Арабелла

— Хорошая девочка, — этот голос — грубый шепот. — Одна минута, котенок. Ты хорошо справилась. Готовься снова играть.

Аромат мяты дразнит мой нос. Намек на это в его дыхании.

Жар разливается по моим щекам от похвалы и прозвища. С трудом сглатываю, мои губы все еще покалывает от его прикосновения. Ощущение пальца, который я сосала, все еще во рту. Я вздрагиваю, осознавая, как близко он, даже если не могу его видеть.

Это уже не просто клочок бумаги, спрятанный в моем шкафчике. Передо мной стоит живой, дышащий человек. Голос того, кто подкидывает мне вызовы. Реальность пронзает меня, и я замираю на месте. В животе масса чувств, смесь страха и адреналина. Ерзая на скамейке, я ощущаю влажность трусиков и пульсацию в паху.

Он мог сделать со мной все, что захотел бы. Я сижу здесь с повязкой на глазах, вдали от школы, посреди ночи. Это знание и пугает, и возбуждает одновременно.

Он коснулся меня, но кто он? Я не узнаю голос. Почему я так возбуждена? Что, черт возьми, не так со мной? Я даже не знаю, как он выглядит. Я должна бежать обратно в школу, не оглядываясь.

Но даже зная все это, я зачарована его шепотом.

Задерживаю дыхание и внимательно слушаю. Справа от меня щелкает ветка, и все стихает.

Он ушел?

Таймер на моем телефоне звенит, заставляя меня подпрыгнуть.

— Дерьмо.

Я срываю повязку с глаз, тянусь к телефону, чтобы отключить звук, пока он не привлек нежелательное внимание. Сканирую темноту, но не вижу никаких следов.

Что теперь?

На мой немой вопрос приходит ответ, когда я замечаю маленькую черную коробку на скамейке. Используя фонарик на телефоне, я свечу, чтобы рассмотреть содержимое.

Дешевый на вид телефон и зарядное устройство расположены на дне, а между ними спрятана записка. Я достаю ее и читаю ожидающее меня сообщение:

Включи телефон

Я вынимаю устройство из коробки, мне требуется секунда, чтобы найти кнопку включения. Когда экран оживает, появляется текстовое сообщение.

Неизвестный номер: Зеленый для продолжения. Красный, чтобы остановиться. Произнеси свой ответ вслух сейчас.

О, боже, что мне делать? Он ждет моего ответа. Не то чтобы он сделал мне что-то плохое. Я могу остановиться в любой момент, когда захочу. Я все контролирую, даже если он дает указания.

Ожидание давит, растет с течением времени.

— Зеленый, — выкрикиваю я в темноту, поддавшись необходимости увидеть, куда все это зайдет.

Секундой позже телефон в моей руке вибрирует.

Неизвестный номер: Всегда держи телефон при себе. Спокойной ночи, котенок.

Я запихиваю новый телефон, свой старый и записку в поясную сумку, добавляю туда повязку на глаза и застегиваю молнию.

Поднимаюсь со скамейки.

— Спокойной ночи.

На мое пожелание нет ответа.

Я пробираюсь по тропинке в темноте и не останавливаюсь, пока не вижу огни безопасности, освещающие здание белым светом. Быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и бегу по траве к своей зданию. Мне не требуется много времени, чтобы проскользнуть внутрь и подняться в свою комнату.

Когда я вхожу, закрывая за собой дверь, меня застает врасплох вспыхнувшая прикроватная лампа.

— Где ты была?

Покраснев, я встречаю вопросительный взгляд соседки по комнате.

— Я… я пошла прогуляться.

Лейси выгибает бровь.

— После комендантского часа?

— Я не могла уснуть, — стараюсь не съежиться, оправдываясь.

Выражение ее лица смягчается.

— Ты ходила повидаться с Майлзом, не так ли?

Мой смех кажется мне фальшивым.

— Я настолько очевидна?

— Я проделывала это много раз, чтобы увидеть Брэда. Просто будь осторожна. Служба безопасности не прощает ошибок, если тебя поймают.

— Я буду. Обещаю, — скидываю кроссовки. — Прости, если я разбудила тебя.

— Все в порядке. Я читала книгу, — Лейси машет мне одним из своих любовных романов. — Но это трудно с выключенным светом.

Я хватаю хлопчатобумажные шорты и мешковатую футболку, в которой сплю, и несу их в ванную.

— Я ненадолго. Ты можешь продолжать.

Как только я оказываюсь в ванной с запертой дверью, я расстегиваю сумку и нахожу новый телефон и записку. Меня больше не ждут сообщения. Я оставляю его сбоку от раковины. Завтра утром я возьму его с собой на урок. Приложенная к нему записка найдет место в моей маленькой шкатулке для драгоценностей вместе со всеми остальными заданиями.

Что принесет завтрашний день? Получу ли я еще один вызов? Или он заставит меня ждать?

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить звук его голоса.

«Одна минута, котенок. Ты хорошо справилась. Готовься снова играть».

Дрожа, я могу думать только о том, что он может приготовить для меня дальше.

Илай

— Какого хрена? — Келлан встречает меня перед скамейкой, как только мы убеждаемся, что Арабелла не собирается разворачиваться и возвращаться. — Ты должен был бросить коробку и уйти, а не вести с ней полноценный разговор. О чем ты думал?

