Арабелла

Я опасаюсь столкнуться с Илаем, когда спускаюсь по лестнице. Несколько дней назад он вернулся в дом с окровавленными костяшками пальцев и хмурым взглядом.

Что бы ни случилось, настроение у него испортилось. Уверена, если бы он нашел способ, то обвинил бы в этом меня, поэтому я избегаю его, как только могу, отчаянно пытаясь не попасть в орбиту его нестабильности. В те несколько раз, когда мы общались, Келлан был дружелюбен, но я не давала ему возможности общаться с нами.

Я застаю Елену в столовой, которая вносит последние штрихи в элегантную цветочную композицию на столе. Рядом с ней стоит полный бокал красного вина.

— Белла, ты на несколько минут раньше начала ужина. Никто больше не спустится еще как минимум десять минут, — подняв бокал, она делает глоток.

Теперь, когда она открыла бутылку, я знаю, что она не остановится. Она не сможет долго оставаться трезвой, особенно без еды в желудке. Я уже предвижу, какой беспорядок она устроит на обеденном столе. В прошлом я видела это миллион раз.

Вопрос, который не дает мне покоя уже много лет, выходит на поверхность. Вопрос, на который она отказывалась отвечать все те разы, когда я задавала его раньше. На этот раз он сильнее требует ответа. Возможного выхода из ситуации, в которой я нахожусь.

Я присоединяюсь к ней за столом.

— Я хочу знать о своем отце.

Удивление загорается в глазах Елены, и она смеется.

— Почему ты хочешь знать о нем?

— Потому что ты никогда о нем не рассказывала. Я даже не знаю, как его зовут.

— У тебя теперь новый отец, и Эллиот — хороший человек. Он будет хорошо относиться к нам обеим. Вот увидишь.

Я хмурюсь, обида внутри меня нарастает.

— Почему ты не говоришь мне, кто он? Почему это секрет? Разве я не имею права знать?

Она на мгновение замолкает, задумчиво изучая меня, а ее пальцы поглаживают лепестки букета, который она все еще расставляет.

— Полагаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы знать. Его звали Том. Мы познакомились, когда мне было восемнадцать. У него была самая красивая улыбка. Я была молода. Я думала, что влюбилась, а он заставил меня почувствовать себя такой особенной.

Мое сердце сжимается.

— Что случилось?

Мечтательное выражение сползает с ее лица.

— Он обрюхатил меня. Конечно, он сказал, что это моя вина, что я согласилась, чтобы он несколько раз трахнул меня без презерватива. Утренняя таблетка, которую я приняла, не помогла, и вот ты здесь, — она показывает на меня свободной рукой.

Каждая крошечная, хрупкая надежда, которую я носила в себе с самого детства, разбивается о ее жестокие небрежные слова.

— Он бросил тебя, потому что ты была беременна?

— Твой дорогой папочка хотел, чтобы я от тебя избавилась. Это было бы не очень хорошо для него как учителя в школе, в которой я училась. К тому же у него была жена и дети, — она делает глоток вина.

Мой желудок скручивается, кислота горит в кишках как огонь.

— Мой отец был одним из твоих учителей?

Елена бросает на меня жалостливый взгляд.

— Я не собираюсь приукрашивать это для тебя, дорогая. Прости, если я разрушила все твои сказки, но ты должна знать реалии жизни. В итоге я бросила школу. Моя мама была не в восторге от того, что я решила оставить тебя. Отец умер несколькими годами раньше, и мы остались вдвоем. Ты помнишь Ми-Мо? Она умерла, когда тебе было три года.

— Нет, — я сглатываю, слово скрипит на языке.

— Она заплетала тебе волосы и пела на ночь. Эта женщина практически вырастила тебя в первые несколько лет твоей жизни.

Правда — это яд, он прожигает во мне путь к остальным травмам, которые я хранила в себе.

Ее внимание возвращается к цветам, которые она расставляет.

— Тебе лучше без отца. Он не хотел тебя, милая. У нас здесь лучшая жизнь. Тебе нужно смотреть в будущее, а не в прошлое.

Ее слова не покидают меня во время нашего ужина. На меня наваливается тяжесть, такая сильная, что глаза щиплет от слез. Печаль становится всепоглощающей, и все, о чем я могу думать, — это о том, что я не нужна ни одному из моих родителей.

Я не обращаю внимания на разговоры вокруг меня. Еда во рту на вкус как опилки, и мне удается сделать несколько глотков напитка, прежде чем я заканчиваю.

