Арабелла
Первое, что я вижу, войдя в столовую, — это моя мать, свернувшаяся калачиком в кресле в белом атласном халате, открывающем одно плечо. Ее лицо выглядит отекшим и опухшим, красные глаза усиливают ее растрепанный похмельный вид.
Слава богу, я уезжаю сегодня. После вчерашнего неудачного похода по магазинам я провела остаток вечера в своей комнате, притворяясь, что распаковываю вещи. Все, о чем я могла думать, — это то, что Илай сказал мне в ресторане. Ненависть, исходившая от его слов, заставила меня похолодеть. Я не могу забыть то, как он прижал меня к раковине в уборной. И то, как его мускулистое тело заключило меня в клетку. Напряжение, которое возникло между нами, или тот факт, что я чувствовала его член сквозь джинсы.
Я не виню его за гнев. Он прав. Моя мать — охотница за деньгами, готовая отобрать у его отца все, что у того есть. Елена думает, что имеет право на то, что имеют остальные. Но меня не заставят расплачиваться за ее грехи. Илай может напугать меня здесь, но это не значит, что он будет делать это в школе. Я не позволю ему запугивать меня.
Я присоединяюсь к Елене за столом и хватаю со стола тост.
— Тебе нужно одеться. Мы уезжаем через тридцать минут.
Она щурится на меня поверх края своей кофейной чашки.
— Илай отвезет тебя в академию сегодня утром.
Я замираю, доставая масло, мой аппетит испаряется.
— Ты, должно быть, шутишь.
— Дорогая, там четыре часа езды, и у него есть машина. Ты действительно думаешь, что у меня есть время, чтобы подбросить тебя, а потом вернуться обратно?
Я разочарованно втягиваю воздух при мысли, что так надолго застряну в замкнутом пространстве с Илаем.
— А как насчет Эллиота?
— Он уехал в офис, — она делает глоток кофе.
Я беру с полки батончик мюсли и прячу его в рюкзак вместе с бутылкой воды. Сомневаюсь, что Князь Тьмы остановится по пути для чего-либо, так что, по крайней мере, я перекушу.
Словно я каким-то образом вызвала его мыслями, в дверях появляется Илай.
— Я ухожу через пять минут. Если твои вещи к тому времени не будут в машине, они останутся здесь.
— Боже, спасибо, — кричу я ему вслед, когда он уходит.
— Веди себя хорошо со своим братом, — бормочет Елена.
— Сводным братом, — поправляю я, не удосужившись бросить на нее взгляд.
Я спешу за Илаем в коридор.
Два моих чемодана стоят там, где я их оставила. Потянув за ручки, я выкатываю их через входную дверь, спускаюсь по ступенькам и выхожу на подъездную дорожку. Илай уже сидит за рулем дорогой на вид черной спортивной машины.
Я смотрю на заднюю часть машины, прежде чем открыть пассажирскую дверь.
— Куда мои чемоданы должны влезть?
Нетерпение блестит в его взгляде, когда он поворачивается ко мне.
— Поставь их на заднее сидение и не царапай машину. Этот «бугатти» стоит больше, чем ты.
Я борюсь с тем, чтобы не закатить глаза. Каким-то образом мне удается поднять сиденье и положить чемоданы, а затем устроиться на пассажирском сиденье. Я закрываю дверь и ставлю рюкзак у ног. Я едва успеваю пристегнуть ремень безопасности, как Илай с ревом срывается с места.
— Притормози!
— В чем дело, принцесса? Тебе не нравятся быстрые машины? Я подумал, что быстрые машины и еще более быстрые мужчины — это как раз твой темп, — слетают с его языка насмешки.
Он дразнит меня, но я не собираюсь доставлять ему удовольствие реагируя на его глупое оскорбление.
— Я просто хотела бы добраться до школы целой и невредимой.
— Доедешь, если перестанешь ныть как сука.
Мне меня так и хочется возразить, но нам ехать четыре часа, и мне незачем разговаривать с этим придурком. В салоне повисает напряженная тишина.
Я нахожу свой телефон и втыкаю наушники в уши, затем провожу пальцами по экрану и включаю свой плейлист на повтор. Напевающий голос солистки «Скиллет» наполняет мою голову текстом песни «Finish Line».
Если он может игнорировать меня, то и я могу игнорировать его. Я опускаю подбородок, закрываю глаза и растворяюсь в музыке. Напряжение медленно отпускает мои мышцы, и я разжимаю сжатые челюсти. Мое дыхание замедляется, и мой разум дрейфует. Меня охватывает усталость и изнеможение от того, что я плохо сплю с тех пор, как моя мать перевернула мою жизнь с ног на голову.
Толчок возвращает меня в сознание.
«Дерьмо! Когда я успела заснуть?»
Я протираю глаза, оглядываясь в замешательстве. Почему мы остановились?
— Что ты делаешь?
Он смотрел на меня всю дорогу, пока я спала? Мысль о том, что Илай Трэверс наблюдает за тем, как я сплю, не дает мне покоя.