Это хороший вопрос. О чем я думал? Она могла снять повязку с глаз в любой момент. Могла бы узнать мой голос. Вопреки себе, я заинтригован тем, что она не сделала ни того, ни другого. Как будто ей нужно играть в эту игру.

Чтение ее дневника дало мне небольшое представление о ее сокровенных мыслях, желаниях и отчаянной потребности в материнской любви. Я читал его от корки до корки не один раз. И каждый раз я открываю для себя что-то новое, что-то, что я пропустил при первом чтении. Все еще уверен, что она знала, что ее мама планировала выйти замуж за моего отца. Что она знала о его деньгах и статусе. Я все еще верю, что она так же жадна до денег, как и ее мать, но думаю, что у нее мотивы совсем другие.

Ее записи в дневнике подразумевают, что она жаждет безопасности. Деньги дадут ей это. Дом, который не снесут. Счета будут оплачены вовремя. Она может не беспокоиться о перекрытии газа или отключении электричества. Больше не нужно будет выбирать самые дешевые продукты в магазине только для того, чтобы убедиться, что еды хватит до следующей зарплаты.

Я понимаю это. Понимаю кайф, который получаю. Однако это не значит, что я позволю этому продолжаться. Я по-прежнему буду следить за тем, чтобы ни она, ни ее мать не прикоснулись к деньгам моего отца. Но мой фокус сместился, эволюционировал.

Мое намерение по-прежнему состоит в том, чтобы прогнать ее, вышвырнуть из школы, заставить бежать, поджав хвост. Я не хочу, чтобы она была здесь. Она отвлекает меня, и мне это не нравится. Но теперь я хочу насладиться ей. Не хочу торопиться и пугать ее, чтобы она не стала умолять свою маму забрать ее.

Стоя перед скамейкой, я до сих пор чувствую ее губы на своем пальце, теплое влажное ощущение ее языка. Мягкое, быстрое дыхание, когда она пыталась не показывать свой страх и волнение… и я хочу большего.

— Илай? — срывающееся слово Келлана возвращает мое внимание к нему.

— Что?

— Ты не ответил мне.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, что он сказал, затем киваю.

— Я хотел посмотреть, как сильно она хочет играть.

— Она делала твоим пальцам минет, — его голос был сухим. — Думаю, ты получил ответ.

Я снимаю лыжную маску и тихонько смеюсь.

— Получил. Ей нужно больше практики, прежде чем я позволю ее рту приблизиться к своему члену.

Келлан фыркает.

— Думаешь, она встанет перед тобой на колени?

— Я думаю, что она собирается сделать много вещей для меня. Ты слышал ее. Принятие было очевидным. Даже после того, как я стоял рядом и заставил ее отсосать мне палец, будто это был мой член. Никаких колебаний. Она хочет то, что я ей даю, — пожимаю плечами и поворачиваюсь, чтобы вернуться в школу. — В данный момент я просто делаю одолжение всем.

— Одолжение?

— Конечно. Кто знает, с какими трудностями она столкнулась бы, пытаясь получить удовольствие и облегчить зуд, о котором пишет в своем дневнике, если бы я не давал ей выход, — бросаю косой взгляд на Келлана. — Кто-то может воспользоваться ею. Как понимаю, я делаю ей одолжение.

Келлан качает головой, его плечи двигаются от смеха.

— Не уверен, что она воспримет это также.

— Не уверен, что меня это волнует.

Но меня волнует.

Мысль о том, что она упадет на колени ради кого-то другого, заставляет меня стиснуть челюсти. Я хочу стать центром ее существования, единственной причиной ее жизни. Я хочу быть в ее мыслях каждую секунду, пока она не сможет думать только о том, чтобы сосать мой член и заставить меня кончить. А потом, когда она так увязнет во мне, что не сможет выбраться, я обрушу весь мир на нее.

Остаток пути до нашей комнаты мы проделываем молча, пробираясь по туннелям, пока не достигаем выхода внутри нашего здания. Как только мы возвращаемся в комнату, я запираю дверь и поворачиваюсь лицом к Келлану.

— Давай посмотрим, что засняли наши камеры.

— Я получил очень хороший кадр ее рта вокруг твоего пальца, — он вытаскивает свой мобильный и постукивает по экрану, затем поворачивает его ко мне.

Мы оба смотрим, как разворачивается сцена. Келлан замолкает, когда я высвобождаю палец из ее губ.

— Ты видел, как она извивалась на той скамейке? Либо она отчаянно хотела пописать, либо кончить.

Улыбка медленно расползается по моему лицу.

— Давай выясним, — я вытаскиваю второй одноразовый телефон, который взял, и включаю его.

Я: Когда ты сидела на скамейке и сосала мой палец, ты была мокрой, котенок?

Ее ответ приходит через несколько секунд. Интересно, телефон у нее поблизости? Она ожидала сообщения от меня так скоро?

Добыча: Кто ты?

Я закатываю глаза. Так предсказуемо. Я не отвечаю на это, а просто повторяю свой предыдущий вопрос. Ответ почти мгновенный.

Добыча: Да.

Я: Хорошая девочка. Что ты собираешься с этим делать?