Я ухожу в свою комнату, как только могу, и не знаю, как долго я лежу на кровати, глядя в потолок, прежде чем мысли в моей голове становятся слишком тяжелыми. Взглянув на часы, я вижу, что уже полночь.

Я сползаю с матраса и выхожу из комнаты. В коридоре царит тишина. Кто-то оставил включенным свет в прихожей внизу, и он обеспечивает мне необходимое освещение.

Гостиная пуста, в ней царит полумрак от света, проникающего из коридора. Я прохожу к бару и роюсь в бутылках, ища то, что мне нужно. Бутылка водки стоит в глубине. Помню, Майлз говорил мне, что у нее нет вкуса, и я в отчаянии готова попробовать все, что угодно, лишь бы это облегчило удушающую меня боль. Что угодно, лишь бы заставить меня забыть о худших нескольких месяцах в моей жизни.

Дрожащими руками я откручиваю крышку и наполняю полстакана, затем открываю банку колы, чтобы разбавить водку, и делаю глоток.

Вкус не так уж плох, как я себе представляла. Я допиваю оставшуюся часть стакана и наливаю себе еще один. Странное тепло проникает в мой живот. Третью я проглатываю чуть медленнее, а затем вытираю губы тыльной стороной ладони.

Я ненавижу свою маму.

Я ненавижу Илая.

Он получил то, что хотел. Ему нравится видеть мою боль?

Я слышу его голос громко и отчетливо у себя в голове.

Ты никогда не станешь кем-то большим, чем дочь золотоискательницы. Ты для меня никто, понимаешь? Я не успокоюсь, пока ты не уйдешь. Ты уедешь либо добровольно на машине, либо в коробке, мне все равно. Боишься, что Майлз бросит тебя сейчас, зная, что ты целуешься с другими парнями за его спиной? Это должно заставить его задуматься, не раздвигаешь ли ты ноги и для них.

Я упираюсь бедром в край барной стойки и делаю еще один глоток, по моим венам разливается тепло.

Всем наплевать.

Елену больше интересует украшение дома, чем я.

Когда это я была ей интересна?

Одиночество настигает меня, и я сильно прикусываю губу, чтобы остановить слезы, грозящие вот-вот упасть.

Я не хочу возвращаться в Академию Чёрчилля Брэдли. Только не с Джейсом, который держит эту фотографию над моей головой. Тина ненавидит меня, и я уверена, что Лейси использует меня, чтобы выставить себя в выгодном свете.

Моя жизнь — это пожар в мусорном баке, и я чувствую, что теряю контроль. Я не знаю, смеяться мне или плакать.

Допив третий стакан, я оставляю его на барной стойке. Голова кружится, и я, покачиваясь, иду к лестнице. Может быть, теперь я смогу немного поспать.

Только через секунду я понимаю, что в моей комнате кто-то есть.

Илай.

Какого черта?

Гнев, застывший внутри меня, пробивается сквозь лед.

— Что тебе нужно?

Он поворачивается на звук моего голоса и смотрит на меня.

— Я.

Я делаю шаг внутрь и закрываю за собой дверь.

— Что?

Его глаза не отрываются от моих, и он тяжело вздыхает.

— Я хотел вернуть это тебе.

Мой взгляд падает на книгу, зажатую в его руках. Я узнаю розовую обложку, но не маленький золотой замочек, закрывающий ее. Он протягивает мой дневник. Старый, который, как я думала, я оставила здесь, в своей комнате.

Он все еще говорит, но я не слышу его за стуком сердца в ушах.

Он забрал мой дневник.

Он прочитал мои записи.

Мои самые сокровенные чувства.

Мои самые темные фантазии.

Все.

Что-то расплавленное и разрушительное проникает в меня. Безрассудная ярость, которая раскалывает муки, разъедающие меня уже несколько недель. Подняв глаза к его лицу, я бросаюсь на него, испытывая дикую, отчаянную потребность увидеть, как он истекает кровью.

Илай

Ее выпад застает меня врасплох, и я отшатываюсь на шаг назад под силой ее удара в грудь.

— За что ты меня так ненавидишь? — кричит она и снова обрушивает на меня свой кулак. — Что я тебе сделала?

— Я не… — но я не успеваю вымолвить ни слова, как она снова бьет меня.

