Я ходил по огромной библиотеке. Над головой был купол с изображением ангелов. И повсюду книги – стопки книг, и справа, и слева. Все массивные и гораздо больше меня. Наверное, это жилище великана. Стоило мне об этом подумать, как откуда-то донесся шорох крыльев. На мгновение показалось, что это ветер. Но это же закрытое помещение. Откуда здесь взяться ветру?

Меня накрыла чья-то тень. Я обернулся и увидел… большую сову, которая расправила крылья так, словно собиралась меня схватить. Вот она уже выпустила острые когти… но в последний момент передумала и лишь разрезала ими воздух.

– Что такое? Что происходит?

Ответа не последовало. Надо мной пронеслись еще тени, и еще… Сова, филин, ворон. И каждый раз, приближаясь, они выставляли свои когтистые лапы.

– Прекратите! Кто-нибудь, помогите!

Вокруг не было ни души. Лишь бесконечные ряды книжных полок. Я попал в книжный лабиринт!

Я попытался бежать, но у меня почему-то не получалось, и я упал, упершись руками в пол. Попробовал бежать на четвереньках. На удивление, так было удобнее. Не успел я об этом подумать, как вдруг кое-что заметил… В отражении начищенного до блеска пола на меня смотрела грязная мышь. Значит, книги и птицы вовсе не были такими огромными. Это я уменьшился!

В следующий миг мое тело взмыло вверх. Ворон! Он схватил меня и перевернул, так что я оказался совсем беспомощным. Я весь был в его власти… И все же должен сделать хоть что-то, чтобы избежать трагической участи! Превозмогая острую боль, я вырвался и побежал вперед. Выход! Там наверняка должен быть выход! Однако я столкнулся со стеной. И этой стеной оказалась книжная полка.

На полке восседала огромная сова. Словно хозяйка библиотеки, она вцепилась когтями в свое гнездо и разглядывала меня свысока. Я сжался и оцепенел. Тем временем жуткие птицы все приближались. Птицы спереди, птицы сзади – я ничего не мог сделать.

Сова молча все так же взирала на меня. Наверное, примерялась, куда лучше вцепиться и как меня помучить. А эти птицы, они что, слуги совы? И она хочет насладиться тем, как они будут меня терзать?

– По-помогите, – простонал я, моля неизвестно кого.

И тогда неподвижная, подобно статуе, сова начала двигаться и взмахнула широкими крыльями. Я не мог оторвать от нее глаз – она казалась настоящим произведением искусства.

Налетел порыв ветра, и сова села прямо передо мной. Клюв и когти невероятно острые. Большие глаза сверкают, как драгоценные камни. Я ждал, когда эта хищная птица нападет. Сова открыла клюв. Ее пасть была красной. Словно кровь. Словно адский огонь! Я пригнулся и зажмурился: вот-вот окажусь в этой пасти… и резко открыл глаза. С тела градом катился пот.

Это мой потолок. Меня укутывает знакомое одеяло. Сон? Комната в старой квартире. Всего в шесть татами[16]. Вокруг – только мои вещи.

Какой ужасный сон! Превратиться в мышь и стать кормом для птиц!

Сердце все еще бешено колотилось. Я несколько раз провел по груди ладонью, чтобы его успокоить, и посмотрел в темный угол. Там лежало то, что копилось с недавних пор, – книги! Там были книги, которые я купил в «Гнезде». И те, что уже прочитал, и те, которые только собирался. В основном романы и так называемая классика – то, что было популярно в прежние времена. «Десять негритят» Агаты Кристи – настоящий кладезь детективных уловок: приглашение от таинственного человека, изолированный остров, внезапное убийство. Я любил такие манги[17], поэтому мне очень понравилось.

Сборник рассказов О. Генри я одолел уже до половины. Я и раньше слышал о рассказе «Дары волхвов», где говорится о том, как бедные супруги пожертвовали самым дорогим, чтобы преподнести подарки друг другу на Рождество, но прочитал его впервые. В этом сборнике было множество коротких рассказов, поэтому я не спеша почитывал их по пути в Дзимботё. Я изменился. Еще недавно совсем не читал, а сейчас за неделю проглатываю по одной, а то и по две книги.

Я потянулся к книге, которая лежала под подушкой. Однако мне тут же вспомнилась сова из сна, ее глубокие пронзительные глаза. Они кое-кого напоминали…

– Амон. – Это имя невольно сорвалось с губ.

Я отдернул руку от книги. Ладонь вспотела.

Еле передвигая ватные ноги, я дотащился до «Гнезда».

Я всегда шел туда с желанием отведать «того самого» кофе, послушать рассказы о книгах, узнать, какой посетитель случится на этот раз. Но сегодня было иначе. Все тело будто кричало: «Не хочу!»

– Неважно выглядишь, – бросил Амон из своего угла, стоило мне войти.

Он, как обычно, сидел в глубине «Гнезда»: перекладывал книги в твердых обложках и сортировал увесистые иностранные тома.

– Плохо себя чувствуешь? В таком состоянии не стоит перетруждаться.

– Да я в общем-то и не перетруждаюсь. Все в порядке.

– Хм, раз так, ладно.

Амон обеспокоенно на меня посмотрел. Мне стало не по себе. Только я собрался сказать, что со мной все хорошо, как натолкнулся на его пристальный взгляд.

– Ух…

– Цукаса?!

Глаза добрые, но с примесью жесткости. Глаза хищника – точь-в-точь как у огромной совы из того сна! По спине забегали мурашки – то ли от страха, то ли от омерзения, то ли от чего-то еще.

– Точно все хорошо? Может, сегодня стоит пойти домой?

Я почувствовал у себя на спине его широкую ладонь. Приятный баритон шепотом прошелестел у самого уха, он заботливо меня приобнял. Но я не мог смотреть ему в глаза.

– Все в порядке.

– Но ты что-то очень бледный.

– В-все нормально. Правда, просто эмоции зашкаливают. Как только подумаю о поиске работы, голова раскалывается.

– Ах, вот оно что! Ты всегда принимаешь все близко к сердцу. Надо иногда и отдыхать.

– Это верно.

– Я понимаю, что ты не сможешь расслабиться, даже если тебе об этом сказать. Кажется, сегодня посетителей не будет, давай-ка сходим съедим чего-нибудь сладенького. Иногда неплохо сменить обстановку, – решительно сказал Амон и удалился вглубь магазина.

– Что?

Пока я изумленно таращился ему вслед, он уже вернулся в пальто и шляпе.

– Ну что, пошли. Все расходы беру на себя, так что не переживай за свой карман.

– М-м, а куда мы идем?

– В Судамати есть хорошая кофейня. Я приглашаю.

– Судамати?

– Ты в курсе, что Акихабара[18] недалеко от Дзимботё?

– Ну, в общем, да. Слышал, что туда можно и пешком дойти.

– Вот как раз по пути туда.

Митани любит наведываться в этот район после работы. От ближайшей станции Отяномидзу проехать одну остановку по линии Собу, и окажешься в Акихабаре. Но мой приятель ненавидит ждать поезд и предпочитает ходить пешком.

Мы вышли на внутренний проспект. Стояла хорошая погода. Вдоль этой улицы тоже тянулись бесконечные букинистические лавки, книжные магазины, кафе, но, возможно, из-за того, что тут сновали одни пешеходы, она казалась тише проспекта Ясукуни.

– Это проспект Судзуран. После полудня в погожий день здесь очень хорошо прогуливаться.

– Как тут спокойно! Будто внутри и снаружи – два абсолютно разных мира.

– А ведь раньше Судзуран был главным проспектом, и жизнь здесь кипела.

– Что? Неужели?

– Практически все сгорело при пожаре во время Великого землетрясения в Канто[19]. После этого район уже было не узнать.

– Великое землетрясение Канто… Кажется, это было в годы Тайсё?[20]

– Да, двенадцатый год эпохи Тайсё[21]. Тот книжный, в котором мы только что были, тогда тоже полностью сгорел. Помню, именно тогда я вполне осознал свое бессилие…

– «Помню»? – Я в недоумении уставился на печально вздохнувшего Амона: он говорит как очевидец событий.

– Да-да. Но сейчас мы направляемся за сладким. – Амон словно не услышал мой вопрос или намеренно пропустил его мимо ушей. – Кофейня появилась в пятом году Сёва[22]. Заведение с историей. Его построили до войны, но ему повезло избежать воздушных атак, и оно до сих пор встречает посетителей в своем изначальном виде.

– Ого! Я слышал, что после массированной бомбардировки Токио превратился в испепеленную равнину.

