Глава 10

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Питеру нравился Чикаго. Это был большой город — значит, найти следующий ужин было легко, — но при этом куда менее переполненный, чем Нью-Йорк.

(Он никогда не понимал, почему людям нравится Нью-Йорк. Там слишком много других вампиров, а агрессия, которую люди испытывают друг к другу, портит вкус их крови.)

Неожиданно проблемой оказалось чикагское солнце. Смутные человеческие воспоминания Питера о городе были связаны с лютыми зимами и пасмурным небом. Впрочем, он не думал, что когда-либо бывал здесь летом. Ничего страшного. С тёмными очками и широкополой шляпой можно было продержаться до наступления ночи.

А пока он собирался укрыться в приятной двухкомнатной квартире, которую для него сняли работодатели. Ради этой работы он поселился в престижном районе под названием Линкольн-парк, и квартира ему понравилась, несмотря на его обычную неприязнь к показной роскоши. По мелким деталям — деревянным полам, встроенной кухонной банкетке — было видно, что на строительстве не экономили.

Мебели было немного: стол с тремя лишними стульями, кожаный диван в гостиной и кровать. Но Питера это не беспокоило. Он не собирался задерживаться здесь надолго. К тому же… он вовсе не планировал принимать гостей.

Когда солнце сядет, он отправится исследовать окрестности. Питер любил питаться кровью богатой молодёжи, которая жила в подобных местах. Органическая еда, которую они обычно ели, делала их кровь особенно вкусной.

А после он откроет свой надёжный справочник по вскрытию сейфов и приступит к работе, за которую ему платят.

***

— Не двигайся, — велела я.

— Нет.

— Ну пожа-а-алуйста.

Питер сидел рядом со мной в машине возле ужасного мотеля, перед которым мы остановились, и крепко скрестил руки на груди. От силы его взгляда машина могла бы загореться.

— Я никуда не «пожалуйста».

— Ладно, — сказала я. — Значит, ты не оставил мне выбора.

Не говоря больше ни слова, я нахлобучила ему на голову куриную шляпу, которую купила в сувенирной лавке Big Earl’s. От козырька в форме клюва до огромных вращающихся глаз и искусственных перьев, торчащих во все стороны, — шляпа была именно такой, какой я надеялась её увидеть, когда заметила в витрине. Пока Питер не успел возмутиться, я нажала ярко-красную кнопку сзади.

Раздалось громкое кудахтанье, от которого мы оба подпрыгнули.

— Ты выглядишь прекрасно! — сказала я, даже не пытаясь сдержать смех.

Питер всё ещё пытался выглядеть мрачно, но это плохо получалось. Он боролся с улыбкой, дёргавшей уголки губ.

Я похлопала по «клюву» шляпы. Она снова разразилась оглушительным кудахтаньем.

— Зачем вообще кто-то делает такие вещи? — Питер уже широко улыбался, окончательно перестав изображать раздражение. Его улыбка освещала всё лицо, а тёмно-карие глаза блестели весельем, когда он встретился со мной взглядом.

Боги, радость ему шла.

— Тебе нравится, — обвинительно сказала я. — Признайся.

Он покачал головой, и улыбка стала чуть смущённой.

— Ничуть. Я, должно быть, всё ещё пьян от колы.

Я в это не поверила. Но вместо того чтобы указать, что он совсем не похож на пьяного, отвернулась и посмотрела на место, где нам предстояло ночевать. Официантка оказалась права. В радиусе многих километров вокруг Big Earl’s не было ничего. После почти двух часов поисков мы нашли только один мотель со свободным номером.

Этот.

И теперь, когда мы стояли перед ним, было очевидно, почему он оказался единственным исключением. Снаружи это был самый захудалый мотель, какой я когда-либо видела вне дешёвых фильмов ужасов. Красная вывеска Motel мигала тревожно нерегулярно, но неоновая буква e не работала, поэтому выглядело так, будто мы будем ночевать в Motl.

— Мы могли бы разбить где-нибудь лагерь, — предложила я. Снаряжения у нас, правда, не было, но спать под открытым небом мне было не впервой.

— Я не сплю на улице, — сказал Питер.

В его голосе прозвучала неожиданная резкость.

— Нет?

Он покачал головой.

— Я не помню своё прошлое, но, думаю, всегда был придирчив к тому, где живу. — Он криво улыбнулся. — Я сноб. Помнишь?