На этот раз она бьет меня по лицу. Ее ладонь соприкасается с моей щекой, отбрасывая мою голову в сторону. Прежде чем я успеваю остановить ее, она бьет другой рукой, и я чувствую, как ее ногти впиваются мне в горло.

Я стискиваю зубы и смотрю ей в лицо.

— Послушай.

Она сжимает пальцы в кулак и делает еще один замах. Но на этот раз я ловлю ее запястье до того, как она успевает дотянуться до моего лица. Я делаю шаг вперед, выкручивая ее руку за спину. В таком положении она оказывается вровень со мной.

— Хватит! — огрызаюсь я.

Она извивается, пытаясь освободиться.

— Нет. Этого не будет достаточно, пока ты не окровавишься. Пока ты не истечешь кровью так же, как заставлял истекать кровью меня.

— И как же я заставил тебя истекать кровью, принцесса?

Она откинула голову назад, голубые глаза горели яростью.

— Ты насмехался надо мной. Ты заставлял меня чувствовать себя маленькой и бесполезной. Ты украл мой дневник и зачитал его всему классу! Ты оставил мертвое животное в моем шкафчике.

Она возобновляет борьбу, и я крепче сжимаю ее запястье.

— Я сделал почти все это, но я...

— Не лги мне!

Мне уже надоело, что я не могу закончить предложение.

— Какая у меня причина лгать? Здесь нет никого, кроме нас с тобой. Да, я забрал твой дневник. Я забрал их оба. Я прочитал их. Я использовал их. Я нападал на тебя и угрожал тебе. Но я никогда, ни разу, черт возьми, не убивал животных.

— Тогда, возможно, оно уже было мертво.

Я отпускаю ее запястье и хватаю за плечи, чтобы встряхнуть.

— Животное в твоем шкафчике — не от меня.

— Ты брешешь.

— И ты тоже! — я выплевываю слова и почти сразу же жалею об этом, когда ее взгляд становится острым.

— Что это значит? Я не лгу.

— Не лгала, принцесса? Мне кажется, ты много врешь, — в основном самой себе.

Она отворачивается, вырываясь из моей хватки.

— Не все такие, как ты, Илай. И перестань называть меня принцессой!

— Нет? — я подхожу к ней сзади. — Ты уверена в этом, Арабелла? Скажи мне, — я наклоняю голову и прижимаюсь губами к ее уху. — Ты предложила Джейсу отсосать у него в обмен на поездку домой? Или ему было достаточно просто увидеть твои сиськи?

Я знаю, что все было не так. Джейс запел, как канарейка, когда я сломала пару ребер, но ее гнев разжигает мой, и я не собираюсь позволять ей драть меня когтями без ответных действий.

— Может, в этом я и ошибся. Ты бы отсосала у меня в обмен на поездку в школу, принцесса?

На этот раз, когда она поворачивается и бросается на меня, я уже готов. Мои пальцы обвиваются вокруг ее рук, я поднимаю ее, поворачиваю и пихаю к двери.

— Что случилось? Я задел за живое? — дразню я ее.

Ее руки ударяются о мою грудь, и она откидывает голову назад, глядя на меня огненными глазами. Я ухмыляюсь.

— Я тебя чертовски ненавижу, — она выплевывает слова, и в них звучат отвращение и злость.

— Это абсолютно нормально, — огрызаюсь я. — Я тоже себя ненавижу.

Мы смотрим друг на друга. Я понятия не имею, кто из нас делает первый шаг, но через секунду наши рты сталкиваются. Ее пальцы впиваются в мою футболку и притягивают меня ближе, пока ее тело не оказывается плотно прижатым к моему.

— Я ненавижу тебя, — ее зубы впиваются в мою нижнюю губу, и я хриплю. — Я ненавижу то, что ты заставляешь меня хотеть тебя, — ее руки освобождают мою рубашку и скользят вниз по моей груди, пока она не захватывает подол и не тянет его вверх.

Я не останавливаю ее, разнимая наши губы на достаточное время, чтобы стянуть рубашку через голову и отбросить ее в сторону.

— Мне не нравится, что ты так хорошо целуешься.

Я зажимаю ее подбородок между большим и указательным пальцами.

— Хватит, бл*ть, болтать, — требую я и снова прижимаюсь к ее рту.

Ее руки бегут вверх по моим рукам, по шее, в волосы, и она прижимается ко мне, ее груди трутся о мою грудь. Это напоминает мне о том, что между нами есть одежда, барьер, который мне нужно убрать, поэтому я освобождаюсь и расстегиваю спереди ее рубашку.