Он упирается руками в руль и смотрит на меня.
— Убирайся из машины.
Я достаю один наушник, и меня пробирает тонкая дрожь от мрачной улыбки на его лице.
— Что?
— Убирайся из машины.
Я рассматриваю пейзаж за окном.
— Но мы в километрах от цивилизации.
Его челюсть сжимается, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть в окно.
— Убирайся, или я вытащу тебя за твои чертовы волосы.
Когда я не двигаюсь, он отстегивает ремень безопасности и тянется к дверной ручке. Тревога пронзает меня, и я борюсь с собой. Я хватаю свой рюкзак, распахиваю дверь и вылезаю наружу.
— Илай, пожалуйста, не делай этого.
Он выбрасывает два моих чемодана с задних сидений на дорогу.
— Академия примерно в трех километрах в этом направлении, — указывает он вдоль дороги.
Я хватаю его за руку, когда он отходит.
— Ты не можешь просто так бросить меня в глуши, — мой голос пронзительный.
Его внимание переключается на мою руку. В два шага он прижимает меня к машине. Я отпускаю его руку, чтобы толкнуть его в грудь, но это не мешает ему прижаться еще ближе. Руки Илая сжимают мои, когда я пытаюсь вырваться от него. И когда я понимаю, что выхода нет, я смотрю на его сердитое лицо.
— Я могу делать все, что, черт возьми, хочу. Это мой мир, в который ты вступаешь. Ты больше не в Хиксвилле. Ты не в своей тарелке, — он берет прядь моих волос и трет ее между пальцами. — Добро пожаловать в первый день твоей жизни в академии Чёрчилля Брэдли, принцесса.
Мое тело трясется, шок переходит в ярость.
— Не вешай на меня эту чушь.
Он хочет, чтобы я боялась его, и это так, но я отказываюсь позволять ему увидеть это. Дать парню власть надо мной.
Он так близко, что я чувствую запах мяты в его дыхании, тепло и твердость члена сквозь джинсы. Он просто извращенец, которому нравится пугать людей.
Наши взгляды останавливаются и сталкиваются. Его глаза смотрят в мои, твердые, как кремень, без капли милосердия. Через несколько секунд я колеблюсь и опускаю глаза.
Он отталкивает меня в тот момент, когда я перестаю смотреть ему в глаза, и возвращается к водительской стороне машины.
— Наслаждайтесь прогулкой, — он запрыгивает в машину и хлопает дверью.
Я отрываюсь от машины и бью по заднему колесу.
— Ты сукин сын.
«Я должна была предвидеть это дерьмо».
Он крутит руль, поднимая облако грязи, прежде чем рвануть по дороге на высокой скорости. Я проклинаю его себе под нос.
Когда я достаю телефон из кармана и проверяю сотовую связь, мое сердце замирает.
Нет сигнала.
Я прячу телефон и сжимаю кулаки, наблюдая за машиной, пока она не исчезает из виду. Я не могу перестать дрожать, и мне трудно вдохнуть из-за стеснения в горле. Слезы ярости угрожают пролиться из моих глаз, но я моргаю.
Я ненавижу его.
Илай
Меня бесит тот факт, что она заснула в моей машине, не обратив внимания на угрозы, которые я выдвинул в ресторане. Чем ближе мы подбираемся к школе, тем сильнее сжимаются мои челюсти, и я бросаю на нее гневные взгляды, пока под моей кожей не закипает ярость, и я ударяю по тормозам, чтобы вышвырнуть ее.
Даже тогда она борется со мной, неповиновение исходит от нее, пока я не прижимаю ее к своей машины и не позволяю ей почувствовать, как сильно она делает мой член твердым. Искра в ее глазах гаснет, и она отводит взгляд от меня.
«Хорошо. Но ты опоздала, потому что сейчас ты, бл*ть, идешь пешком».
Я мог бы позволить ей убедить себя разрешить ей вернуться в мою машину, если бы она не сопротивлялась, но она не сделала этого, так что пошла на х*й. Мой взгляд останавливается на ее удаляющейся фигуре в отражении зеркала заднего вида, пока она не исчезает из поля зрения.
Я солгал, что академия находится в трех километрах. Где-то полтора, но ей, бл*ть, так и надо. Она может пройти их и узнать, что происходит, когда не успеваешь к запланированному прибытию.
Келлан сидит на ступеньках, ведущих к главным дверям, когда я проезжаю мимо и сворачиваю на студенческую парковку. Люди отскакивают от меня, когда я не сбавляю скорость, и в конце концов нахожу свое любимое место для парковки рядом с машиной Келлана и глушу двигатель.
Менее чем через минуту моя пассажирская дверь открывается, и Келлан забирается внутрь. Он перегибается через сиденье, чтобы заглянуть назад.
— Где твоя новая сестра?
— Сводная сестра, — я одариваю его натянутой улыбкой. — Высадил ее в полутора километрах вниз по дороге. Глупая сука заснула в пути.
— Ворота закроются через десять минут.
Я пожимаю плечами.