– Да уж. Великое землетрясение и война оставили на нем множество шрамов. И все же кое-где остались не тронутые огнем постройки, – сказал Амон так, словно видел все собственными глазами.

Мы прошли по проспекту Судзуран и пересекли проспект Ясукуни в направлении Когавамати. Нырнув в переулок и пройдя еще немного, Амон остановился.

– Ну вот, мы пришли. – Он указывал на двухэтажное деревянное здание. Это была очень красивая постройка с черепичной крышей. – Кафе «Такэмура». Зайдем?

Рядом с каменным фонарем оказались раздвижные стеклянные двери. За ними нас встретил изысканный японский интерьер: высокие потолки, в глубине – кассовая стойка и витрина, по соседству с местами за столиками расположился зал с татами.

В глаза сразу бросились хорошо одетые мужчины и женщины – наверное, завсегдатаи и живут неподалеку. От всего здесь веяло уютом и умиротворенностью.

– Как тут хорошо!

– Да. Ты не против, если мы займем место на татами? В конце концов, мы в заведении в традиционном японском стиле.

Я проследовал за ним. Амон с невозмутимой элегантностью снял верхнюю одежду и сел, выпрямив спину. Мы заказали мороженое с анмицу[23].

Заведение находилось в стороне от оживленного проспекта – видимо, поэтому тут было довольно тихо. Из окна был виден только сад, и если сюда и долетали какие-либо звуки, то лишь от растущих там деревьев. Даже не верилось, что всего в двух шагах шумит неугомонный проспект Ясукуни.

– Цукаса, а ты знаешь, что тут неподалеку станция Мансэйбаси?

– Что? – Я ни разу о такой не слышал.

– Ее уже не существует.

– А… Я о ней совсем ничего не знаю.

– Сейчас от нее не осталось ни одной постройки, ни намека на то, что здесь было прежде. Она полностью утрачена. И это печально.

– А что, она была очень красивая?

– Очень, – эхом вполголоса ответил Амон. Он собирался еще что-то добавить, но умолк, хотя обычно охотно делился своими познаниями.

Не успел я сообразить, о чем его можно расспросить, как принесли наш заказ. К теплому чаю также предложили сироп из коричневого сахара.

– Выглядит аппетитно!

– Что ж, тогда приступим!

Я вылил сироп на агар-агар, зачерпнул десерт ложкой… Превосходно! Глубокий вкус бобовой пасты анко и кусочки льда создавали невероятное сочетание.

– Вкусный анмицу! В нем чувствуется какое-то… изящество, что ли.

– Согласен. Здесь еще готовят вкусные мандзю[24]. Надо купить перед уходом. – Амон улыбнулся.

– Неожиданно! Я-то думал, раз ты делаешь кофе, то больше любишь европейские сладости.

– Они слишком сладкие, Цукаса. Японские сладости тоже прекрасно гармонируют с кофе.

– Что? Серьезно?

Вот те на! Где кофе и где японские сладости!

– Например, данго[25] с зеленью, политое сладкой фасолевой пастой. Мед же сочетается с этой пастой?

– М-м, – кивнул я. – Только сейчас распробовал.

– В таком случае можно использовать колумбийские кофейные зерна, которые обладают таким же глубоким вкусом, как и мед. И травяной вкус сочетается с данго с зеленью.

– Ого! Так это уже и не японская, и не европейская еда получается.

– Именно. Я время от времени пробую что-то помимо европейских лакомств и придумываю разные сочетания. Это позволяет мне отвлечься. К тому же сладкое успокаивает мысли. Так я убиваю двух зайцев одним выстрелом.

Точно! Амон почувствовал мое состояние и привел меня сюда. Тарелки и чайник в мгновение ока опустели.

– Спасибо за угощение!

– Да, было вкусно. Тебе хоть немного полегчало?

– Да. Спасибо.

– Вот и славно. – Амон улыбнулся.

Мне было неловко ему лгать, но сейчас, видя его улыбку, я почувствовал, что он мне это прощает. Теперь я мог спокойно смотреть ему в глаза. Мед стер все воспоминания об ужасном сне.

– Хотелось бы сюда еще как-нибудь заглянуть. И конечно, перепробовать все, что есть в меню, – подытожил Амон.

– В следующий раз я угощаю!

– Не беспокойся, Цукаса. В конце концов, для работодателя абсолютно нормально заботиться о благополучии сотрудника. – Игриво мне подмигнув, Амон накинул пальто. И в этот момент из его кармана выпало что-то серебряное.

– Ой, держи. – Я подобрал предмет с пола.

Это был медальон. Довольно старый, а внутри вклеено фото. Молодая темноволосая женщина в кимоно. Позади нее виднелось роскошное кирпичное здание. Это что, Токийский вокзал? Между девушкой и зданием стоял незнакомый мне памятник военному.

– Эта женщина… – Амон вырвал медальон из моих рук. Мертвенно побледнев, он сжал его в ладони.

– Амон?

– Прости. Это очень ценная для меня вещь, – тихо сказал он и спрятал медальон в карман.

– Кто она?

– Моя возлюбленная. – И на лицо Амона легла тень такого страдания, словно он переживал муки ада.

– Возлюбленная…

– Она уже умерла, – быстро проговорил он и отвернулся.

Я думал, что он пойдет к выходу, но Амон не двигался. Взглянув на него, я увидел, что его глаза закрыты, а губы плотно сжаты.

– Ты… молишься?

Ему явно было тяжело.

– Да, – кивнул Амон. – Но молюсь не Богу.

– Девушке с фотографии?

– Нет. – Амон взглянул на меня. В его лице сквозили горечь и самоирония. Я впервые видел его таким. – Я молюсь в пустоту. Точнее, у меня есть маленькая глупая надежда получить прощение. И я корю себя за собственную глупость и преступление.

Мне было нелегко его понять. Его мысли и фотография той девушки – все вдруг стало для меня непостижимым.

До Дзимботё мы шли молча и на некотором расстоянии друг от друга.

С того дня Амон стал часто уединяться в глубине магазина. Он, как и прежде, сидел на привычном месте и читал, но, казалось, был погружен в глубокие раздумья. А может, раньше я просто этого не замечал?

Время от времени его благородное лицо искажала гримаса боли, и тогда в его руках появлялась одна и та же книга – роскошный старинный европейский том в твердой обложке, о названии которого я не решался спросить и лишь наблюдал за тем, как, нахмурившись, Амон тяжко вздыхает. Но не переживать за него я не мог, и внутри меня росло беспокойство.

И вот однажды кое-что случилось. Я пришел в «Гнездо», но Амона там не оказалось.

Если Амон отсутствует, то «Гнездо» исчезает. Значит, он где-то в магазине. Но я никогда не заходил дальше кассы – моя работа ограничивалась пространством вне ее, и в этом смысле я все еще был посетителем.

– Амон? – окликнул я его.

Из коридора за прилавком, который вел в заднюю часть магазина, на меня смотрела темная пустота. Ответа не было. Ушел с головой в работу? Такое раньше уже случалось, поэтому я спокойно положил рюкзак в шкафчик и решил сам его поискать.

Может, моет полы? Или протирает пыль на столе? Или разбирает горы старых книг? Их заметно прибавилось в последнее время – они высились башнями на полу, на столе, стремясь, казалось, отвоевать любую точку еще свободного пространства. Моей задачей было распределять те, у которых были названия, по жанрам и ставить на полки. Иногда какая-нибудь книга подлетала ко мне сама, но к этому я уже привык.

Я заглянул туда, где обычно сидел Амон. Там тоже все было заполнено книгами. Он всегда охранял свое пространство, но книг от этого меньше не становилось. Амон будто специально выстраивал вокруг себя стену, при этом названия томов из этой «стены» каждый раз отличались.

Что ж, книги, книги… и я решил не лезть на его территорию. И в этот момент мой взгляд упал на одну европейскую книгу – ту самую, которую Амон просматривал с печалью на лице. Она спокойно лежала на столе, и любопытство взяло верх.

Я осмотрелся: ни одного намека на присутствие Амона. Я достал мобильный. Думал сфотографировать, но, если раздастся звук щелчка, будет не очень хорошо. Поэтому я решил тайком записать название в заметки: Le Fantome de l’Opera[26].

Я смог прочитать последнее слово – «опера». Неужели эта книга про оперу? Я так и представил Амона, исполняющего арии на сцене роскошного театра.

Под этой книгой была еще одна. Кажется, тоже европейская. Она оказалась более старой – в золотой обложке и с необработанными страницами. Наверное, это пергамент.