— Сними ее.

Она не спорит, стягивает с себя рубашку и бросает ее поверх моей. Я не могу сдержать улыбку. На ней кружевной бюстгальтер, который я купил. Моя рука приникает к ее груди, и я сжимаю ее. С ее губ срывается тихий стон.

— Сильнее.

— Я сказал, не говори, бл*ть.

Она смеется, хрупкий звук без юмора.

— Заставь меня остановиться.

Мой рот снова находит ее рот, и ее губы жадно раскрываются под моими, чтобы я мог проникнуть в них языком. Ее руки скользят вниз по моей спине, в мои треники, а ее ногти впиваются в мою задницу, толкая меня вперед, пока мой член не упирается в ее живот.

— Ты хочешь трахнуть меня, Илай?

Мое имя на ее губах превращает меня в камень.

— Больше, чем я когда-либо хотел трахнуть кого-либо в своей жизни, — я не пытаюсь лгать. Какой в этом смысл? Она может почувствовать доказательства прямо здесь, между нами.

Она просовывает одну руку между нашими телами в мои штаны и обхватывает пальцами мой член.

— Ты хочешь вставить свой член в мою киску? — она трется об меня, поглаживая вверх-вниз.

— Я сказал, хватит, бл*ть, болтать, — требование заканчивается стоном, когда ее большой палец скользит по головке моего члена.

— А я сказала, заставь меня, — шепчет она мне в губы.

Я обхватываю ее за талию и поднимаю на руки, поворачиваюсь и иду к кровати.

— Если ты собираешься передумать, то сейчас самое время, — я опускаю ее на матрас и стягиваю штаны для йоги, прихватив с собой трусики. — Потому что, как только я окажусь внутри тебя, я не остановлюсь.

Ее ноги раздвигаются, являя мне вид на влажную, блестящую плоть, как только штаны покидают ее ноги.

— Меньше говори, больше делай. Ты уже трахал меня всеми другими способами. Можешь дополнить комплект.

Я стягиваю с себя трусы, выпрыгиваю из них и забираюсь на кровать, опираясь на ее бедра. Она тут же снова берется за мой член, на этот раз обхватывая его обеими руками и качая вверх-вниз.

Я тянусь вниз, провожу пальцем по ее киске и ввожу его внутрь. Она мокрая, горячая и такая, как я хочу. Она выгибается. Я ввожу второй палец, и она стонет, подергивая бедрами, когда трахает их.

— Сколько еще пальцев побывало в тебе?

— Разве ты хочешь знать? — дразнит она. — Боишься, что не подойдешь?

— Боюсь, что сломаю тебя, — это не ложь. Она выглядит такой чертовски крошечной, лежа подо мной.

Она издает насмешливый смешок.

— Ты ищешь повод, чтобы остановиться, Илай? Вот кто ты на самом деле? Только болтаешь и ничего не делаешь?

Настала моя очередь сузить на нее глаза. Я вытаскиваю свои пальцы из ее тела, убираю ее руки с моего члена и меняю свое положение, чтобы мои ноги оказались между ее.

— О, я могу кое-что делать принцесса.

— Тогда докажи это.

Я сжимаю свой член, нахожу ее вход и выстраиваюсь в линию.

— Помни, что ты сама об этом попросила, — предупреждаю я и вхожу в нее.

Она кричит. Бл*дский крик, и она выгибается подо мной. Моему мозгу требуется секунда, чтобы понять, что видят мои глаза. Но когда это наконец-то происходит, я начинаю выходить из нее, только чтобы обнаружить, что ее ногти проделывают дыру в моей заднице, пока она борется с моей попыткой вывернуться.

— Не смей. Не смей, мать твою, — рычит она. В ее глазах слезы, в ее выражении ярость, когда она отказывается освободить мой член из своей киски.

— Какого черта? — я снова беру ее за руки и поднимаю их над головой. Гнев пылает в моих венах. На нее. На меня за то, что я не распознал знаки. На Майлза, потому что...

Какого хрена?

— Прекрати, бл*ть, драть меня когтями. Как, бл*ть, ты до сих пор девственница? Я слышал, как ты была с Майлзом.

Она хихикает, и этот звук противоречит слезам, текущим по ее щеке. Она выдергивает руку, чтобы смахнуть их.

— У меня нет члена. — Ее хихиканье переходит в полноценный смех. — Ну, — она опускает взгляд вниз по своему телу, туда, где я все еще нахожусь внутри нее. — Ну, технически, в данный момент он у меня есть.