Две улыбки Питера за пять минут? Новый рекорд.

— Да, — поддразнила я. — Сноб.

Я снова посмотрела на Motl.

— Ты сноб, но готов остановиться здесь?

— Наличие канализации лучше, чем её отсутствие.

С этим спорить было трудно.

— Будем надеяться, что в нашем номере хотя бы есть унитаз, который смывает.

К счастью, он был. Это было почти единственное достоинство комнаты.

— Ну… могло быть хуже? — слабо сказала я, распахнув дверь и увидев, что нас ждёт внутри.

— Не уверен, — пробормотал Питер.

Номер был почти размером с мою гостиную, что для мотелей означало простор. Но это вовсе не было преимуществом. Лишняя площадь просто давала комнате больше места, чтобы быть отвратительной. Воздух был затхлый и сильно пах мокрой собакой и сигаретами — явный признак того, что уборку здесь делали давно. А обновляли интерьер, судя по всему, ещё раньше: на окне висели горчично-жёлтые занавески с узором пейсли примерно из 1970-х.

Я щёлкнула выключателем. Одинокая лампочка в грязном потолочном плафоне с жалобным треском загорелась. В комнате стало всего процентов на тридцать светлее, чем было до этого.

Я не знала, хорошо ли то, что мы не сможем толком ничего разглядеть… или наоборот, это очень-очень плохо.

В любом случае света хватало, чтобы увидеть: в номере одна кровать, а не две, как обещала женщина на ресепшене. Выцветшее жёлтое покрывало было таким же ужасным, как и занавески, с которыми, вероятно, когда-то составляло комплект — несколько президентских администраций назад. Но даже если бы интерьер здесь оформляла сама Марта, чёрт возьми, Стюарт, я всё равно паниковала бы.

— Нам сказали, что будет две кровати, — сказал Питер каким-то странно сдавленным голосом.

— Сказали, — согласилась я. — Женщина в лобби переключила табличку «Vacancy» на «No Vacancy», когда дала нам ключи. Видимо, это всё, что у них осталось.

— Тут даже дивана нет, — мрачно заметил Питер.

Он медленно повернулся вокруг своей оси, будто надеялся, что если внимательно осмотреть комнату, диван — или хотя бы ещё одна кровать — вдруг материализуется.

Не материализовалась.

— Я буду спать на полу.

Меня чуть не вывернуло.

— Пол грязный.

И это было мягко сказано. Ковёр был тусклым и слежавшимся, неопределённого серого цвета — недостаточно тёмного, чтобы скрыть большие загадочные пятна возле ванной.

— Сомневаюсь, что кровать намного лучше.

— У простыней хотя бы есть шанс — пятьдесят на пятьдесят — что их стирали в этом году, — сказала я. — А вот пятна на ковре словно из документального фильма о настоящих преступлениях.

Он поморщился.

— Верно. Тогда я буду спать в машине.

Я попыталась представить, как Питер со своим ростом втиснется в крошечное заднее сиденье моей машины — и не смогла. Даже если он откинет переднее кресло до упора, ему будет ужасно тесно.

Я посмотрела на Питера. Потом на кровать. Мы ведь оба взрослые… правда?

— Кровать, может, и паршивая, но она достаточно большая для нас обоих, — сказала я.

— Я буду спать в машине, — снова повторил он, на этот раз настойчивее. Потом добавил уже гораздо тише: — Я не кормился со времён перевала Доннер. Я… хочу пить.

Ну конечно. Я поужинала в Big Earl’s, а Питер — нет. С перевала Доннер прошло почти двенадцать часов. Логично, что ему нужно поесть.

— И, — продолжил он, выглядя так, будто предпочёл бы делать что угодно, только не вести этот разговор, — после обильной еды мне обычно нужно… успокоиться.

Ему не пришлось объяснять дальше, чтобы я поняла, что он имеет в виду. Если сегодня ночью он будет пить прямо из источника — да ещё и плотно поужинает, — после этого он, скорее всего, станет очень… пылким вампиром.

— Поэтому, думаю, будет… безопаснее, если я буду спать где-нибудь в другом месте, — осторожно добавил он.

