Арабелла

— Привет, милая, я просто проверяю как ты, — голос Елены весело звучит из голосового сообщения, которое она оставила на моем телефоне. — Надеюсь, ты правильно питаешься. У тебя появились друзья? Ты ладишь с Илаем?

Мои губы кривятся от его имени. Скорее ад замерзнет, чем мы поладим.

— В любом случае, позвони мне или напиши, когда получишь это сообщение. Надеюсь, скоро с тобой поговорить. Пока.

Опустив телефон от уха, я не могу не закатить глаза. Почему она сейчас пытается вести себя как настоящая мать? Она неделями мне не звонила за последние годы, когда уезжала на вечеринки или занималась сексом со своими мужчинами. Может, Эллиот подслушивал? Мысль укореняется, звуча наиболее правдоподобно. Думаю, даже когда я уехала в школу-интернат, она пытается устроить большое шоу из того, что она заботливая мать.

Я посылаю ей текстовое сообщение, когда иду по кампусу.

Я: Да, я питаюсь правильно. Моя соседка по комнате хорошая. Я не встречалась с Илаем. Школьные занятия отнимают много времени.

Я нажимаю «отправить», запихиваю телефон обратно в карман джинсов и иду в сторону главного здания.

Мое внимание переключается на спортзал, в голове крутятся вопросы без ответов. Трусиков, которые я оставила на двери, не было в воскресенье утром. Ни студенты, ни охрана ничего не упомянули, что заставляет меня задаться вопросом, что с ними случилось.

Сжимая лямку сумки на плече, я царапаю ногтями искусственную кожу, пытаясь отвлечься от беспокойства, от которого мои мышцы напрягаются.

«Почему не было другого вызова? Я сделал именно то, что мне сказали».

Весь вчерашний день я провела в художественной студии, чтобы наблюдать за своим шкафчиком, ожидая очередной записки. Ожидание становилось невыносимым по мере того, как шли часы. Каждый раз, когда я приходила проверить, мои ладони потели от страха и волнения. Обед прошел как в тумане. Майлз принес мне закуски из торгового автомата, когда я сказала ему, что работаю над проектом и не хочу есть в столовой. Я больше никого не видела и была благодарна за это после субботнего вечера. Майлз сказал мне, что у них у всех было похмелье, и они провели день, затаившись в своих комнатах в общежитии.

Когда до комендантского часа так и не появился вызов, я легла спать со странным чувством уныния.

«Может игра закончилась?»

Эта мысль усиливает мое чувство уныния.

«Неужели я действительно ожидала, что они продолжат?»

Это просто небольшие глупые шалости. Но я не могу перестать думать о том, какой кайф испытывала от адреналина.

— Доброе утро, Арабелла, — Майлз обнимает меня за плечи. — Есть ли у тебя какие-либо предпочтения для милого прозвища?

Вздрогнув, я чуть не оступилась.

— Ты напугал меня до чертиков.

— Извини, — он одаривает меня застенчивой улыбкой. — Ты выглядела так, словно была за сотни километров отсюда.

— Просто отвлеклась на школьные занятия.

Он выгибает бровь, выражение его лица кричит, что он мне не верит, но отпускает.

— Итак, прозвище?

— Только не называй меня принцессой.

Он смеется.

— Тогда букашка.

— Хорошо, пупсик, — мои губы изгибаются в полуулыбке.

— Мы должны обменяться номерами. Поддерживать связь и сделать это более правдоподобным, в том случае, если у кого-то возникнут вопросы.

Найдя свой телефон, он ждет, пока я вытащу свой из кармана. Он называет свой номер, и я делаю то же самое.

— Теперь нам просто нужно больше узнать друг о друге. Какая у тебя самая любимая песня? — убирает он телефон.

Я прячу сотовый в кармане худи.

— На данный момент «Runnin» Адама Ламберта.

— Я действительно думал, что ты собираешься сказать Тейлор Свифт.

Я смеюсь.

— Какая у тебя?