Что это? Книга изрядно потрепана, а местами даже почернела – будто ее не годы тронули, а подъели насекомые и плесень. Страницы, словно разорванные в клочья, выпадали обрывками. Бедняжка! Мне стало ее жаль. Это чувство усиливалось от осознания того, какой прекрасной она была изначально. Почему с ней это случилось? И утраченное, наверное, уже не восстановить.

Я посмотрел на корешок, но названия на нем не было. Возможно, это тоже чья-то история?

– Цукаса.

– Ой! – От неожиданности я выронил телефон. За кассой откуда ни возьмись возник Амон. – Как долго ты там стоишь?

– Только что вернулся. Заработался в кладовке с разбором книг, – как ни в чем не бывало ответил Амон.

Там в глубине и книгохранилище есть? Я ведь не знал, как магазин выглядит снаружи, поэтому и не мог представить, как он спланирован.

– Совсем на тебя не похоже, Амон, чтобы ты утратил над чем-то контроль, – попытался я пошутить, чтобы скрыть неловкость, убирая телефон.

Амон ответил горькой усмешкой:

– Не смог остановиться, чтобы не узнать, о чем книга.

– А-а-а… А вот это очень на тебя похоже.

– Что есть, то есть, сразу погружаюсь в чтение с головой. И все же я прекрасно провел время!

Я улыбнулся ему в ответ. Телефон лежал в заднем кармане брюк – в тот момент он казался мне особенно тяжелым.

Следующий день был у меня выходным, и я позвал Митани прогуляться. Мы договорились встретиться в кофейне «Сабоуру» в одном из переулков недалеко от станции Дзимботё. На входе нас ожидала деревянная статуя, привезенная будто из какой-то южной страны. Старая кофейня напоминала одинокий домик в загадочном лесу, и несмотря на то, что свет там был приглушенным, – а возможно, именно благодаря этому, – здешняя атмосфера успокаивала. Кирпичные стены, деревянные столы и стулья – все это создавало ощущение теплоты природы, даром что в центре огромного города.

– Приятное местечко.

– И правда, – согласно кивнул я Митани, севшему напротив.

– О нем непременно говорится во всяких путеводителях. Тут гораздо спокойнее, чем дома.

– Митани, ты же живешь один. И тебе-то не расслабиться?

– Ну, в каком-то смысле я расслабляюсь. Но скорее там, где одни книги.

– А… В том смысле, что ты погружаешься в книги с головой и тебе неспокойно, когда их нет там, где ты ешь или спишь?

– Как-то так, – кивнул Митани.

Мы заказали по чашке кофе. В кофейне, кроме нас, сидел студент, который явно готовил доклад, мужчина, читающий какую-то книгу, и несколько женщин, занятых деловой беседой.

– В последнее время мне часто приходится видеть такие деловые встречи, – кивнул я на женщин.

– Тут рядом издательство. К тому же район офисный.

– На переговорах с издательством обязательно и писатель присутствует, да?

– Ага. Писатели, авторы манги – все они тут недалеко слоняются.

– Говоришь о них как о какой-то ерунде вроде дешевой картошки.

– А что?

– Да ничего, но разве это не здорово? Возможность встретить писателя или автора комиксов?

Недавно мне и самому довелось встретиться с таким, правда мертвецом.

На мое воодушевление Митани ответил с привычным уже спокойствием:

– Но я чуть ли не каждый день вижу их у себя на работе.

– Что? Ты серьезно?

– Иногда писатели организуют автограф-сессии. Есть и такие, кто хочет сфотографировать стопки своих произведений.

– Вот как? И так бывает?

Получается, и я мог столкнуться с одним из них.

– На этой улице есть кофейня «Миронга». Слышал, там частенько бывали и Эндо Сюсаку, и Сибусава Тацухико. Вроде еще Акутагава Рюноскэ и Танидзаки Дзюнъитиро заглядывали.

– Получается, когда-то тут «слонялись» и великие писатели?

– Ну, там, где собираются книги, собираются и писатели, – заметил как бы между прочим Митани. – Так, у тебя, кажется, было какое-то дело?

Я спохватился: а ведь и правда! Достав телефон, я показал ему экран.

– Ты знаешь, что это за книга? Кажется, это не английский.

– Да я и английского-то толком не знаю. В плане иностранных языков я безнадежен, – разочарованно вздохнул Митани.

– И без этого понятно, что эта книга европейская. Думал, она тебе знакома.

– Ну, если только название… – протянул Митан, но, взглянув на экран, мгновенно изменился в лице. – Неужели?!

– Что, можешь прочитать?

– Могу? Нет. Предполагаю! – Митани поднес телефон прямо к моему лицу. – По-английски The Phantom of the Opera – «Призрак оперы»! А оригинал – французский, ведь автор – Гастон Леру – француз. Знаешь «Призрака оперы»?

– Да!

Так эта книга не про оперу. То есть про нее лишь в каком-то смысле. Довольно известная история, которую в последнее время и на сцене ставили, и экранизировали. Я как-то и фильм смотрел, и постановку по телевизору.

– Но почему Амон грустит, когда на нее смотрит?

– Амон?

– Так зовут моего начальника. Он любит книги так же, как и ты. Думаю, вам было бы что обсудить. – Я добавил, что «Гнездо» вовсе не плод моего воображения. Рассказывать о том, что Амон снимает помещение в том же здании, где работает Митани, долго, и я опустил детали местоположения магазина.

– Я бы очень хотел увидеть это место. Так интересно познакомиться с тем, кто читает «Призрака оперы» в оригинале! Возможно, он полиглот?

– На японца точно не похож. Но вроде и не француз. И при этом прекрасно владеет японским, так что можно предположить, что и другие языки знает.

– Разве это не здорово? Он может прочитать любую книгу! – В голосе Митани послышались нотки зависти. Это и понятно: наверняка такому любителю книг хочется читать их в оригинале. – И фамилия у твоего босса такая интересная. А как его зовут?

– Амона? – Кстати, и правда – как? Я честно признался, что имени его не знаю.

– То есть он не назвался полным именем, когда представлялся?

– Да нет вроде.

– Хм. Это странно. Или…

– Или?

– Или это и есть его полное имя.

– Да брось! – Я хотел было рассмеяться, но Митани был таким серьезным, что улыбка с моего лица сразу испарилась.

– Я говорю о демоне.

– О демоне? В каком смысле?

– В прямом. Я одно время увлекался демонологией. Это довольно интересно. Каждый демон уникален. – Митани достал из сумки какую-то книгу. – Это мой гримуар по демонам.

– Такие и правда существуют?

– Ага. За тысячу восемьсот йен[27]. У нас такое не продается, поэтому купил в другом магазине – в том, который недалеко от нашего, тоже с новыми изданиями. Там полно всякого о разных субкультурах.

– Дешево! Для справочника по демонам – дешево! – Неужели такая книжка, которая часто появляется в фильмах и аниме, продается за такую низкую цену, да еще и недалеко отсюда?

– В этой книге есть… Вот, посмотри сам.

Митани открыл нужную страницу и показал мне. Я взглянул и невольно воскликнул:

– Что? Может, просто имена совпадают? – Там была нарисована сова. Точнее, не просто сова, а сова с хвостом огромной змеи, глаза горят злым огнем – в общем, настоящее чудовище! И зовут ее Амон. – Это…

– …Один из семидесяти двух столпов Соломона. А эти семьдесят два столпа Соломона – злые духи, которых он поймал.

– Злые духи?

– По-другому – демоны. Самый известный в этой компании – Асмодей. Ты же играешь в компьютерные игры? Наверняка что-то о нем да слышал.

Об Асмодее я, конечно, слышал. Демон с головой быка или овцы. Кажется, дух похоти и страсти.

– Согласно этой книге Амон является «самым строгим маркизом» и «устраняет вражду между друзьями и заканчивает войны». Амона следует вызывать, когда взаимоотношения между людьми дают трещину. Он станет ловким посредником и прекрасным переговорщиком.

– Прекрасным переговорщиком…

Я вспомнил о старшеклассниках, которые приходили в «Гнездо». Они запутались в своих отношениях и чуть не рассорились окончательно, а помирил их Амон.

Вспомнил я и о блуждающем по книжному магазину Песочном человеке. Дух писателя, страдающего от невозможности увидеть свое детище-книгу, усмирил опять-таки Амон. К тому же он намекал, что и раньше решал много такого. Пусть это и были происшествия совсем пустячные – не из тех, о которых печатают в газетах, – но для людей, которых они касались, довольно чувствительные. И помогал им не кто иной, как Амон.

