Глава 16

ПЯТЬ НЕДЕЛЬ НАЗАД

— Я не стал ни на шаг ближе к взлому сейфа, чем в тот момент, когда прибыл сюда, — признался Питер.

Его работодатель оперся локтями о стол, за которым сидел, и сложил пальцы домиком. Единственное, что было громче кричащего красного клетчатого костюма мужчины, — это кислое выражение его лица, направленное на Питера через экран компьютера.

— Это крайне разочаровывает, — сказал он.

Питер кивнул.

— Согласен.

Он не привык терпеть неудачи. Потому что обычно он никогда не терпел неудач. До этого момента. Боги, сейчас он терпел поражение по-настоящему.

— Я перепробовал всё, что мог придумать, чтобы открыть эту штуку. И всё равно — ничего.

Джон достал из кармана пиджака красный клетчатый платок, аккуратно промокнул им губы и положил его на стол. Питер неловко поёрзал на стуле. Если Джон и его организация собирались расторгнуть контракт из-за этого, пусть так. Он только хотел, чтобы тот поскорее покончил с этим.

— Если вы перепробовали всё, что смогли придумать, — задумчиво сказал Джон, постукивая по подбородку, — возможно, стоит попробовать то, о чём вы ещё не думали.

Питер уставился на него.

— Это не имеет смысла. Как я могу сделать что-то, если я об этом даже не подумал?

Хмурое выражение Джона стало ещё глубже.

— Мы платим вам весьма щедро за эту работу, не так ли?

— Да, но..

— Тогда разберитесь с этим, — резко оборвал его Джон.

Его снисходительный тон разбудил в Питере что-то первобытное, злое — чувство, которому он редко позволял выходить наружу.

— Почему вы вообще так отчаянно хотите вскрыть этот сейф? Что внутри?

Если с ним собирались говорить свысока, он имел право знать.

— Это вас не касается.

Джон наклонился ближе к камере, так что его лицо заняло весь экран.

— Просто сделайте работу, за которую мы вам платим. Любыми средствами.

***

— Доброе утро.

Я моргнула и открыла глаза. Питер лежал рядом со мной в постели, подперев голову рукой, чтобы смотреть на меня сверху. Его волосы были в полном беспорядке, торчали во все стороны после того, как я дергала их ночью.

Я улыбнулась и шутливо ткнула его пальцем в нос.

— И тебе доброе утро.

Он схватил мой палец, прежде чем я успела его убрать, медленно поднес к губам и поцеловал кончик. От этого нежного жеста у меня мурашки пробежали до самых пальцев ног, и я ещё ближе прижалась к нему под одеялом. Когда он обнял меня, я охотно позволила это.

— Хорошо спала? — тихо спросил он.

Моё ухо было прижато к его груди, и его слова отдавались низкой вибрацией.

— Не очень, — невозмутимо сказала я. — Кто-то не давал мне спать.

Он тихо рассмеялся.

— Правда?

— Ага.

Я чуть приподняла голову и поцеловала его в губы. Во рту у меня был вкус, будто за ночь туда что-то заползло и умерло, но какая разница. Питер, в конце концов, пьёт кровь. Он переживёт немного утреннего дыхания.

— Честно говоря, ужасно раздражающий тип.

Это вызвало у Питера редкую улыбку — такую широкую, что она осветила всё его лицо. И… это что, ямочка на правой щеке? Как я раньше её не замечала?

— В тот момент тебя это вроде устраивало, — сказал он.

Он был прав. Что бы ни сделала амнезия с остальными его воспоминаниями, знания о том, как доставить удовольствие женщине, она явно не затронула. Я перестала считать оргазмы примерно после пятого.

Вряд ли кто-то из нас спал больше часа-двух за ночь.

К счастью, поток моей магии, который разбил бокалы и опрокинул лампу в первый раз, когда мы занялись сексом, похоже, уже иссяк. Кроме ещё одной лампы с прикроватного столика, которая каким-то образом оказалась на полу, номер выглядел вполне нормально.

Я подняла руку и, не удержавшись, провела пальцем по линии его улыбки.

— Я не знала, что у тебя есть ямочка, — сказала я. — Это первый раз, когда ты улыбнулся достаточно широко, чтобы её было видно.

— У меня нет ямочки, — сказал он с притворным возмущением.

Но его улыбка только стала шире.

— Есть.

Я коснулась её кончиком пальца, а затем положила ладонь на его щеку. Он закрыл глаза и чуть наклонился к моей руке.

