот раз мы оба вознаграждены: рука плавно скользит по всей длине его члена, упираясь в самое основание.

— Соси, малышка. Соси, пока я не кончу тебе прямо в глотку.

Я придвигаюсь и еще раз обвожу бороздку на головке, прежде чем пойти ва-банк. Одним движением я подаюсь вперед и заглатываю его член настолько глубоко, насколько могу, давясь его толщиной и длиной, этим пульсирующим столпом, заполнившим мой рот.

— Вот так. Если не можешь дышать — значит, делаешь всё правильно.

Мне стоило бы влепить ему пощечину за эти шовинистические слова, но они только сильнее меня заводят, заставляя продолжать. Я начинаю ритмично двигать головой, понимая, что его член слишком велик и я никак не смогу заглотить его целиком сегодня. Осознав это, я напрягаю пресс и подключаю вторую руку: обхватив ствол двумя кулаками один над другим, я яростно двигаю ими вверх-вниз, в то время как голова работает на самом верху.

— Да, блядь! Вот так! — кряхтит он. — Прямо там! Соси мой член, красавица. Высасывай этого ублюдка досуха!

Моя голова ходит вверх-вниз со скоростью мили в минуту. Я еще больше ускоряю темп и в какой-то момент задеваю головой клаксон, но нам обоим не до смеха. Я продолжаю, желая доказать, что могу доставить этому мужчине удовольствие, довести его до конца так же, как он сделал это со мной.

— Блядь, я близко! Не сбивай ритм!

И я не сбиваю... пока не решаю сменить тактику. Я отстраняюсь, и в тишине салона раздается громкий чмок.

— Ты что творишь? — спрашивает он в полном смятении.

— Вот что, — отвечаю я, придвигаясь еще ближе и начиная тереть его член о свою ложбинку между грудей, но тут же понимаю, что лифчик будет его царапать, поэтому делаю единственную логичную вещь... и снимаю его.

Пока мы несемся по шоссе, он трахает мои сиськи с безрассудной страстью. Он откидывает спинку кресла и идет вразнос. Понимая, что его достоинство чертовски велико, я умудряюсь забирать головку в рот и скользить по первым нескольким дюймам, пока грудь стимулирует остальной ствол.

— Мать твою... Мать твою! Держись! Принимай струю и глотай всё до капли!

Я готовлюсь к извержению, но никакая ментальная или физическая подготовка не могла меня к такому подготовить.

Горячий кремовый поток выстреливает из его члена как из пушки; его ствол дергается, выстреливая заряд прямо мне в заднюю стенку глотки, заставляя меня поперхнуться. Одного этого «подарка» достаточно, чтобы я начала задыхаться; я отстраняюсь, кашляя и пытаясь всё проглотить. Пока я борюсь за воздух, из него вылетает вторая порция: горячая жижа бьет мне в щеку и разлетается на глаз, лоб и подбородок.

— Блядь! Блядь! Блядь! Твоё лицо выглядит как шедевр!

Я не знаю, стоит ли мне обижаться или гордиться. Я изворачиваюсь, чтобы заглянуть в зеркало заднего вида. Я не узнаю молодую женщину, которую там вижу. Еще несколько дней назад я была одинока и отчаянно нуждалась в деньгах. Теперь я живу в квартире, защищенной лучше, чем Форт-Нокс, ношу дизайнерское белье и отсасываю своему парню на шоссе на полной скорости.

Неужели эта жизнь всегда сидела во мне, просто не имея шанса вырваться наружу? Неужели это то самое «сексуальное пробуждение», о котором я читала снова и снова? Если так, то где оно бродило так долго... когда шлюзы открываются, поток уже не остановить.

У меня нет ответов на эти вопросы, но я точно знаю, что чувствую то единственное, чего мне всегда не хватало — счастье. Потому что он заботится обо мне, с ним весело, и в нашей собственной извращенной, я бы даже сказала — ревнивой манере, мы одержимы друг другом.

Я вытираю лицо тыльной стороной ладони.

— Ты зачем это сделала? — говорит он мне, как ребенок, у которого родители отобрали игрушку. Но его протест тут же стихает, а глаза округляются, когда я слизываю капли с руки, как кошка, забирая весь финал его страсти в рот. Принимая его всего — так же, как мне придется научиться принимать его ревность.

Он ревнует, потому что ему не плевать, и ведет себя как псих, потому что он без ума от меня.

Вялые отношения двух безразличных людей — это для слабаков. Эта девчонка выберет член и безумие в любой день недели.