— «Treat you better» Шона Мендеса.

Мы присоединяемся к другим студентам, которые заполняют здание. Джейс ждет нас, когда я добираюсь до своего шкафчика. Майлз подходит к своему в нескольких метрах от него.

Джейс улыбается мне.

— Насчет субботнего вечера. Извини, если я был слишком резок.

— Все в порядке, — уверяю я его.

— Хочешь прогуляться после уроков?

Разблокировав комбинацию на своем шкафчике, я распахиваю его.

— Мне жаль, но я пообещала Майлзу, что буду тусоваться с ним.

Джейс моргает.

— Майлзу?

Мое внимание переключается с шока на его лице на металлическую внутреннюю часть шкафчика, и мое сердце замирает. Там, поверх одной из моих книг, лежит сложенный лист бумаги. Волнение разворачивается внутри меня, как огромный дремлющий зверь.

Джейс все еще что-то говорит, но я не слышу его из-за шума крови, бегущей в ушах. Схватив записку, я прячу ее в кулаке.

— Эй, чувак, ты пытаешься заигрывать с моей девушкой? — голос Майлза выводит меня из транса.

— Девушкой?

Я захлопываю дверцу и поворачиваюсь к ним. На лице Джейса отражается замешательство.

Майлз обнимает меня за плечо.

— Мы с Арабеллой начали встречаться.

Джейс качает головой.

— Ни за что, бл*ть. С каких пор?

Звенит звонок.

Я прочищаю горло.

— Да буквально вчера. Прости, Джейс.

Не давая мне времени сказать что-то еще, Майлз толкает меня по коридору. Он не останавливается, пока мы не оказываемся в безопасности класса и не занимаем свои места с другими учениками. Джейс входит через несколько минут, его челюсть сжата, а выражение лица холодное. Когда Брэд, Лейси и Эван присоединяются к классу, они, кажется, не замечают его настроения. Илай и Келлан входят последними, прокравшись мимо столов в свой угол.

Я жду, пока все не уткнут носы в свои книги, прежде чем развернуть записку с покалыванием в предвкушении.

Поскольку ты была такой хорошей девочкой, тебе полагается подарок. В следующий раз, когда ты отправишься на пробежку, иди по лесной тропе. Подойди к скамейке возле кладбища, и там ты найдешь его. Принятие подарка означает, что ты хочешь поиграть снова.

«Подарок?»

Мои щеки заливаются румянцем. Помня о других учениках вокруг меня, я прячу записку в свой пенал. День тянется. Урок за уроком кажется бесконечностью. Обед приходит и уходит, а Майлз прилипает ко мне, как банный лист. Несмотря на то, что он заставляет меня смеяться своими шутками, я не могу перестать думать о вызове в сумке. Это мой маленький грязный секрет.

Как только заканчивается последний урок, я выхожу за дверь и несусь через кампус, прежде чем успеваю даже подумать. Я возвращаюсь в нашу комнату намного раньше Лейси. Я рывком открываю ящик комода, чтобы найти одежду для бега. Мне нужно пять минут, чтобы раздеться и переодеться.

Я надеваю наушники и нажимаю на песню. Из динамиков гремит песня Фолл Аут Бой «My Songs Know What You Did in the Dark».

Выбегаю из здания и бегу по траве, направляясь к линии деревьев. Адреналин, пронизывающий меня, сжигает любые тревожные ощущения. Мои кроссовки стучат по земле, пока я бегу к цели. Равномерно дыша, я ускоряюсь, двигаясь на автопилоте и высматривая скамейку.

Мне нужно время, чтобы найти ее. Вырезанная из дерева, старая и обветшалая. Мой взгляд сразу же притягивается к маленькой черной коробке, которая лежит под скамейкой. Испустив долгий вдох, я стою и смотрю на подарок, пока мой пульс замедляется, а пот остывает на моей коже.

Я вытаскиваю наушники и нажимаю кнопку «Стоп».