А еще глаза той совы… Они до сих пор не выходили у меня из головы! Ужасное изображение в справочнике по магии очень напоминало гигантскую сову из моего сна. Открыв кроваво-красную пасть, она, казалось, готова была меня съесть.

– М-м…

– Натори? – Митани обеспокоенно посмотрел на меня, когда я невольно прикусил губу. – Все хорошо? Ты жутко выглядишь.

– Да, все в порядке.

– Если имя совпало, это вовсе не значит, что это он и есть. Думаю, это простое совпадение. – Митани закрыл книгу.

Ну конечно! Он же не в курсе, что и действия Амона, и его глаза очень похожи на злого духа Амона. И что Амон использует загадочную силу и при этом называет себя магом.

Митани снова прервал мои размышления:

– Если ты так беспокоишься, то, может, возьмешь зеркало?

– Зеркало?

– Да. Считается, что зеркало показывает истинную сущность нечистой силы. Например, вампиры в зеркале не отражаются. Думаю, что демон, скорее всего, проявится в истинном обличье.

– И если будет отражаться человек, значит, он не демон?

– Получается, что так. Может, стоит попробовать? Чтобы успокоиться.

– Да. Ты прав. – Во рту пересохло. Я промочил его кофе, но вкуса не почувствовал.

Мы сменили тему: немного поговорили о работе и еще о каких-то пустяках.

Как только мы вышли из «Сабоуру», Митани засобирался на станцию Дзимботё, а я – в книжный. Но перед тем как проститься, мой приятель сказал:

– Послушай, даже если этот господин Амон действительно окажется демоном, я все равно хотел бы с ним встретиться.

– Почему?

– Думаю, тот, кто любит книги, не может быть совсем уж плохим. К тому же если он долго живет, то наверняка прочитал уйму книг. Я бы с удовольствием его послушал.

– Вот как… – Я слабо улыбнулся.

В общении с демоном нет ровно ничего хорошего. Ты заключаешь с ним договор, отдаешь душу и становишься падшим. Жутко от одной мысли, что Амон – тот самый демон Амон! А если и так, то какова его цель? Положим, ему нужны людские истории – с помощью магии он создает из них книги. И что же, в этот момент забирает душу?

И почему он держит меня рядом с собой? Сказал, что ему интересна моя книга с пустыми страницами, а на самом деле что, собирается меня съесть? Выколоть глаза острым клювом и разорвать тело острыми когтями? И весь этот добродушный взгляд и благородное поведение – не более чем спектакль?

Все мое доверие к Амону стало зыбким. Стоит появиться сомнению в одном, начинаешь сомневаться во всем. Видимо, таковы демоны: водят людей за нос. Но я… На самом деле я не хочу сомневаться в Амоне! Не хочу, чтобы он оказался тем самым Амоном!

Чтобы развеять подозрения, нужно было убедиться в том, что он не демон. Вооружившись этой надеждой и дешевым зеркальцем, купленным по дороге, я вернулся в книжный. На входе в просторном вестибюле красочно расставили книги и повесили под потолок плакаты.

Но уже по пути в «Гнездо» ноги стали как ватные, и я решил не заходить в лифт сразу, как делал это обычно, а пройтись по этажу. Я лениво прогуливался между стеллажами, бездумно убивая время, рассматривал разложенные на столах журналы и книги – судя по всему, бестселлеры. И тут на глаза мне кое-что попалось: книга про район Канда. Дзимботё как раз находится в округе Тиёда, район Канда, и наверняка здесь написано и про него. Я уверенно взял книгу – так, словно в ней опубликовано интервью с моим знакомым. Пролистав ее, я узнал, как менялся район Канда с течением времени, – здесь было много цветных фотографий, поэтому представить эти изменения особого труда не составляло. Внутри были даже изображения местных фестивалей и карта электричек.

Стоило мне восхититься про себя тем, какая хорошая книга, как мое внимание привлекло одно фото: роскошное кирпичное здание. Хм, а эта вытянутая постройка кажется мне знакомой… Да это же фон на той фотографии в медальоне Амона! И перед ней еще памятник военному. Но, увидев название станции, я не поверил своим глазам: под фотографией на всю страницу была подпись – «Станция Мансэйбаси». Станция Мансэйбаси? Та самая, о которой говорил Амон? А бронзовый памятник в честь Хиросэ Такэо[28].

Станция Мансэйбаси являлась конечной станцией железной дороги в сорок пятом году Мэйдзи[29]. Прекрасное двухэтажное кирпичное здание пострадало во время Великого землетрясения в Канто и стало одноэтажным. Позднее его перестроили, и со временем на месте станции появился железнодорожный музей. Однако потом музей перенесли во дворец, а само здание снесли. По окончании войны демонтировали и памятник Хиросэ Такэо как символ милитаристской пропаганды.

Получается, это не Токийский вокзал. На фотографии в медальоне был памятник Хиросэ Такэо. Около Токийского вокзала его нет. Это точно станция Мансэйбаси! Великолепное здание из красного кирпича, построенное в начале прошлого века и сгоревшее в двенадцатом году Тайсё. То есть это фото было сделано между сорок пятым годом Мэйдзи и двенадцатым годом Тайсё; оно было цветным, но его таковым сделали, наверное, уже позже.

Здесь вопросов нет. Вопрос в другом: сколько лет Амону? Ту девушку на фото он назвал «возлюбленной». И говорил о ней в прошедшем времени, будто она умерла. Получается, он знал ее, когда она еще была жива. Но Амон выглядит лет на тридцать – тридцать пять. Может, маги не стареют? Или… Ко мне закралось недоброе предчувствие.

Я положил книгу обратно на стол – лучше бы мне ее не видеть! – и пошел к эскалатору. Едва я встал на ступеньку, он начал медленно двигаться, меня же преследовала мысль: «Вот бы он остановился…»

Почему Амон так упорно читает «Призрака оперы»? И почему выглядит таким печальным? Насколько я помнил, это была история о том, как живущий в оперном театре урод влюбляется в прекрасную актрису и похищает ее. А потом, когда возвращается влюбленный в актрису юноша, они с этим призраком сражаются.

Пока я смутно припоминал сюжет, эскалатор приехал на четвертый этаж. Вход в «Гнездо» был между стеллажами, в самом конце отдела со старыми книгами. Загадочная букинистическая лавка, которую найти может не каждый.

Стараясь изо всех сил придать лицу невинное выражение, я зашел внутрь.

– Я на месте.

– Ты припозднился. Что-то случилось? – Амон встретил меня с неизменной улыбкой. Он, как всегда, сидел поодаль. «Призрака оперы» в куче книг видно не было. – Плохо себя чувствуешь? – Амон обеспокоенно на меня взглянул.

Похоже, мои усилия пошли насмарку. Сжав в кармане зеркальце, я ответил:

– Все в порядке.

– Тогда хорошо. И все же береги себя. Болезни моя магия не излечивает.

– Можешь только мирить и ссорить людей?

– Нет. Я уже говорил, что, если бы это можно было делать с помощью магии, все бы всегда заканчивалось хорошо. А это далеко не так, – вздохнул Амон. – К тому же я все еще не в силах понять человеческую душу. Хотя сейчас получается лучше… – Он вдруг осекся и пристально на меня посмотрел. – Цукаса, что ты сказал? Мирить людей и ссорить? – Слово «ссорить» он произнес с особым ударением.

Все! Проболтался!

Амон поднялся со своего места, и я невольно попятился.

– Цукаса, что там у тебя? Вытащи правую руку из кармана, – строго произнес он.

Я впервые видел его таким. Ладони неприятно вспотели.

– Э… это.

«Я принес это, потому что не хочу в тебе сомневаться», – хотел объяснить я, но из-за страха перед Амоном не мог выдавить из себя и слова. Его хищные глаза меня словно сканировали.

– Цукаса, быстро!

– Ай! – Я вытащил ладонь, и из кармана выпало зеркальце.

Раздался нервный вздох, и даже воздух задрожал от ярости Амона. Зеркальце отскочило от деревянного пола и раскрылось. И да, я увидел то, что в нем отразилось…

– Ах! – воскликнул не то я, не то Амон или мы оба сразу. В зеркале отражался испуганный я, но Амона рядом не было. Вернее, вместо него там было… чудовище с головой совы и острым клювом. Вылитый злой дух из книги Митани! Злой дух Амон!

– Зачем?.. – простонал Амон.

– Амон, ты…

– Я не хотел, чтобы ты знал, Цукаса.