Чего я точно не собиралась делать — так это представлять, как Питер возвращается в эту комнату после кормления: вены полны крови, тело гудит от желания. И уж тем более я не собиралась представлять, каково было бы, если бы он в таком состоянии лежал рядом со мной на этой кровати. Потому что это… Это привело бы к плохим решениям.

Где-то в комнате громко тикали часы, создавая идеальный неловкий фон для этого мучительно неловкого разговора. Я сглотнула, чувствуя, как пылают щёки.

Раз уж речь зашла о биологических потребностях, я заставила себя подумать о своих. Лёгкое нервное жужжание под кожей было едва заметным — спасибо заклинанию ветра, которое я использовала днём. Но оно всё ещё было там: слабый зуд, который, если его игнорировать, к утру может превратить меня в несчастную.

Или хуже.

Случайно поджечь эту комнату, конечно, могло бы даже улучшить её внешний вид… но это было бы крайне неудобно. Особенно учитывая, что огонь — один из немногих способов убить вампира.

Питер выжидающе смотрел на меня, ожидая реакции на то, что он только что намекнул о последствиях кормления. Он, вероятно, даже не подозревал, в какие стороны успел унестись мой разум. Я прочистила горло и заставила себя сосредоточиться на практической стороне.

— Ты сможешь найти, чем поужинать? — спросила я. — Мы ведь посреди нигде.

Он кивнул, явно обрадованный смене темы.

— Я уже думал об этом. Женщина на ресепшене.

Я покачала головой.

— Слишком заметно. А если кто-нибудь зайдёт в лобби прямо посреди всего этого? Получится настоящая проблема. — Я задумалась на секунду. — Может, кто-нибудь из гостей мотеля?

— Не получится, если двери у них заперты, — сказал он. — Ломать дверь посреди ночи будет ещё заметнее.

Я об этом не подумала.

— Верно, — сказала я.

— Я что-нибудь придумаю, — рассеянно ответил он. Он начал вертеть в руках карточку-ключ, явно нервничая и спеша уйти. — Мне лучше идти.

— Просто… — начала я, но осеклась, пытаясь подобрать слова. — Просто не причиняй никому вреда. Хорошо?

Он перестал вертеть карточку. Его глаза встретились с моими.

— Разумеется, — сказал он слегка оскорблённым тоном. — Перед тем как уйти, можно задать тебе вопрос?

Я пожала плечами.

— Конечно.

— Что у тебя против вампиров?

В его голосе не было обвинения — только любопытство. Но я всё равно почувствовала себя так, будто на меня направили прожектор.

— С чего ты взял, что у меня что-то против вампиров? — уклончиво спросила я.

— Из каждого разговора, который у нас был после того, как ты узнала, кто я.

Я вспыхнула.

— Это несправедливо. И неправда.

— Может, не из каждого, — признал он. — Но с самого начала ты ясно дала понять, что не доверяешь таким, как я. Мне хотелось бы знать почему.

Я замялась. Можно было соврать и сказать, что я не понимаю, о чём он говорит. Но он сразу раскусил бы ложь. Этот человек, как я начала понимать, не упускал ничего. Многие вампиры, которых я знала, были настоящими придурками, и без них моя жизнь была бы лучше. Но дело было не в этом.

Правда заключалась в том, что я просто злилась на вампиров за то, кем становлюсь рядом с ними. Наверное, это было несправедливо, но сейчас у меня не было сил разбираться в этом.

— Очевидно, вампиризм — это непросто принять, — продолжил Питер, когда я молчала. — Но ты не большинство людей. Совсем наоборот. — Он сглотнул и отвёл взгляд. — Твоё отношение к вампирам… неожиданно.

Мне не показалось — в его голосе действительно прозвучала боль.

— Дело не в тебе, Питер, — сказала я. И сама поморщилась от того, как банально это прозвучало, хотя это была правда. — Обещаю.

— Тогда в чём?

Где-то на парковке хлопнула дверца машины — звук был таким громким, будто у этого дрянного мотеля вообще не было стен. Когда я ответила, я понизила голос — на случай, если кто-нибудь снаружи мог нас услышать.

— Во мне, — сказала я, так и не сумев встретиться с ним взглядом. — Полностью во мне.

***

После того как Питер ушёл, я свернулась калачиком на кровати с одной из книг, которые взяла в поездку. Книга была неплохой, но я никак не могла погрузиться в неё так, как хотелось.