— Не мои проблемы, — отстегиваю ремень безопасности и распахиваю дверь. — Ты выяснил, с кем она живет?
— Еще нет.
— Черт возьми, Келл. Я должен все делать сам?
— Боже, кто-то сегодня раздражен, — к сожалению, мое рычание и грубые слова не беспокоят Келлана. Он совсем меня не боится. — Просто подожди, пока она не заедет, тогда ты получишь ответ.
Я качаю головой и выхожу из машины. Люди перестают разговаривать, когда я прохожу мимо них. Я игнорирую их. Келлан бежит, чтобы не отставать от меня.
— Почему ты торопишься?
— Я хочу попасть внутрь, — шагаю к главным дверям в ускоренном темпе.
Никто не здоровается со мной. Никто не машет. Все просто пялятся… Ну, пока я не встречаюсь с ними взглядами. Затем они внезапно обнаруживают, что им есть на что посмотреть. Я не против. Я не из популярных детей. Не качок. И не принадлежу ни к эмо, ни к ботаникам, ни к любой другой группе, которая тяготеет друг к другу. Ни один из них не ассоциируется со мной. Есть я… и Келлан. Наша собственная маленькая группа, стоящая вне всех остальных. И это меня вполне устраивает.
Я не замедляю шаг, пока не оказываюсь у двери в комнату, которую делю с Келланом. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.
— Ключи?
Он кладет их в мою открытую ладонь, и я отпираю дверь и вхожу. Напряжение покидает мои плечи, как только дверь за мной закрывается, я запрокидываю голову и глубоко вдыхаю.
Это мое убежище, мое пространство. Даже больше, чем спальня в моем доме. Сюда никто не заходит без приглашения. А их никогда не выдают. Я бросаю сумку на кровать и поворачиваюсь лицом к другу.
— Я хочу, чтобы ты встретил ее, когда она приедет. Покажи ей дружелюбное лицо и помоги с сумками.
Он хмурится.
— Я думал, мы…
— Мы будем, но сначала я хочу, чтобы она устроилась поудобнее, — мои губы кривятся. — А потом начнется игра.
— Но я не знаю, как она выглядит.
Я падаю на кровать и вытягиваюсь, заложив руки за голову, и улыбаюсь в потолок.
— Она похожа на гребаного ангела. Светлые волосы, большие глаза и девственные вайбы, — поворачиваю голову набок. — Но не позволяй этой красивой внешней оболочке обмануть тебя. Под всей этой красотой она такая же уродливая, как и ее мать.
Мои постукивания пальцами играют в такт моей музыке, и я заглушаю все, что собирается сказать Келлан, звуком «Nails» «Кол Ми Каризма».
Он смотрит на меня еще мгновение, затем поворачивается и выходит из комнаты. Я знаю, что он сделает то, что я ему скажу. Келлану нравится залезать в головы людей так же, как и мне. Вот почему мы друзья.
«Он единственный друг, который у тебя есть».
Я отключаю голос в своей голове и закрываю глаза. Мне не нужны другие друзья.
Должно быть, я заснул, потому что, когда в следующий раз открываю глаза, в комнате темно. Я не удивлен. Редко сплю дома. И вот уже три месяца, как я последний раз был здесь. Мое тело хочет наверстать упущенное. Моя музыка, должно быть, остановилась несколько часов назад. Единственный звук в комнате — храп Келлана.
Я переворачиваюсь на бок, жду, пока мои глаза привыкнут к темноте, и затем сажусь. Наклонившись, я роюсь в сумке в поисках альбома для рисования, вырываю лист бумаги, комкаю его в шар и бросаю в голову Келлану.
Он визжит.
— Какого хрена?
— Просыпайся, придурок. Расскажи мне, как все прошло.
— Когда? — он зевает. — О, ты имеешь в виду Арабеллу?
— Нет, чертову Злую Ведьму Запада. Конечно, Арабеллу!
— Она шла под дождем. Бедняжка промокла насквозь, когда наконец добралась сюда. Выглядела как мокрая крыса, — он хихикает. — Она на третьем этаже.
— С кем?
Он пожимает плечами, зевая.
— Не знаю. Когда она вошла, комната была пуста.
— Почему, черт возьми, так сложно узнать, кто ее соседка по комнате?
— Это имеет значение? Это не меняет план. Они все равно тебя чертовски боятся.
Я поджимаю губы.
— Правда, — я встаю, чтобы снять с себя одежду, сбрасываю ее в кучу и обнажаюсь догола.
Келлан перекатывается на бок, подперев голову рукой, и наблюдает за мной.
— Захватывающе. Первый стриптиз в семестре.
Я закатываю глаза. Я не по этой части, и он это знает. Мне также все равно, увидит ли он меня голым. Он тысячу раз видел шрамы на моей спине и знает, откуда они взялись.
— Если серьезно, — игривый тон исчезает из его голоса. — Почему ты так одержим желанием наказать девчонку? Она не виновата, что твой отец женился на ее маме.
— Дети платят за грехи матерей.
Натягиваю рубашку через голову.