– Ты… ты злой дух?

– Я не хотел, чтобы ты увидел мое истинное лицо!

Воздух сотряс голос, похожий на рыдания. Кожаный ботинок Амона наступил на зеркало.

– Почему?

Амон сделал шаг вперед. Я отпрянул. Передо мной стоял красивый мужчина с отчаяньем в глазах. И в этот момент он был особо по-декадентски прекрасен. Но меня обуял ужас: ведь на самом деле передо мной монстр! И, не являясь человеком, он выражает совершенно человеческие эмоции. Страшно не знать, чему можно верить. Я не понимал, где правда, а где ложь. А вдруг это печальное испуганное лицо – маска? От всех этих мыслей кровь в жилах стыла. У меня перехватило дыхание.

– Ты никогда не носил зеркало. А теперь принес, потому что что-то заставило тебя во мне сомневаться и ты захотел узнать мой истинный облик?

– Н-нет…

– Зачем? Зачем тебе это понадобилось? Если бы ты не узнал, то все бы шло как раньше!

– Прости… Прости! – Я оттолкнул вплотную стоящего ко мне Амона. И только потом понял, что убегаю.

Я вылетел из «Гнезда», вскочил на эскалатор и устремился к выходу. Рванув автоматическую дверь, я споткнулся и буквально вывалился наружу. Идущие по проспекту Ясукуни бизнесмены недоуменно на меня покосились. Я обернулся, но Амона позади не увидел. Еще некоторое время присматривался, но погони не было. Когда сердце перестало бешено колотиться, я наконец поднялся. На свежем воздухе голова стала думать яснее. Наверное, все это мне приснилось. Я устал от поисков работы, вот воображение и разыгралось, уверял я себя по дороге домой.

Было довольно пасмурно. В какой-то момент перед глазами все потускнело, я отчаянно заморгал, и по щеке скатилась теплая капля. Я что, плачу?

Почему? Из-за кого?

Той же ночью мне приснился сон.

Я снова был в той библиотеке. И, как и прежде, надо мной плотной стеной нависали сотни книг. Новость была только в том, что потолок стал гораздо ниже и я мог хорошо разглядеть крылья изображенных на нем ангелов.

Я снова отразился в идеально начищенном паркете, только на этот раз был не мышью, а человеком. За спиной уже никто не размахивал крыльями, а передо мной сидела та же огромная сова.

– Ой…

Сова пристально на меня посмотрела и открыла пасть – красная, как адский огонь, та словно истекала кровью. Однако вырвалась оттуда вовсе не кровь.

– Проща-ай… – эхом прокатилось по библиотеке. Не дожидаясь моего ответа, сова широко взмахнула крыльями.

– Постой! – Мой голос заглушил поднявшийся от крыльев вихрь. Я хотел еще крикнуть, и еще, но не смог.

А сова взлетала все выше и выше. Под самый купол. Дальше было только звездное небо. Она постепенно уменьшалась, словно ее поглощала темнота.

– Постой! Не уходи! – Я протянул руку, но крылья отдалялись. Сколько бы я ни тянулся, сколько бы ни подпрыгивал, достать ее я уже не мог. Но не мог и смириться с этим и что есть сил крикнул:

– Не уходи, Амон!

Ночное небо мгновенно пропало, и вместо него перед глазами возник знакомый деревянный потолок. Снова сон… Я лежал на футоне. Закутанный в одеяло, я сильно вспотел. В комнате было темно, значит, все еще ночь.

Я… Глядя на потолок, я вытянул руку. Так ничего и не поймав, она без сил упала обратно. В груди разверзлась зияющая пустота. Я… тоскую? По Амону? Вытянутая ладонь непроизвольно сжалась в кулак.

Никто не ответит мне на мои вопросы. Остается только гадать, лежа в темноте.

Перед мысленным взором все еще стояла картина улетающей совы. Не слишком ли самонадеянно думать, что в ее многозначительном взгляде сквозила печаль из-за расставания?

На следующее утро я приехал в Дзимботё и снова направился в книжный. По дороге уверял себя, что иду исключительно за справочной литературой по поиску работы.

Вместо того чтобы подойти к главному входу через проспект Ясукуни, я решил, что быстрее будет зайти с заднего входа через переулки, – по проспекту труднее передвигаться из-за толпящихся у букинистических лавок зевак. К тому же так короче. Я уже несколько дней ходил закоулками.

Сгорбившись, я прошел мимо той необычной кофейни «Сабоуру» – сегодня переулок показался мне особенно узким. Словно все здания от меня отвернулись…

– Натори, – окликнул меня знакомый голос. Оглянувшись, я увидел Митани. – На работу идешь?

– Нет. А ты?

– На работу. Сегодня во вторую смену. Но я приехал пораньше. Вот думаю, может, почитать успею.

– Понятно.

– Что с тобой? Ты опять неважно выглядишь, – озабоченно взглянул на меня Митани.

Я растерялся. Может, рассказать ему все как есть? Или нет? Немного поколебавшись, я решил рассказать. О владельце лавки, который собирает истории жизней людей и использует магию. О его медальоне, о призраке оперы и загадочных совпадениях во сне. И о его истинной сущности.

Пока я рассказывал, мне самому моя история казалась далекой от реальности чепухой, и я бы нисколько не удивился, если бы Митани надо мной посмеялся, заявив, что все это мне приснилось. Всякий раз, когда в нашем разговоре звучали слова «магия» или «демон», прохожие бросали в нашу сторону странные взгляды. Но Митани ни разу не засмеялся. В его глазах не было ни капли того снисходительного сочувствия, которое испытываешь к другу, который сошел с ума. Он ни разу не сказал, что это бред. Просто молча слушал.

– Так что больше я в «Гнездо» не пойду. Трудно представить, что со мной такое произошло. Но ведь и Амон не скрывал, кто он на самом деле. Но все, с этим покончено.

– Почему?

– Почему? – эхом повторил я вопрос Митани. Выражение лица у него было очень угрюмое.

– Да, почему ты решил перестать ходить к Амону?

– Я же сказал: он – демон. Демон, описанный в том гримуаре. Митани, ты же знаешь о них лучше меня! Разве они обманом не заманивают и не пожирают людей? Наверняка с девушкой с фотографии произошло то же самое. Амон хоть и сказал, что любил ее, но я уверен…

– Возможно, он стал демоном, который убил всех мужей возлюбленной. Кажется, такое уже проделывал Асмодей. Это история из книги Товита из ветхозаветных апокрифов.

– Скорее всего, так и есть. Он сделал ей что-то очень плохое. Кажется, таким же был и урод в «Призраке оперы»? Он любыми способами пытался заполучить актрису. Наверняка «Призрак оперы» – это книга с описанием ее жизни!

– Но ведь он страдает!

– Да. И с трудом сдерживает боль. Но я не знаю отчего. Да и страдание ли это вообще?

– Тогда нужно узнать. Встреться с ним еще раз.

– Ты издеваешься?! – Прохожие вздрогнули от моего возгласа. Покосившись на нас, они прибавили шагу. – Я не хочу связываться с тем, кто может быть опасен. Мне моя жизнь дороже любопытства. Я не такой фанат оккультизма, как ты, Митани. Я обыкновенный человек!

– А может, он тоже хочет быть обыкновенным?

– Что? – Я не верил своим ушам.

– Разве он не мечтает стать обыкновенным человеком? – повторил Митани. – Он принял облик человека, его трогают человеческие истории, он хочет чувствовать присутствие людей…

– Мечтает стать обыкновенным человеком? Какая странная мысль!

– Ничего странного. Об этом как раз в «Призраке оперы». – Митани глубоко вздохнул. – Ты читал оригинал? Не фильм, не мюзикл, а роман Гастона Леру?

– Нет.

– Советую. Кстати, его часто переиздают в новых переводах, поэтому можешь выбрать, чей вариант тебе нравится больше.

– Разве это история не о том, как жуткий урод похищает актрису, а возлюбленный пытается ее спасти?

– Так-то оно так, но, уверен, тебя тронет и история призрака. – Должно быть, лицо у меня было очень удивленное, поэтому Митани нахмурился и добавил: – Призрак хотел жить обычной жизнью.

– Обычной жизнью?

– Да. У него с рождения были нездоровые кости, что сделало его уродом. При этом он обладал знаниями, которых не было у других людей, и музыкальным слухом. Было у него множество и других талантов, а в придачу состояние. Не было только одного – жизни обыкновенного человека. Любви, жены и семьи. Он желал именно этого.