— Ладно, — уступил он. — Пожалуй, есть. И что ты о ней думаешь?

Он пытался сказать это небрежно, но лёгкая нерешительность в голосе выдала, что ему важно моё мнение. Я прикусила губу и немного отстранилась, будто всерьёз размышляя.

— Она милая, — сказала я.

Он открыл один глаз.

— Милая?

— Угу.

— Не сексуальная?

Он игриво пошевелил бровями, и я рассмеялась. На самом деле его ямочка была настолько сексуальной, что мне хотелось слизнуть её с его лица.

— Умеренно сексуальная, — призналась я.

Не стоит слишком раздувать его самолюбие.

— Умеренно сексуальная, — повторил он. — Даже не знаю, радоваться или обижаться.

— Радоваться, — сказала я. — Мне и твой шрам кажется сексуальным.

Возможно, преуменьшение века. Питер коснулся бледного шрама над верхней губой.

— Рад, что тебе нравится, — сказал он. — Когда я вижу его в зеркале, не могу не думать о том, как он у меня появился.

В его голосе появилась лёгкая грусть. Так дело не пойдёт. Я села, позволяя простыням собраться вокруг талии. Его взгляд опустился на мою обнажённую грудь и потемнел.

— Спорю, ты получил его, делая что-то очень храброе, — тихо сказала я и наклонилась, чтобы поцеловать шрам.

— Храброе?

Он слегка наклонил голову и ответил долгим поцелуем.

— Ты так думаешь?

Я кивнула.

— Конечно.

Он потянул меня на себя, пока я не оказалась верхом на его бёдрах. Мы так и не оделись перед тем, как уснуть ночью, и его возбуждение было твёрдым подо мной. Мне стоило огромных усилий не начать двигаться и не начать всё заново.

— Мне нравится, что ты думаешь, будто я мог быть храбрым, — сказал он. — Это позволяет мне представить, что я могу быть достоин кого-то такого невероятного, как ты.

Он снова поцеловал меня и перевернул, прижав своим телом к матрасу. В моей голове должны были звенеть тревожные колокольчики. Я так старалась изменить свою жизнь и держаться подальше от вампиров. Но в тот момент всё, чего я хотела — это прикасаться к нему. И позволить ему прикасаться ко мне. Может быть… даже оставить его рядом. Даже после того, как это путешествие закончится.

— Ты… считаешь меня невероятной? — прошептала я.

Его глаза вспыхнули.

— Я знаю, что ты такая.

Он поцеловал меня — губами, языком, зубами… и после этого все разговоры закончились.

***

Когда я проснулась снова через несколько часов, Питер всё ещё спал рядом со мной. Меня тянуло остаться в постели с ним ещё немного. Мысль разбудить его поцелуями и продолжить с того места, где мы остановились, была настолько заманчивой, что я почти поддалась искушению. Но мой желудок требовал завтрак. Было почти одиннадцать, а ужин вчера был больше двенадцати часов назад.

Я решила воспользоваться тем, что Питер спит, и проверить завтрак в виде шведского стола в отеле. Я надела одежду, которую он почти сорвал с меня прошлой ночью, и подняла её с пола в общей комнате люкса. Щёки мои вспыхнули, когда я вспомнила, как решительно он пытался раздеть меня как можно быстрее — и как я с удовольствием отвечала ему тем же.

Перед уходом я взяла дорожную карту Питера, чтобы изучить её за завтраком. Затем я ещё раз обернулась, чтобы взглянуть на него. Он перевернулся на бок, рука, на которой я отдыхала, была вытянута, словно я всё ещё лежала рядом. Его рот слегка приоткрылся во сне, а обычно хмурый лоб был расслаблен.

Наверное, это банально — думать, что человек выглядит моложе во сне. Но в случае Питера это было правдой. Смотря на него, я почти могла представить человека, которым он был до того, как стал тем, кто он сейчас. Человека с человеческими надеждами и мечтами. Возможно, с семьёй. Намного более невинного, чем тот, кем он был теперь: вампиром, который, боги знают, что натворил до потери памяти.

Я отогнала внезапную волну сочувствия. Каждый раз, когда я думала о том, что вампирам приходится терять, чтобы стать тем, кто они есть, сердце щемило. Для большинства это трагическая история. Некоторые выбирали такой путь сами, но на каждого, кто шёл к вампиризму с радостью, приходилось как минимум сотня тех, чьи истории были полны насилия и трагедий. Питер знал мою историю — со всеми недостатками. А какова была его? У меня было так много вопросов об этом загадочном мужчине. Надеюсь, однажды мы оба получим ответы.