Не помогало и то, что любовный интерес в этой истории был высоким, тёмноволосым и немного угрюмым. Каждый раз, когда меня начинало затягивать в сюжет, я представляла Питера — и приходилось перечитывать весь абзац заново.

К часу ночи я сдалась. К тому же у меня всё равно была работа.

Заклинание ветра днём сработало хорошо, но кончики пальцев снова покалывало, а сама я была такой нервной, будто только что выпила галлон кофе. Если бы то заклинание действительно было достаточно сильным, я бы не чувствовала себя так снова уже сейчас.

Значит, нужно было другое — более серьёзное.

Питер всё ещё не вернулся. Либо он всё ещё где-то кормился, либо действительно решил ночевать в моей машине. При мысли о том, как он пытается уместить своё высокое тело в мой маленький кабриолет, меня кольнуло чувство вины. А вдруг наш напряжённый разговор о моих… сложностях с вампирами заставил его держаться подальше?

Я велела себе выбросить это из головы. Я ясно дала понять, что он может спать на кровати. Если он всё равно решил остаться в машине — это его выбор.

Одежда, в которой я ходила днём, раньше казалась достаточно тёплой, но когда я вышла на улицу, стало ясно, что температура резко упала. Куртка хотя бы не давала мне окончательно замёрзнуть. Впрочем, холодный воздух был даже полезен — он успокаивал нервы, заставляя сосредоточиться на чём-то другом, а не на том, что я собиралась сделать.

Проходя через парковку, я обошла свою машину по широкой дуге — на случай, если Питер всё-таки был внутри. Поле за мотелем было пустым и безжизненным, и казалось, что оно тянется бесконечно, пока я шла к нему. Для того, что я собиралась сделать, место подходило идеально. Большое заклинание прямо рядом с мотелем использовать нельзя — кто-нибудь мог увидеть и начать задавать неудобные вопросы.

Мигающая неоновая вывеска мотеля и звёзды над головой не давали мне идти в полной темноте, но ночь всё равно была почти непроглядной. Ни одного фонаря, ни фар проезжающих машин.

Но для моего плана темнота была как раз кстати.

Собрав чуть больше силы, чем потратила на заклинание ветра, я вызвала в ладони маленький шар света. Он был лёгким, почти невесомым. Я подняла его перед собой, чтобы не споткнуться в темноте.

Облегчение от даже такой небольшой траты магии пришло мгновенно. Нервы немного отпустили, и я снова смогла спокойно дышать. Я постепенно увеличивала шар света, подпитывая его силой, пока шла. Чем больше он становился, тем сильнее спадало напряжение в моём теле.

Поднялся ветер. Холодный воздух пробирался сквозь тонкую куртку и бросал волосы мне в лицо. Я подняла небольшой щит от ветра — достаточно большой, чтобы защитить меня, но достаточно маленький, чтобы не мешать двигаться.

Щит забрал ещё немного силы. Ещё один узел напряжения в теле растворился. Когда я отошла достаточно далеко и вывеску мотеля больше не было видно, я остановилась. Пора было проверить своё состояние.

Руки больше не дрожали. Я чувствовала себя хорошо. И, несмотря на дополнительную магию, у меня не возникало безумного желания сорваться и вернуться к своей старой хаотичной жизни. Я закрыла глаза и направила внимание внутрь себя — глубже, глубже, ещё глубже. Источник моей магии был тёплым… но не обжигающим.

Хорошо. Это хорошо. Заклинание света, по крайней мере пока, сделало то, что было нужно.

Возможно, я наконец нашла идеальное количество магии, которое могу использовать, не разрушая всё вокруг. Если утром мне снова станет плохо — значит, в следующий раз придётся использовать более сильное заклинание.

Эта система должна работать. Я позабочусь о том, чтобы она работала. Я открыла глаза. Вдалеке я увидела силуэт человека, который шёл прямо ко мне. Всё моё с трудом обретённое спокойствие исчезло в одно мгновение. Это был Питер.

Чёрт.

Я быстро загнала только что пробуждённую силу обратно внутрь и уменьшила шар света в руке до размера мячика для гольфа. Питер знал, что у меня есть магия. Знал в общих чертах о моих проблемах с ней. Но подробностей он не знал. А теперь наверняка начнёт догадываться. Почему ещё я могла бы стоять ночью в поле, почти без одежды, создавая шары света?