Я вспомнил девушку на фотографии в медальоне. И выражение лица Амона, когда он о ней рассказывал. Мне стало больно. Живущий в опере «призрак» любил актрису. Если это чувство не отличалось от чувств обычных людей, то получается, он просто хотел быть рядом с любимой, признаться ей и создать с ней семью. Но он не был «обычным» – его внешность пугала, поэтому актриса его отвергла. А он хотел заполучить ее во что бы то ни стало. Да. Другого выхода не было…

– Наверное, не стоило показывать тебе гримуар. Ты слишком предвзято относишься к демонам. Является Амон таковым или нет, это никак не связано с тем, каков он есть. Откуда ты знаешь, что все остальные на самом деле являются людьми?

– Я… – Я вспомнил сон с улетающей совой. Может, она вовсе не собиралась меня есть, а просто хотела поговорить? И только страх помешал мне это понять? Возможно, я оказался в плену у Песочного человека, считая, что демоны – страшные создания, которым бы только дурачить людей и вредить им?

– Может, стоит встретиться с Амоном еще раз? Хочешь, я схожу?

– Нет, все в порядке. Пока! – бросил я и убежал.

Да, мне жутко от этого здания и от одной мысли, что нужно туда идти, но все же я должен увидеть Амона еще раз.

Я влетел в книжный, решил не дожидаться лифта, прыгнул на эскалатор и понесся на четвертый этаж. Я бежал ко входу в «Гнездо», огибая стеллажи. От стены, в которую они упираются, точно можно попасть в «Гнездо»…

Входа не было. Одни лишь книжные полки, а деревянной двери и след простыл. Понятно, Амона… нет в магазине. Я провел пальцем по месту, где мог бы быть вход. Но куда же он ушел? И все равно – я должен с ним встретиться. Перед глазами вновь возник образ улетающей совы, ее печальные глаза…

Но, с другой стороны, то, что сказал Митани, лишь предположение. А вдруг Амон и есть тот самый злой демон, каким его принято считать?

Или все же настоящий Амон – тот, каким его представляет Митани и каким его знал я? И он обо мне заботился?

В голове бушевал вихрь эмоций, и все же я задумался: куда он ушел? На глаза попался плакат с объявлением, что сегодня на восьмом этаже рынок старых книг не работает. Значит, он может ходить где-то неподалеку – ищет кофейные зерна или сладости, которые сочетаются с кофе…

Нет, все не то. Я не настолько проницателен, как Амон, однако провел с ним некоторое время, хоть и недолго. И тем не менее я единственный, кто общался с ним так близко и должен найти ответ сам…

Я вспомнил, как, увидев девушку на фотографии, Амон начал молиться – что для демона более чем странно. Но он сказал, что значение этой молитвы отличается от того, которое вкладываем в нее мы, и что он, скорее, занимается самобичеванием. Вспомнил, с какой болью в глазах он на меня посмотрел, когда я его оттолкнул. Печальное выражение его лица во время молитвы и эта боль слились в моих воспоминаниях.

Точно, он должен быть там, где молятся! Так, я сейчас в Дзимботё, в округе Канда. Старый район. Где-то здесь наверняка есть церковь.

– Простите! – Я окликнул сотрудницу магазина, которая наводила порядок на стеллажах. Девушка повернулась ко мне и улыбнулась:

– Здравствуйте, что-то ищете?

– Тут неподалеку есть церковь?

– Церковь?

– Да. Ну или любое другое место, где можно помолиться.

– Хм, подождете секунду? – Сотрудница куда-то ушла и вскоре вернулась с картой. Это был бесплатный путеводитель по букинистическим лавкам Дзимботё. Удивительно, но в нем были указаны названия всех магазинов! – Мы находимся здесь: на пересечении проспектов Ясукуни и Мэйдай.

– Ага.

– Если от проспекта Мэйдай идти в сторону станции Отянумидзу и повернуть направо, там будет собор Святого Николая.

– Собор Святого Николая?

– Его официальное название – Воскресенский собор. Его построили в тысяча восемьсот девяносто первом году. Он является государственным культурным наследием, и некоторое время назад его реставрировали…

– Понятно. Спасибо большое!

Я взял у нее карту и побежал. Вылетев из магазина, я бросился к перекрестку и понесся вверх по проспекту Мэйдай. И злился на себя, что не могу бежать быстрее, – сердце стремилось вперед, но тело его сдерживало. Повернув направо, как на то указывала карта, я начал спускаться и, пройдя еще немного, наконец увидел здание с куполом в европейском стиле.

Собор Святого Николая! Величественное белое здание в самом центре округа Канда. На его фоне выделялись черные арочные ворота с крестом. Правда, меня немного смутило что-то вроде колючей проволоки вокруг них. Хм, что-то здесь не так… Присмотревшись, я увидел, что это лампочки, похожие на бутоны, – их наверняка зажигают по ночам, и ворота красиво освещаются. А мне-то – глазами виноватого! – показалось, что путь мне преграждает проволока.

Приближаясь к собору, я все сильнее ощущал его величие – словно сам постепенно уменьшался. У дверей на входящих сверху безмолвно взирал Христос. Его спокойный взгляд наполнил меня каким-то невыносимым чувством… Так, нужно войти! Войти и встретиться с Амоном.

Для такого, как я, кто перестал молиться уже давно, религия напоминала дремучий лес, но стоило мне переступить порог собора, и я сразу окунулся в атмосферу святости. Будто посреди буйства богатой природы попал туда, где можно успокоить душу. Внутри собор освещали только люстры и подсвечники, и дрожащие тени только усиливали мистическую атмосферу.

И тут в углу зала я заметил знакомый силуэт – посреди святого места, окутанный ночной тишиной и густой темнотой.

– Амон! – Я рванул к нему точно ужаленный. Вне всякого сомнения, это был он.

– Цукаса? Как? Ты здесь?

– Хотел с тобой встретиться.

– Встретиться со мной?

Показалось, что в его глазах мелькнула радость. Так ли это было на самом деле, не столь важно.

– Сначала я должен перед тобой извиниться. Прости за вчерашнее, за то, что поставил тебя в такое неловкое положение. Ты мой начальник, и я тебе обязан.

– Нет, не стоит. Я же… – Амон отвел взгляд, но я не дал ему продолжить:

– Сегодня я пришел, думал сделать уборку, но магазин оказался закрыт.

– Цукаса… – Его глаза округлились. – Ты все еще хочешь работать в моем магазине?

– Стыдно признаваться, но я все еще не нашел работу.

– Но ты же… ты же сам видел. Я ведь, как вы это называете, демон. – Он сказал это так спокойно и уверенно, что последние сомнения в этом, если они и были, отпали сами собой.

Я мгновенно вспотел. Живот скрутило, в голове помутнело. И все же я кое-как выдавил из оцепеневшего горла:

– Да, знаю. – Ведь я хочу знать, кто Амон на самом деле.

– И ты этого не боишься?

– Боюсь. – Ноги у меня задрожали. Передо мной стоял демон – сверхъестественное существо, презираемое всем миром. Как здесь сохранять хладнокровие? Но я попытался: – Я перед тобой в долгу, и ты всегда был ко мне добр.

– Цукаса…

– К тому же мне больше некуда идти, – вырвалось у меня. Эх, ничего лучше в голову не пришло?!

Но Амон улыбнулся. Его лицо снова стало расслабленным.

– М-да, тут уж ничего не попишешь.

– Прости, что доставляю хлопоты.

– Ну-ну, не скромничай. – Амон похлопал меня по плечу. Его широкая ладонь напоминала отцовскую – поддерживающая крепкая рука. – Что ж, тогда вернемся в магазин? Ты же хотел поработать.

– В оплату входит время, которое я потратил на поиски владельца?

– А ты не промах! – Амон громко рассмеялся.

Я тоже не удержался от смеха. В конце концов, почему бы и мне не посмеяться вот так с тем, кто сам вводит людей в заблуждение? И уже неважно, что он демон и его истинный облик другой.

Амон запрокинул голову и посмотрел на круглый потолок. Я проследил за его взглядом – смотрел на окутанный тусклым светом купол и чувствовал, что нахожусь в глубокой пещере. Однако в нем были окна. И сквозь них лился теплый солнечный свет. Хоть и был он высоко, мне казалось, что, протяни я руку, непременно до него дотронусь.

– Я пошел туда, потому что вспомнил о своем преступлении и хотел покаяться, – сказал Амон и тяжело вздохнул. Мы шли по проспекту Мэйдай среди шелеста болтовни проносившихся мимо студентов.