Я добралась до шведского стола как раз перед закрытием, мой желудок бурчал, когда я уловила запах бекона и свежего кофе. Зал был заполнен только наполовину, в основном людьми двадцати-тридцати лет с похмелья, молча смотревшими на свои тарелки. Свадебные гости, наверное.

Я не смогла сдержать улыбку, узнав себя в некоторых из них. Я сама была такой бесчисленное количество раз. Значение умеренности в алкоголе я поняла только в третьем веке своей жизни.

Наполнив тарелку яичницей-болтуньей и обжаренными помидорами — ничего не сравнится с хорошим шведским столом — я нашла столик в глубине зала, чтобы изучить карту Питера, уже помятую от частого использования. Мой собственный почерк можно было назвать «куриными каракулями», а его почерк был таким аккуратным и осмысленным, как он сам. Это делало его заметки легко читаемыми. Боулинг, который мы собирались посетить, был всего в часе езды по шоссе. Я провела пальцем по шоссе на восток, сверяя все отмеченные Питером точки с моими смутными воспоминаниями о тех местах. В 1980-х я провела в Небраске слишком много времени, делая глупости, и была рада, что мы туда не заедем. Не потому, что вампиры за пределами Омахи могли бы помнить меня или сердиться. Но на всякий случай было разумно держаться от всего штата подальше.

Я остановилась взглядом на Чикаго — месте, где всё ещё жил Реджинальд и последнем месте, где я жила, прежде чем оставить Гризельду Ужасную позади. Я ещё не позвонила Реджи, чтобы сказать, что мы, возможно, остановимся у него по пути в Индиану. Сейчас казалось хорошим моментом. Посетить город было полезно для меня, поняла я. И увидеть старого друга. Прежде чем я успела передумать, я взяла телефон и начала писать.

ЗЕЛЬДА: Привет, Реджи. Это я

ЗЕЛЬДА: Можно попросить тебя об одолжении?

РЕДЖИ: Одолжение??? Конечно!

РЕДЖИ: Хотя… подожди. Зависит от того, что за одолжение

Ладно. Решила, что это лучше телефонный звонок, а не переписка, где интонация и намерения могут потеряться. Он взял трубку с первого гудка.

— Могу я предположить, что раз ты просишь об одолжении, то больше на меня не злишься?

— Возможно, — согласилась я.

— Отлично, — сказал он, и в голосе слышалась улыбка. — Ну и что за одолжение?

Я замялась, думая о том, как Линдси и Бекки отреагировали на моё решение отправиться в эту поездку. Как объяснить, что мы с Питером делаем, чтобы Реджи не подумал, что я сумасшедшая? В итоге я решила выложить всё как есть.

— Примерно неделю назад Питер получил угрожающее письмо от кого-то из Блоссомтауна, Индиана. Там угрожали приехать за ним в Редвудсвилль, если он сразу не вернётся, — сказала я. — Питер страдает амнезией, так что он не помнит, что там такого важного или кто отправил записку. Поэтому мы сейчас едем в дорожное путешествие, чтобы посетить места, упомянутые в его дневнике, надеясь, что это разбудит его память. Я звоню, потому что надеялась, что мы сможем остановиться у тебя — Чикаго по пути.

Вот, и всё. Не так уж сложно. Прошло несколько мгновений, пока Реджинальд переваривал услышанное. Затем он начал смеяться.

— Дай уточню, — сказал он, всё ещё смеясь. — Вы едете в путешествие через всю страну с незнакомцем, который ничего не помнит? И кто, на минуточку, ещё неделю назад злился на меня из-за твоей поездки?

— Да, — сказала я, смутившись.

— И кто, похоже, имеет кого-то, кто ждёт его в конечной точке и угрожает ему?

Когда он так это сформулировал…

Я проткнула помидор сильнее, чем нужно, и положила его в рот. Потом поморщилась — он был не таким вкусным, как выглядел.

— Да? — сказала я неловко.

— Гриззи. Почему ты это делаешь? — В его голосе не осталось ни капли юмора. — Ты же знаешь, как я любил приключения. Или, по крайней мере, знаешь, как я любил их в прошлом. Но то, что вы делаете, кажется абсолютно безумным. Даже для нас, прошлых.