«Уверена ли я, что все еще хочу играть в эту игру?»

Предупреждающий голос звучит в моей голове. Уголек здравого смысла держит меня в плену, пока я слушаю тишину вокруг себя.

— Уверена, — шепчу я, желание этого сильнее, чем что-либо прежде. Потребность в этом славном, сладком порыве, который я едва ощутила.

Пригнувшись, я осторожно поднимаю коробку и опускаюсь на край скамейки. Когда открываю крышку, внутри лежит плитка шоколада. Мой любимый «Херши» с кремом.

«За мной следят? Это единственная причина, по которой они бы узнали об этом».

Мысль должна быть тревожной, но вместо этого мой желудок приятно сжимается, и я беспокойно ерзаю по скамейке. Взгляд переключается на кусочек ткани, сложенный рядом с шоколадкой. Удерживая коробку на коленях, я поднимаю материал за край.

Все внутри меня напрягается, и дыхание срывается с моих губ.

Я проверяю наличие людей, но я все еще одна, затем смотрю на полоску материала, свисающую с моих пальцев.

«Почему повязка на глаза?»

Есть только один способ узнать. Вставая, я беру плитку шоколада и повязку на глаза и прячу их в карман. Кладу пустую коробку туда, где ее нашла, и возвращаюсь в школу.

На данный момент я не уверена, должна ли бояться или волноваться. Но уверена в одном.

Я не готова остановиться.

Илай

Арабелла не пытается скрыть свое приближение, и к тому времени, когда она достигает скамейки, я уже прячусь за деревьями. Она берет коробку, которую я оставил, и изучает содержимое. Когда она оглядывается, я пригибаюсь. Знаю, что она не может меня видеть. Келлан проверил мое местоположение со всех сторон, чтобы я мог быть здесь, когда она придет.

Она кладет в карман повязку и плитку шоколада и спешит прочь. Я достаю свой мобильный и пишу Келлану.

Я: Она забрала все. Игра началась. Подкладывай следующее задание. Она скоро вернется в здание.

В ответ получаю палец вверх. Оставив Келлана доставлять записку, я направляюсь к гробнице. Нам повезло, что никто никогда не пытался проникнуть внутрь. Я не знаю почему. Они исследовали все остальные части кладбища. Может быть, они боятся слухов о призраках. Может быть, они просто не хотят вскрывать место упокоения лорда Брэдли. Или, может быть, не стремятся знать все о том, где они живут, как я. Мною всегда двигала потребность знать все о… ну, обо всем.

Я двигаюсь вокруг гробницы, мои пальцы скользят по мраморному гробу, расположенному в центре. Если все пойдет хорошо, она скоро найдет это место. Не сегодня, а через пару дней. Когда я буду готов. Когда я буду уверен, что она слишком далеко зашла, чтобы отступить.

Когда мой мобильный извещает мне, что Келлан успешно оставил записку, я возвращаюсь в школу. Думаю, Арабелла пойдет прямо к своему шкафчику. Она проверяла его все выходные, ожидая нового вызова. Она уже становится зависимой от острых ощущений. Это было видно по ее поведению. Мне любопытно посмотреть, как далеко я смогу зайти в этом.

Я иду по коридору, где стоят шкафчики, и действительно, она стоит перед своим, дверца открыта, и она смотрит на что-то. Ее нижняя губа зажата между зубами, и эта поза вызывает во мне укол ревности. Я хочу заменить ее зубы своими. Хочу впиться в мягкую плоть и оставить свой след. Хочу, чтобы она стояла на коленях, как в моем сне.

Она думает, что она хищник. Она со своей матерью. Преследуют богатые семьи и опустошают их. Но скоро узнает, что встретила своего противника. Теперь она добыча. Теперь ее будут преследовать, играть, пировать и использовать.

Я намеренно позволяю своей туфле оцарапать пол, и она дергается, поворачивая голову. Ее глаза расширяются, когда она замечает меня, и девчонка тут же захлопывает свой шкафчик. Я ничего не говорю, двигаясь вперед в обычном темпе. Когда я достигаю ее, я ударяю своим плечом, отбрасывая на шаг назад. Свернутый лист пергамента выпадает из ее рук.