– Твое преступление как-то связано с той девушкой на фотографии?

– Да. – Амон кивнул. – Как ты уже догадался, истинное обличье у меня иное. Я был тем духом, который дарует тому, кто меня призовет, знание.

– Был?

– Ты сообразительный! Да, именно был. И больше им не являюсь.

– Почему?

– Потому что слишком сблизился с людьми.

Я удивленно на него посмотрел. О чем он? И снова Амон показался мне очень далеким.

– Я обладаю знаниями о прошлом и будущем и могу укреплять отношения между людьми. Мое колдовство способно помирить даже самых заклятых врагов. Но могло быть и наоборот. – Горько улыбнувшись, Амон признался, что это ему не нравилось. – Именно поэтому я пытался понять историю конкретного человека и то, как он жил. И это значит, что я слишком к нему приближался. Жизнь людей такая короткая, но такая впечатляющая! Мне так хотелось прикоснуться к ней, сгорающей в один миг. – По его словам, сначала он просто протягивал руку, но с каждой новой историей погружался все глубже и глубже, а потом осознал, что увяз и пути назад нет. – Из-за интереса к людям возвращение в мир демонов стало для меня невозможным. Потому и сила моя постепенно начала угасать, и осталось ее совсем немного.

– И при этом ты создал такой магазин! В свои лучшие годы ты наверняка мог сделать все что угодно?

– Ну, не все. Но по сравнению с тем, что сейчас, гораздо больше. Я бы хотел и тебе показать, Цукаса, – шутливо добавил Амон. – И все же я ни о чем не жалею. Я принял облик человека и влился в человеческое общество. И вот тогда я встретил ее.

Ее. Девушку, что на фотографии в медальоне. Скорее всего, она жила в эпоху Мэйдзи или Тайсё, потому что на той фотографии за ней роскошное кирпичное здание станции Мансэйбаси.

– Это была воспитанная, любящая литературу, мудрая девушка. Потому я ее и полюбил.

Я без труда представил Амона рядом с той девушкой. Красивая, благородная пара – как на картине. Наверняка все вокруг им завидовали. И они наверняка, не обращая на это внимания, много разговаривали, обменивались мнениями о прочитанных книгах.

– И?

– И все, – твердо сказал Амон.

– И вы не признавались друг другу в любви? И не хотели пожениться?

– Я мечтал об этом. – Амон вдруг плотно сжал губы, словно внезапно сдулись колеса велосипеда. – Но я демон. К тому же монстр. А она человек… – Он с трудом подбирал слова, и я лишь молча кивнул. – Она была замечательным другом и хорошо ко мне относилась. Я ее любил, и мне казалось, что мы достаточно близки, чтобы признаться друг другу во всем. Но не смог рассказать ей о том, кто я на самом деле. В облике человека врал, что я маг, и продолжал с ней встречаться.

Спустившись с холма, мы подошли к перекрестку. Амон пристально уставился в одну точку. Я не видел, во что он вглядывался, – возможно, в то далекое прошлое.

– Я маг и обладаю удивительными для вас, людей, способностями, – продолжил он. – И потому не старею. Я продолжал так лгать до самой ее смерти. А не признался ей, потому что боялся, что она меня отвергнет.

Боялся, что отвергнет? Поэтому он и от меня скрывал свое истинное обличье?

Тем временем мы уже вошли в «Гнездо», и, словно приветствуя хозяина, магазин сразу включил свет. Хоть эта лавка и создана с помощью магии, для меня она стала местом, где можно успокоить душу…

– Я постоянно ее обманывал, – вновь послышался голос Амона. – Меня терзало чувство вины. Иногда, чтобы избавиться от этой боли, я молился, но в эти моменты был сам себе противен. Господь все равно не услышит моей молитвы. С тех пор смысл ее изменился и остается таким по сей день. – На лице Амона появилась горькая усмешка. Господь – это, наверное, Бог. А одна из причин, по которой Амон здесь оставался, – это тоска по той девушке на фотографии в медальоне. Тогда понятно, почему он такой печальный. – Вот такое я мелочное существо. Я пойму, если ты надо мной посмеешься, – с грустью продолжил Амон. Проклиная самого себя, он был готов к наихудшему исходу.

– А что в этом смешного? – Сколько же чувств в этом благородном джентльмене! – Неужели та потрепанная книга…

– Ты все-таки ее увидел. – Амон достал ветхую книгу без названия с дальнего стеллажа. – Как ты догадался, эта книга обо мне. Мне было интересно, какова же моя история. И выглядит она жутко.

Стоило дотронуться до края обложки, как с нее посыпалась бумажная труха; казалось, еще чуть-чуть – и вся книга превратится в кучу такого же бумажного мусора. А о том, чтобы ее прочитать, и речи быть не могло!

– Безобразная, да? – И Амон посмотрел на меня с тоской. – Сколько ее ни реставрируй, это книга о монстре. Она хорошо олицетворяет меня самого…

– Перестань! – Я почти кричал, пытаясь унять громкий стук, пока до меня не дошло, что это бешено колотится мое сердце. – Как раз совсем наоборот!

– Наоборот?

– Да! Даже если ты чудовище, это все равно не меняет того факта, что ты добрый, благородный и обладаешь деликатной, как у человека, душой. Поэтому я к тебе и вернулся!

– Цукаса…

– Не знаю, конечно, наверняка, но думаю, что она поступила бы так же. Какая разница, кто ты и как выглядишь, если душа к тебе лежит?

Женщины – мудрые создания. Вполне возможно, она догадывалась, кто рядом с ней, но ждала, когда он сам ей признается. Но теперь мы этого не узнаем.

Амон, казалось, совсем растерялся. Он удивленно смотрел прямо на меня. Наконец, придя в себя, шагнул в мою сторону. Расстояние между нами уменьшилось.

– Демон, монстр… Это и правда пугает. Но я все равно хочу быть твоим другом. Поэтому… – пробормотал я и неуверенно сжал широкую ладонь Амона. Вместе с книгой, которая вот-вот могла развалиться. – Поэтому впредь не ругай себя. Мне тяжело наблюдать, как мой друг занимается самобичеванием. – Мое отражение в глазах Амона едва сдерживалось, чтобы не заплакать. И мне было совсем не стыдно показаться таким.

– Ха… ха-ха… – Амон слабо засмеялся. – Не ожидал услышать от тебя такое, Цукаса. Пожалуй, нам обоим не помешает быть более позитивными.

– Получается, мы… похожи. – Я тоже улыбнулся.

Я считал, что окруженный роскошью маг Амон всеведущ и всемогущ. Думал, что ему неведомы страдания. И ошибался! Он терзался от душевных мук. Прямо как я. Совсем как я. Человек ли, демон ли, с прекрасной наружностью или уродливой – если есть душа, то все остальное не имеет значения!

Возможно, в «Гнезде» потому и недостаточно посетителей, что подобное притягивает подобное? Ведь тогда я пришел сюда, чтобы насладиться кофе, который приготовил Амон.

– Кстати, ты тогда сказал, что не понял, что тот школьник влюблен. Но ты же сам любил!

– Ее? – Он достал медальон.

Я кивнул: «Да».

– К сожалению, я был не просто влюблен. Это была именно любовь.

– Любовь или влюбленность? Какая разница?

– Влюбленность – это чувство, когда сердце бьется от волнения и радости, как между теми парнем и девушкой, что заглядывали сюда. Опьяняющее чувство, у которого есть будущее. Но любовь – это больно, Цукаса.

– Неужели?

– Так и есть. – Амон указал на свою книгу.

Ветхая, едва живая. Я слегка ее приоткрыл. Она была написана на английском. Красивым почерком. При других обстоятельствах я вряд ли смог бы ее прочесть, но в тот момент все понял. Представленные в ней воспоминания словно просачивались в мою голову, и я как вживую наблюдал за событиями прошлого…

…Кирпичное здание. Это станция Мансэйбаси. В свете множества фонарей она величественно возвышается под сумрачным небом.

По улице идут девушка в кимоно и мужчина в пальто. По железной дороге проносятся поезда, а изредка мимо проезжают и большие повозки, запряженные лошадьми.

Мужчина и женщина останавливаются у памятника Хиросэ Такэо. Какие же они красивые! Это Амон и девушка с фотографии из медальона.

– Сегодня мы прекрасно провели время. Впрочем, как всегда. Благодарю вас за то, что проводили меня до станции.

– Ну что вы. Проводить даму – обязанность мужчины. – Амон улыбается. Девушка смущенно улыбается в ответ. – Вы знаете, какие слухи о нас с вами ходят?