Он был прав. Могу ли я рассказать ему правду о своих мотивах? О магии и проблемах, с которыми я сталкиваюсь? Да. Возможно, правда была задержана на десять лет. Но не сейчас. Позже, когда мы будем вместе, я расскажу всё. Сейчас у меня не было сил снова раскрывать душу после Питера.

— У меня есть причины, — сказала я. — Я объясню, когда увижу тебя. Всё станет понятно тогда.

— Гризз..

— Дай мне пару дней подготовиться, ладно?

Он вздохнул.

— Я не собираюсь спорить с тобой. После того как наконец услышал тебя снова. Только обещай, что будешь в безопасности, хорошо? И не станешь делать глупости, кроме, ну, очевидного?

— Обещаю, — сказала я, благодарная, что он готов оставить это на данный момент.

— И, конечно, ты можешь остановиться у меня, — продолжил он. — Тебе хотя бы положено одно место, где можно быть уверенной, что плохие ребята, преследующие Питера, не искалечат и не убьют тебя, верно?

Я закатила глаза.

— Всё ещё драма-квин, да?

— Это одна из вещей, за которые Амелия меня любит.

С конца Реджи я услышала женский голос, что-то сказавший, что я не разобрала. Затем смех Реджи.

— Амелия сказала, что я вру, — светло сказал друг. — Не верь ни слову.

Я не могла не улыбнуться, услышав, как он счастлив. Он заслуживал счастья. Даже если оно принимает форму, которую я никогда бы не ожидала.

— Я уже знаю, что ты врёшь, — сказала я невинно.

— Эй, ну.

Я рассмеялась.

— Я буду держать тебя в курсе нашего прогресса. Должны быть там через день или два.

— Не могу дождаться, — сказал он искренне.

— И я, — сказала я. И это было правдой.

***

Когда я вернулась в нашу комнату, Питер ждал меня в спальне, сидя на краю кровати, прикрытый лишь полотенцем на талии. Если он хотел выехать вовремя и не вляпаться в ещё одну авантюру до отъезда, это был явно не лучший ход. Мой взгляд скользнул по его рельефному прессу, и я вспомнила, как он ощущался под моими пальцами прошлой ночью.

— Когда я проснулся, тебя не было, — сказал он с надутым видом.

Я похлопала по животу.

— Полу-человек голодал, — объяснила я. — Я отсутствовала всего сорок пять минут.

— Ммм, — сказал Питер, явно нисколько не умиротворённый. — У тебя есть моя карта?

Меня удивила нетерпеливость в его голосе.

— Есть. А зачем?

— Нужно кое-что посмотреть.

Я полезла в сумку и достала карту. Он выхватил её из моих рук прежде, чем я успела протянуть, и разложил на кровати. Полотенце соскользнуло с его тела так, что обнажились косточки бедер и V-образный треугольник от талии вниз. Мой взгляд задержался на свежевскрытом участке кожи, но Питер явно не был настроен на секс. Его пальцы целеустремлённо двигались по тем же трассам, что и мои за завтраком. Но если мои останавливались в Чикаго, его слегка отклонились к северу от Ветреного города и не останавливались, пока он не достиг маленького городка в Мичигане на побережье озера Мичиган.

— Вот здесь, — сказал Питер. Он взял ручку с тумбочки и обвел городок Саут-Харбор, примерно в ста милях к северо-западу от Чикаго, так сильно, что прорвал бумагу.

Он отложил ручку в сторону и посмотрел на меня, глаза сияли.

— Что там? — спросила я.

— Я смотрел телевизор, пока ждал тебя. Показали рекламу туризма по Мичигану, — он теперь улыбался так широко, что казалось, будто лицо вот-вот разорвётся. — Можем ли мы заехать в Саут-Харборr после боулинга? Его нет в нашем маршруте — когда я видел это в дневнике, я исключил, потому что это объезд, но…

— Конечно, — сказала я. — Но что там такого важного?

Питер достал свой дневник из сумки и пролистал страницы, пока не нашёл нужное.

Это был детальный карандашный эскиз коттеджа. Я не разбиралась в архитектуре, но уровень детализации был такой, будто его мог использовать строительный подрядчик для возведения дома.

— Саут-Харбор — это место, где я жил, когда был ещё человеком, — сказал он, глаза блестели. — Я вспомнил это как наяву, когда увидел рекламу по телевизору.

— Питер, — выдохнула я. Это было невероятно. — Ты серьёзно?

Он кивнул и указал на рисунок в дневнике.

— Я жил в этом доме. Я его проектировал. — Он взял обе мои руки в свои. — Думаю, мне нужно его увидеть.