Питер боялся, что в прошлой жизни был плохим человеком. А я знала, что была. Объяснить ему всё означало бы открыть правду — и снова почувствовать стыд за то, кем я когда-то была. Если бы я могла телепортироваться обратно в мотель до того, как он подойдёт, и стереть ему память, чтобы он не помнил, что видел меня здесь, — я бы сделала это. Но телепортироваться я не могла. Для этого нужен был порошок, который лежал в комнате вместе с моими запасами «на всякий случай». А стирать память умеют только вампиры. Питер остановился всего в нескольких шагах от меня. Я приготовилась к лавине вопросов.

— Зельда? — он моргнул. — Что ты здесь делаешь?

— Я могла бы спросить то же самое у тебя, — уклончиво сказала я.

— Я искал, чем поесть, — ответил он. — Как и говорил.

— И… нашёл? — спросила я, прекрасно понимая, что нашёл. Просто пыталась отвлечь его.

Его хмурый взгляд стал глубже. Он прекрасно понимал, что я увиливаю. Но мне было уже всё равно.

— Нашёл, — признал он. — Это заняло больше времени, чем я думал.

— Хорошо, — неловко сказала я. — Тебя никто не видел?

Он медленно покачал головой.

— Нет.

— Хорошо, — снова повторила я, чувствуя себя идиоткой.

Он сделал шаг ближе. Теперь между нами оставалось всего несколько сантиметров. И я ясно увидела его лицо. У меня перехватило дыхание. Тёмные глаза Питера были затуманены и ярко блестели. Веки тяжело опустились, зрачки были широко раскрыты, несмотря на свет в моей ладони. То, как его взгляд лениво скользнул по моему телу вниз и снова вверх, ясно говорило: он хорошо поужинал.

— Так что ты здесь делаешь? — снова спросил он.

Его голос был низким и мягким, словно бархат. Всё его внимание было сосредоточено на мне — то самое внимание, которое вампиры тысячелетиями оттачивали, чтобы охотиться. От его взгляда у меня поджимались пальцы на ногах.

— Я… — во рту пересохло. Я облизнула губы, и его взгляд сразу проследил за движением языка. — Просто… гуляла.

— Гуляла, — повторил он с явным недоверием.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь придумать объяснение. Большая ошибка.

Питер не источал те феромоны, которые появлялись у него, когда он был голоден, но запах, который казался спокойным и безопасным на расстоянии, вблизи стал гораздо насыщеннее и… соблазнительнее.

Я реагировала только на его очевидное возбуждение после кормления? Я не знала. Но чем дольше мы стояли рядом, тем труднее было игнорировать, насколько он привлекательный. И как хорошо он заставил бы меня чувствовать себя, если бы прикоснулся.

— Прости, что лезу не в своё дело, — сказал Питер, когда я больше ничего не добавила, очевидно не замечая, какое действие оказывает на меня. — Я просто забеспокоился, когда увидел тебя здесь одну. Это опасно. — Уголок его губ дёрнулся. — Вдруг рядом бродят вампиры.

Его сухая шутка разрядила напряжение. Я невольно рассмеялась.

— Правда?

— Так говорят.

Но складка тревоги на его лбу выдавала, что он не шутит. Меня вдруг накрыла странная тёплая волна.

— Я могу за себя постоять, Питер.

— В этом я не сомневаюсь, — сказал он, бросив взгляд на шар света в моей руке. — Ты вышла ночью в поле только ради этого?

Я замялась.

— Вроде того.

Он кивнул, внимательно разглядывая меня.

— Если ты закончила, может, вернёмся в комнату?

Он протянул мне руку.

Жест был настолько неожиданным и галантным, что я несколько секунд просто стояла, не зная, что делать. Похоже, он неправильно понял моё колебание.

— Я знаю, что говорил раньше… о своём состоянии после кормления, — тихо сказал он. — Обещаю держать руки при себе.

Моё лицо вспыхнуло, а вспыхнувшее было притяжение к нему снова ожило.

А если я не хочу, чтобы ты держал руки при себе?

— Х-хорошо, — запнулась я.

После короткой паузы я всё-таки просунула руку в его локоть. Он мягко притянул меня ближе к себе, и запах сытого вампира накрыл меня волной, вызывая дрожь по спине — и дело было совсем не в холодной ночи.