– И какие же?

– Говорят, что мы возлюбленные.

Девушка стыдливо отводит глаза в сторону.

– Возлюбленные? Вам, должно быть, это неприятно?

– Вовсе нет. Я даже считаю, что это хорошо.

Девушка бросает на Амона пронзительный взгляд. В ее глазах и озорство, и ребячество. И надежда. Мягкие, как персик, губы приближаются к лицу Амона. Он осторожно обнимает девушку за плечи. В предвкушении она закрывает глаза…

Однако Амон дальше не заходит. Он плотно сжимает свои губы.

– Остановитесь.

Услышав отказ, девушка слегка приоткрывает глаза. Очевидно, что она раздосадована.

– Но почему, господин Амон?

– Давайте останемся хорошими друзьями, – сдержанно заявляет Амон. Она некоторое время смотрит на него и, наконец, отстраняется.

– Господин Амон, мне несколько раз поступали предложения о помолвке.

– Вот как?

– Но я отвергла их все.

Амон молча на нее смотрит. Она поворачивается к нему спиной, чтобы не встречаться глазами.

– У меня есть тот, с кем я хочу быть до самой смерти. И больше ни с кем. Но этот человек меня не принимает. – Ее хрупкие плечи начинают подрагивать.

По железной дороге кирпичного моста проходит поезд. Между ними повисает молчание.

С тех пор она больше не заговаривала с Амоном на эту тему. До самого последнего дня они так и оставались друзьями…

Я осторожно закрыл книгу.

Для меня было очевидно, что Амон хотел ее поцеловать. И сделать предложение. Он любил эту женщину и хотел, чтобы они были вместе. Но отказал ей от страха обнаружить свою «необычную» сущность. И при этом похитить ее против воли, как сделал призрак оперы, тоже не смог бы. И скорее всего, ругал себя именно за свою нерешительность. Потому его книга и потрепана. Это раны, которые он нанес себе сам. От одной этой мысли меня охватила грусть.

– Цукаса.

– Да?

– Позволит ли она мне посетить ее могилу?

Я поднял на него удивленный взгляд.

– Конечно позволит. Уверен, будет даже рада.

– Даже если к ней придет существо, которого называют демоном или злым духом?

– Думаю, для нее это не имеет значения, как и для меня. Никогда не имело. Совсем.

– Понятно. Я знаю, какие цветы она любит. В следующий раз давай сходим вместе? – Амон слабо улыбнулся. Конечно, ему тяжело, но, кажется, он готов двигаться вперед. – Цукаса, ты и правда замечательный друг.

В этот момент подул легкий ветерок, хоть мы и были в закрытом помещении. Книга Амона зашелестела страницами, коснулась моего лба, а затем провела страницей по щеке Амона. Сама по себе приоткрылась дверь и выпустила ветерок наружу. Мы с изумлением наблюдали за тем, как дверь также сама собой закрылась.

– Что сейчас…

– Амон! Книга!

Взглянув на свою книгу, Амон потерял дар речи, я же не удержался от громкого возгласа: перед нами лежала роскошная, тисненная золотом книга. Все изъеденные насекомыми проплешины почти исчезли. Магия…

– Амон… Как ты?.. Что ты сделал?

– Нет, это не я. Она сама.

Амон раскрыл обложку. Нашим глазам предстал свежий пергамент – от обрывков не осталось и следа. Прогрызенная, потемневшая книга превратилась в прекрасный фолиант.

– С чего вдруг?

– А может, благодаря тебе, Цукаса?

– Что? Мне? – От удивления у меня глаза на лоб полезли.

– Ты меня спас. Вот и книга моя преобразилась.

– О каком спасении ты говоришь?!

Прозвучало, возможно, немного самоуничижительно. Глядя на то, как я быстро замотал головой, Амон слегка усмехнулся.

– Ну-ну, не скоромничай. Благодаря тебе у меня появилась надежда. Спасибо! – И в этот момент Амон внезапно о чем-то вспомнил: – Ах да! Я же должен вернуть тебе твою книгу.

– Мою что? Книгу? – И в следующую секунду в моей памяти вспыхнули флешбэки. Точно! Я же совсем забыл о своей книге с пустыми страницами. Собирался ее забрать, но это напрочь выпало у меня из головы. – Да ладно, она уже мне не нужна.

– Нет-нет. Это твоя личная вещь. Храни ее как зеницу ока. – С этими словами он вручил мне тоненький томик. Я подумал, что смогу использовать его как блокнот для заметок, но стоило мне его раскрыть, как я не поверил своим глазам.

– Амон…

– Что такое?

– Тут что-то написано. – На самой первой странице появились иероглифы. И одна строчка: «Близкий друг Амона».

– Ого, вот те на!

– Мне неловко.

– Да нет! Это потрясающе! – Амон сжал мое плечо. Глаза засияли. Всем своим видом он сообщал, что искренне рад. Всего одна строчка. Всего одно слово. И тем не менее значимое и обнадеживающее начало! – Надеюсь, теперь содержание этой книги будет пополняться.

– Согласен. – Мне стало неудобно под его пристальным взглядом. Наверняка все это время я стоял с глупой улыбкой на лице. – Эм… Спасибо тебе за все, Амон.

– И тебе спасибо. Мне так не хочется с тобой расставаться!

На этих словах Амона дверь резко распахнулась.

– А, книжный затворник и его слуга! Давненько не виделись! Я вот снова решил к вам наведаться!

Кобальт! Уже знакомый мне Безумный Шляпник в своем неизменно ярком наряде. Посмотрев на нас, он изумленно открыл рот:

– Оу, вы заняты. Не обращайте на меня внимания и продолжайте.

Он натянул огромную шляпу на глаза и уселся на ближайший стул. Я быстро, но осторожно смахнул с плеча ладонь Амона.

– Хватит подглядывать из-под шляпы!

– Ну-ну. Это все-таки кофейня Амона. Мне и дела нет, какими странностями тут занимается ее владелец.

– Какие еще «странности»! – Я и сам не заметил, как начал громко протестовать в ответ на слова Кобальта.

Амон тоже встал прямо перед ним:

– Кобальт! – Глядя на гостя сверху вниз, он выглядел внушительно. Амон явно хотел, чтобы Кобальт извинился. – «Гнездо» – это не кофейня. Это букинистическая лавка!

– Это не единственное, за чем ему нужно следить, Амон! – крикнул я, пока он с очень серьезным видом укорял Кобальта.

– Ой, да какая разница: кофейня, книжная лавка! Я вообще-то пришел, чтобы ты научил меня латте-арту. Думал устроить по нему состязание, но совсем ничего в этом не смыслю.

– Хм. Латте-арт, значит…

Амон пошел было к эспрессо-машине, но вдруг резко развернулся, направился к книжной полке и принялся что-то искать.

– Это же букинистическая лавка. Сейчас найдем тебе книгу по латте-арту.

– Нет-нет. Покажи сам, как это делается.

– Мы в книжном магазине! – Амон был непреклонен. Чуть сгорбившись, он над чем-то хихикал. – Ах да, Цукаса…

– Да?

– Принеси чашку, чтобы я мог приготовить для господина Кобальта кофе. Его чашка стоит на самой верхней полке.

– Хорошо!

Шкафчик с кофейными чашками находился за кассой. В этот день мне впервые разрешили туда зайти. Я был не только рад, но и горд, что Амон проявил ко мне больше доверия.

В ту ночь мне опять приснился сон про библиотеку.

Сова, которая в прошлый раз улетела, вернулась через раскрывшийся потолок.

– В следующий раз возьми меня с собой, – попросил я свою гигантскую гостью. – Я хочу вместе с тобой увидеть небо. Почувствовать ветер. Полетать верхом на твоей спине.

Однако сова покачала головой. Отказалась. Сказала, что не удержит. Она хоть и кажется большой, но на деле изящная и вовсе не тяжелая. И понести на себе человека ей не по силам.

– А если на лапах? Можно ведь держаться за лапы? – осторожно поинтересовался я.

Сова прищурилась и улыбнулась:

– Так и быть.

Она расправила крылья, и меня обдало прохладной волной поднявшегося ими ветра. Я что было сил вцепился в ее лапы… Начищенный пол постепенно отдалялся. Из-за заставленных книгами стен сложно было понять, где мы. Сова постепенно поднималась все выше и выше. Сквозь ветер и облака прямо к звездам.

Я не знал, что там – на краю неба. А сова продолжала смотреть наверх. И я вместе с ней.

Мы так можем долететь куда угодно, глядя в будущее…