— Черт возьми, — я не замечаю ее юмора.

Я снова пытаюсь вывернуться, и она хватает меня за бедро.

— Нет! Ты начал, теперь ты должен закончить. Ты не можешь меня так бросить, — слезы снова наворачиваются на глаза, ее настроение меняется от веселого до несчастного. У меня уже чертовски болит голова от этих перепадов. — Я не могу снова быть отвергнутой, Илай. Пожалуйста!

— Бл*ть, — на этот раз мое ругательство звучит мягче. Я знаю, о чем она говорит, даже если она этого не понимает.

Ее бедра приподнимаются, втягивая меня глубже в свое тело, и, несмотря на себя, я стону.

— Теперь не больно, — шепчет она. — Пожалуйста, Илай. Пожалуйста, трахни меня. Мне нужно, чтобы ты меня трахнул.

— Я думал, ты меня ненавидишь.

Я медленно покачиваю бедрами, проверяя, каково это. Она такая чертовски тугая. То, с какой силой она обхватывает мой член, просто невероятно.

Ее глаза закрываются.

— Да. Я так тебя ненавижу, бл*ть, — слово заканчивается стоном, когда я вхожу в нее еще глубже. — Ненавижу тебя. Да. Так. Бл*ть. Сильнее.

Мои губы находят ее горло, и я прикусываю ей челюсть.

— Скажи это еще раз.

— Я чертовски ненавижу тебя.

— Я тебе не верю, — очередной толчок вызывает еще один стон.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи.

— Я ненавижу тебя.

— Опять.

Ее спина выгибается, когда я проникаю глубже.

— Я ненавижу тебя, мать твою, — она почти выкрикивает эти слова.

Я захватываю ее губы, втягиваю ее язык в свой рот и глотаю ее стоны, погружаясь в ее тело до упора.

Ее руки повсюду. Вокруг моей шеи, в волосах, скользят по горлу, обхватывают замок, украшающий мою шею, по спине, впиваются в мою задницу. Когда наши рты расходятся, я запускаю руку в ее волосы и оттягиваю ее голову назад.

— Скажи мое имя, — я хочу услышать его на ее губах. Хочу, чтобы она знала, что это я трахаю ее. Что это я заставляю ее чувствовать себя так хорошо.

— Нет.

Я сжимаю свою хватку.

— Скажи мое гребаное имя. Чей член в тебе?

Она поджимает губы.

— Хорошо. Если ты так хочешь. — Я целую вдоль ее челюсти до уха. — Я заставлю тебя кончить на мой член, принцесса, но только после того, как ты скажешь, кто тебя трахает. Если понадобится, я буду держать тебя на грани всю ночь. Я остановлюсь до того, как ты кончишь, и оставлю тебя в желании. Я выйду из тебя и оставлю тебя пустой и нуждающейся.

— Не смей!

— Тогда назови мое имя, — мои пальцы находят ее клитор, и она дергается от моих прикосновений, извиваясь и всхлипывая, когда я глажу, кружу, щелкаю и щиплю, а мой член снова и снова погружается в ее тело в жестком ритме. — Ты хочешь кончить?

Она кивает.

— Тогда произнеси мое имя.

— Я, бл*ть, ненавижу тебя.

— Я знаю. Скажи мое имя. Дай мне услышать эту ненависть, принцесса, — я усиливаю толчки, стискивая зубы от желания кончить. Я не кончу, пока она не сделает это.

— Я ненавижу тебя, — ее спина прогибается, губы разъезжаются, когда она задыхается.

— Скажи. Мое. Имя.

— Пошел ты. Еб*ть-колотить. Я, бл*ть, ненавижу тебя, Илай, — мое имя срывается с ее губ в горловом стоне.

— Еще раз. Скажи мое имя еще раз.

— Илай… Твою мать. Илай. О, боже, да. Илай! — она скандирует мое имя, стонет, задыхаясь, и я больше не могу сдерживаться.

Я улыбаюсь ей в щеку.

— Хорошая девочка. Теперь ты можешь кончить.

И она кончает, ее проклятия наполняют воздух, ногти скребут по моей спине, и я наслаждаюсь этим, смакую, люблю это, когда нахожу свое собственное освобождение.

— Так чертовски хорошо, — шепчу я. — Тебе так хорошо, принцесса. Я чувствую, как ты кончаешь на моем члене. Такая хорошая девочка.