Она приседает и поднимает его, прежде чем кто-либо еще его заметит. Я делаю вид, что не замечаю ничего и продолжаю идти, наклоняя голову, чтобы скрыть ухмылку.

Келлан стоит в конце коридора. Он отталкивается от стены и идет рядом со мной.

— Ну как?

— Она крепко держит лист в руках. Думаю, можно с уверенностью предположить, что она будет там сегодня вечером.

— Хорошо, — он потирает руки. — Каков план?

— Мы будем смотреть. Ждать. Мы мельком увидим наш приз.

Я облизываю губы. Хочу большего, но должен быть терпеливым.

Этот вечер повторяется каждый день в Чёрчилль Брэдли. За ужином открываются клубы. Спорт, музыка, искусство — доступно все, чему студент хочет научиться. В восемь кафетерий открывается на девяносто минут, предлагая вечерние закуски и горячие напитки для желающих. Для выпускников девять сорок пять — это комендантский час, когда всем нужно вернуться в свои общежития, а в десять — отбой. У всех остальных пораньше. В любом случае, это означает, что к половине одиннадцатого везде тихо.

Последний вызов Арабеллы говорит ей покинуть общежитие в полночь, одевшись в шорты и футболку. Ей нужно бежать к скамейке, где она встанет лицом к деревьям и снимет лифчик. Это ее выбор, снимать ли для этого футболку или нет. Бюстгальтер должен остаться на скамье.

Келлан думает, что она не снимет майку. Я не совсем уверен. В ее дневнике рассказывается о том, как за ней наблюдал незнакомец, пока она раздевалась. Думаю, что она покажет свои сиськи, втайне надеясь, что кто-то наблюдает за ней.

Я же намерен быть этим кем-то.

Лезу под кровать, достаю ее дневник и перелистываю до нужной страницы.

Он мне снова снился прошлой ночью. Мой незнакомец в маске. Я не могла его видеть, но знала, что он там… наблюдает, как я раздеваюсь. Я проснулась возбужденная. Почему мысль о том, что кто-то наблюдает за мной, так возбуждает меня? Я сумасшедшая? Странная? Чудачка? Не знаю. Но мне нравится это. Мне нравится мысль, что кто-то в темноте смотрит на меня, видит.

Она не говорит, играла ли с собой, когда проснулась. Думаю, что она это сделала. Я бы поставил деньги на то, что ее пальцы оказались на клиторе до того, как Арабелла открыла глаза. Это заставляет меня задуматься о том, сбежит ли она сегодня вечером в свою спальню, чтобы кончить.

Мой будильник срабатывает в одиннадцать, и я скатываюсь с кровати. Мы оба одеты в черные спортивные штаны и футболки. Я даю Келлану лыжную маску, и он прячет ее в карман.

— Готов? — спрашиваю я, уже зная, каким будет ответ.

Он подпрыгивает на цыпочках, его улыбка так широка, что я удивляюсь, как его лицо не раскалывается.

Мы покидаем нашу комнату и пробираемся через здание как можно тише, направляясь на пятый этаж, где на стене есть панель, ведущая в один из секретных туннелей, которые приведут нас под здание. Все они соединяются в разных точках под землей с четырьмя разными выходами по всему участку. Единственный, который меня сегодня интересует, — это тот, что выходит у кладбища.

Итак, идем налево, пока не доходим до секции, которая ведет к той, что из туалета, и следуем по ней до конца. К тому времени, как мы подходим к скамейке, уже одиннадцать тридцать, и мы расходимся, каждый находит себе место по обе стороны от дорожки со скамейкой посередине, открывающей вид с обеих сторон.

Мы договорились снимать происходящее на случай, если кто-то из нас что-то пропустит. Единственное, что мы можем сделать сейчас, это ждать…